Страница 61 из 67
Бывшая хозяйка была несказанно рада такому повороту дел. Ее дочь с детьми уже приехала, и они пока теснились в одной единственной свободной комнате.
Хозяйка еще долго извинялась перед Мищенко, но он ничего в ответ не сказал. Только, молча, собирал и упаковывал свое барахло.
В результате, буквально на следующий день он выпросил у начштаба служебную машину, взял из своего подразделения десять человек бойцов, и за один раз перевез все свои вещи на новую квартиру. Некая старушенция сдавала комнату с отдельным входом в частном доме. Никаких других положительных черт в этом новом жилье Олег не нашел, но отдельный вход ему очень понравился.
При перевозке один из бойцов ухитрился уронить коробку с магнитофоном. Олег пришел в ярость, и надавал ему пенделей. Всем остальным он раздал по пачке дешевых сигарет, а этого удода предупредил, что сейчас он проверит магнитофон, и если тот не будет работать, то закопает его — удода — прямо здесь на месте, не отходя от кассы.
Магнитофон заработал, и боец расслабился. Тогда Олег отдал и ему заранее приготовленную пачку табачной отравы, и отпустил всех с богом. При этом еще пошутил:
— Передвигайтесь по городу осторожно, а то пропадете вместе с машиной! Хрен с вами, но за машину я отвечаю.
Бойцы уехали, а Мищенко принялся обустраиваться. Он отпросился на весь этот день и на ночь. Так что можно было не торопиться.
В первую очередь Олег поставил и настроил телевизор, и под убаюкивающий голос дикторши в новостях принялся развешивать в шкаф одежду, расставлять обувь, пристраивать посуду, бытовую технику и тому подобные вещи.
К вечеру он внес аванс зашедшей посмотреть, как устроился новый постоялец, хозяйке, а когда она ушла, включил видеомагнитофон с новым американским боевиком. Боевичок был настолько «интересным», что Олег и сам не заметил, как уснул.
Проснулся он от грохота. «Где-то что-то взорвалось», — сразу мелькнуло в голове. — «Опять на какой-то городок или парк напали»?
Олег задумался, стоит ли ждать посыльного, или, не дожидаясь никого — мчаться в часть самому? Однако больше никаких таких звуков — разрывов, стрельбы, или чего-нибудь похожего — не было. «Странно», — подумал Олег, — «похоже, я ошибся». Все равно, какое-то тревожное чувство оставалось. Тем более, что где-то далеко явно слышались звуки сирен — то ли милиции, то ли скорой помощи, то ли пожарных.
Спать уже не хотелось. Мищенко прокрутил кассету назад — до того места, где он уснул, и успел посмотреть тупой американский мордобой еще минут пятнадцать, как в окно застучали.
— Товарищ старший лейтенант! Тревога!
Олег выскочил на крыльцо в одних трусах.
— Что случилось? — спросил он.
— В городе какую-то пятиэтажку взорвали! Надо завалы разбирать!
— Подожди меня здесь, — быстро ответил Олег. — Или тебе еще кого оповещать?
— Нет, вы последний, — ответил запыхавшийся боец. Было видно, что он бежал бегом.
— Хорошо, я сейчас оденусь за пять минут, и пойдем в часть вместе.
И вот когда они вдвоем уже выдвигались к части, им очень отчетливо стали слышны сирены сразу большого количества машин. Теперь у Олега не было сомнений, что там наверняка есть и скорые, и милиция, и пожарные.
Через КПП Мищенко проскочил, можно сказать, бегом, но уже на этом пункте ему сказали, что всех командиров рот и батарей срочно ждут в штабе батальона.
Поэтому вместо того чтобы отправиться в свою казарму, Олег сразу развернулся в другую сторону — в сторону штаба.
В канцелярии начштаба было полно народу и очень шумно. Но когда кто-то увидел вошедшего Мищенко, то все как по команде повернулись в его сторону и вытаращили глаза.
— Чего уставились? — довольно грубо спросил Олег. — Что вы все так на меня смотрите? Я что — без штанов пришел?
— А мы думали ты квартиру в этом доме снимал… И сегодня там был — дома… — сказал заместитель начальника штаба.
Олег продолжил мысль за него:
— И вы думали, что я там и накрылся? Я только сегодня днем вещи со старой квартиры перевез…
— Так что, — внезапно сообразил он. — Так это мой старый дом взорвался? Ну, в смысле, где я вчера еще жилье снимал?
— Ага, он самый, — подтвердил Мартышка.
— Так, прекратите базар! — закричал начштаба, единственный человек, который не обратил на появление Мищенко никакого внимания. — Сейчас командиры рот берут весь свободный личный состав и выдвигаются на улицу Советскую — на разборку завалов. Там могут быть живые, а техники, разумеется, ни хрена нет. Так что большую часть работы нужно сделать хотя бы вручную. И очень срочно — там люди умирают…
Когда Мищенко со своими бойцами прибыл на место, его сразу перехватил какой-то важный и пузатый милицейский чин.
— Сколько у тебя людей, — спросил он отрывисто.
— У меня двенадцать человек, не считая меня.
— А инструменты у вас хоть какие-то есть? Голыми руками тут много не сделаешь.
— У нас есть три лома, и шесть лопат. Чем богаты…
— Хорошо, сами выберете себе участок и начинайте работать. Разбирайте камни, арматуру, ищите живых и мертвых. И, кстати, документы тоже собирайте, какие будут попадаться — типа паспортов. Потом разбираться будем, кто тут был, или хотя бы мог быть…
Впоследствии Олегу казалось, что он уже не сможет забыть эту ночь никогда. Чернота ее разрывалась светом прожекторов. По развалинам шныряли специально обученные на поиск людей собаки. Была масса мужчин и женщин, которые рыдали, выли, кидались к развалинам — это собрались родственники тех несчастных, кто жил в этом доме. Они, правда, если честно сказать, только очень мешали.
Вокруг действительно работала масса народа, и работала старательно, но пока удавалось находить только трупы. Карет скорой помощи было много, но до сих пор заняться им было, к сожалению, абсолютно некем.
Хотя нет, не совсем. Появились пострадавшие среди спасателей: кому-то уронили большой камень на ногу, так что даже сломали пальцы стопы, а несколько человек таким же примерно образом повредили себе пальцы на руках.
Бойцов подгонять не приходилось. Они явно прониклись случившейся бедой, и работали упорно, почти молча, и практически без перекуров.
Олег очень надеялся найти «своих» — бывшую хозяйку, ее дочь и детей. И еще ему было совершенно непонятно, почему взорвали именно этот дом. Первое, что ему пришло в голову — «сработали» не местные.
Дело в том, что юридически, действительно, когда-то этот жилой дом относился к воинской части, и там, по идее, должны были жить офицерские семьи. Однако уже с 93-го года офицеры начали в массовом порядке отсюда съезжать, а дом заселялся местными жителями, которые к военным порой вообще никакого отношения не имели. Как, например, совершенно точно знал Мищенко, в его «бывшем» подъезде из военных жила только одна семья — и то, одного «закоренелого» прапорщика из местных.
Не знать всех этих тонкостей могли только люди, знакомые с юридическими воинскими документами, но совершенно не представлявшими себе реальное положение вещей.
«Приехали, нашли по адресу, заложили взрывчатку, взорвали», — думал он. — «А кого взорвали-то?… Сволочи!».
Разборка завалов продолжалась, уже утром прибыли спасатели из Москвы. Наконец-то, подошла специальная техника. Для Мищенко же утром работа закончилась. И его, и его бойцов отправили отдыхать. Тем более что обычное несение службы никто не отменял, а вечером подразделению нужно было заступать в караул. Начальство разрешило тем, кто провел ночь на разборе развалин, хотя бы отоспаться днем.
Но это все текучка. Мелочи…
Олега мучило другое. То, что за всю ночь они не обнаружили ни одного живого человека. Мертвецов находили, да. Нашли женщину, нашли старика, нашли маленького ребенка. Все переломанные, в крови… Олегу раньше казалось, что после Чечни удивить или напугать его чем-то будет весьма трудно, но как выяснилось этой ночью, он был о себе слишком хорошего мнения.
Картина мертвого ребенка так и стояла у него перед глазами. Его не тошнило, как это часть показывают во всяких телевизионных боевиках и детективах. Ничего подобного он не испытывал. Но картина эта никак не хотела уходить у него из головы. Она закрывала собой весь обычный мир, и Мищенко начинало казаться, что весь этот мир — гадость, раз в нем так запросто и так ужасно погибают маленькие, ни в чем не виноватые дети…