Страница 98 из 104
Одновременно Мацуока разъяснил германскому послу, что его заявление о том, что Япония будет пока придерживаться нейтралитета, сделано с целью «обмануть русских или оставить их в неведении, так как подготовка к войне еще не закончена».
После нападения Германии на Советский Союз японский генштаб разработал собственный план войны против СССР. План этот получил кодовое название «Кан-Току-Эн» — «Большие маневры Квантунской армии».
По замыслу японских военных стратегов Квантунская армия, расквартированная в Маньчжурии, должна была стать чем-то вроде боксерской перчатки, повергающей в нокаут «советского колосса на глиняных ногах». Но прежде, чем нокаутировать противника, нужно выбрать удобный момент. А удобный момент не только подкарауливают, но и готовят.
В сентябре 1941 года главнокомандующий Квантунской армией генерал-майор Умезу созвал экстренное совещание. Круг приглашенных был строго ограничен: только ведущие штабисты и... бактериологи, врачи, ветеринары.
— Думаю, вы отдаете себе отчет в значении событий, которые происходят в мире, — говорил генерал. — Наш союзник, Германия, находится в состоянии войны с Советским Союзом, и, как следует из последних сообщений с театра военных действий, близится час, когда германские войска одержат полную победу над своим противником. Русские, хотя мы и заключили с ними пакт о нейтралитете, являются и нашими врагами.
Умезу сделал паузу.
— Как долго мы будем соблюдать нейтралитет? — усмехнулся он, как бы опережая невысказанный вопрос собравшихся. — Не знаю. Однако мы должны быть готовы к любым неожиданностям. Надеюсь, господа, что вам ни к чему объяснять, что наша армия, насчитывающая полмиллиона отборных солдат, расположилась в Маньчжоу-Го не для отдыха.
Генерал снова помолчал, собираясь с мыслями. Потом продолжил:
— Господа, я собрал вас у себя для того, чтобы обсудить вопросы, связанные с одним из наиболее важных участков наших военных приготовлений. Я имею в виду бактериологическое оружие. Мы уже располагаем двумя крупными исследовательскими центрами, где производство разносчиков инфекции поставлено на конвейер, а также подразделениями № 731 вблизи Харбина и № 100 — возле Чанчуня. Их функции мы разграничили таким образом, чтобы подразделение № 731 занималось в основном подготовкой к бактериологической войне против армии и тыла противника, а подразделение № 100 в основном изучало бы микробы, гибельные для животных и растений. Выражение «в основном» я употребил не случайно. Четкой разграничительной черты в исследованиях обоих центров провести невозможно, ибо, как вам известно, существует масса заразных болезней, одинаково пагубных как для людей, так и для животных. В упомянутых мною научных центрах и в их филиалах проведено уже много экспериментов, и их результаты утвердили нас в убеждении, что бактериологическое оружие может стать в наших руках тем средством, которое поможет нам победить и уничтожить противника.
Оценив напряженное внимание участников совещания, генерал Умезу продолжил:
— Господа, наш генеральный штаб уже разработал план военных действий против Советского Союза. В этом плане, который мы будем называть «Кан-Току-Эн», уделяется большое внимание использованию бактериологического оружия. В частности, в нем подчеркивается, что, хотя изучение и производство бактерий идут полным ходом, а что касается производства непосредственно, так оно поставлено на промышленную основу, нам, однако, нужно подумать об интенсификации усилий в этом направлении. Следует также, воспользовавшись тем, что здесь, на оккупированных территориях и в непосредственной близости от советской границы, мы в достатке располагаем материалом для исследований, расширить эксперименты на людях и животных.
Слова начальства, как известно, для подчиненных равнозначны директивным указаниям. И вот, вернувшись из Чанчуня, командир подразделения № 731 срочно собрал своих подчиненных.
— Наши научные исследования и работы в области изучения методов ведения бактериологической войны высшее военное командование удостоило высокой оценки, — начал генерал Исии. — Действительно, сделано нами немало. Однако события, происходящие в Европе, требуют от нас, чтобы мы работали еще интенсивнее. Не исключено, что в ближайшем будущем бактериологическое оружие будет пущено в ход против наших ближайших соседей.
Офицеры и научные работники, собравшиеся в кабинете своего шефа, с вниманием и почтением прислушивались к словам генерала.
— Но перед использованием оружия в военных действиях, — говорил между тем их патрон, бывший рядовой врач, а ныне, генерал, облеченный властью, — мы должны опробовать нашу боевую бактериологическую мощь на китайцах. Наша доблестная армия, возглавляемая Его Императорским Величеством, держит под своим контролем уже чуть ли не половину китайских земель, однако китайцы все еще сопротивляются. Генеральный штаб благосклонно отнесся к моему проекту применить бактериологическое оружие против китайцев. Экспедиция в Нинбо принесла, как вы помните, хорошие результаты. Теперь согласно плану, одобренному в Токио, мы должны организовать новую экспедицию — уже в Центральный Китай...
Через несколько недель экспедиция отправилась в путь. На этот раз возглавлял ее полковник Оота. Целью экспедиции, как подчеркивалось в приказе главнокомандующего Квантунской армией, было посеять панику в тылу китайских войск, дислоцирующихся в районе города Чангте.
В экспедиции приняло участие около ста человек, в том числе тридцать специалистов-бактериологов. Так же, как и при налете на Нинбо, зараженных чумою блох разбрасывали с самолетов. Однако на этот раз с большей высоты.
Результаты операции, как докладывал позже полковник Оота, были удовлетворительными. Японцам удалось вызвать локальную эпидемию чумы и на несколько месяцев дезорганизовать работу железнодорожного транспорта. Китайцы вынуждены были временно закрыть линию, пролегающую в районе эпидемии. В рапорте Ооты не упоминалось ни единым словом о том, что жертвами чумы пало свыше 2000 человек. В основном это были мирные жители — беззащитные, не имевшие никакого отношения к военным действиям.
21 мая 1942 года, то есть по прошествии менее чем года, генерал Исии, возвратившись из Токио, собрал на закрытое совещание всех руководителей отделов и объявил:
— Перед нами стоит новая задача. Согласно приказу генерального штаба нашему подразделению надлежит опять снарядить большую экспедицию. Регион — вновь Центральный Китай. Цель — бактериологические атаки на позиции китайцев. Атаки должны предприниматься поблизости от железнодорожных линий на пути предполагаемого стратегического отступления наших войск. На этот раз мы пустим в дело не только бактерии чумы. В ход пойдут возбудители холеры, брюшного тифа, паратифа и сибирской язвы. В данной операции будет нам помогать подразделение № 1644, дислоцирующееся в Нанкине. Прошу вас подготовить свои соображения...
Месяц спустя из Харбина в Нанкин отправилась группа численностью в двести человек. С собою они везли смертоносный багаж — 25 килограммов зачумленных блох и 130 килограммов бактерий паратифа и сибирской язвы.
По прибытии в Нанкин посланцы доктора Исии разместились на территории местной «фабрики смерти» — в военном городке подразделения № 1644, занимавшегося, так же как и подразделение № 731, разработкой методов ведения бактериологической войны. Территория эта, несмотря на старания японцев окружить все плотной завесой секретности, была известна китайскому населению как место, где проводятся зверские эксперименты на людях.
Здесь состав харбинской группы пополнился «местными» специалистами. Их стараниями багаж «экспедиции» увеличился дополнительными емкостями с бактериями холеры, тифа, чумы и газовой гангрены.
— Наша задача — терроризировать население в районах Юшана, Кинхуа и Фукина с помощью эпидемий, — инструктировал участников группы генерал Исии. — Будем истреблять китайцев как с воздуха, сбрасывая зачумленных блох с самолетов, так и на земле, заражая водные источники бактериями холеры и тифа. Самолеты будут стартовать из Нанкина. Заражение воды поручается диверсионным группам.