Страница 48 из 67
Вот за эту невыносимую, ненормальную для гордого и правильного человека, легкость бытия, Ахмед русских уже не только презирал, но и почти ненавидел…
Ахмед пожелал Исе удачи, но сам был занят другим. Учеба подходила к концу, и нужно было как-то устраивать свое будущее. Меньше всего Сайдулаеву хотелось возвращаться к себе домой работать учителем. Чтобы избежать этого, в голову приходила только одна хорошая идея — поступить в аспирантуру.
И вот здесь у Ахмеда впервые в его поступательном движении наверх ничего не вышло.
На кафедре истории было три места для поступления аспирантов.
Одно место было железно забронировано за сыном самого ректора — высоким, тощим, нескладным и очкастым субъектом, который, кроме истории и ковыряния в архивах, действительно, больше ничего в этой реальной жизни не смыслил.
Второе место, как стало известно еще заранее, где-то за полгода до точки решения вопроса, было «отдано» племяннице одного из деканов института.
В общем-то, на эти места Ахмед и не претендовал. Ведь оставалась третья, «свободная» вакансия, и кроме кандидатуры Сулейманова, если говорить честно, никого на это место лучше и не было. Институт Ахмед закончил со вторым результатом курса, и если учесть, что первого результата добился именно сын — очкарик ректора, то других соперников у Ахмеда просто не было.
Но вот ведь какая незадача! Был у декана факультета, как говорится, один старый полковой товарищ. А был этот товарищ, надо сказать, настолько близким, что отказать ему декан практически ни в чем не мог. И у товарища возникла небольшая проблема. Прямо скажем, пустяковая. Нужно было дочку, заканчивающую институт, пристроить в аспирантуру. Ну не идти же ей, в самом деле, в школу детей учить! Ну, какой из нее учитель? «Сами подумайте»!
Декан такой просьбой был поставлен, так скажем, в сложное положение. С одной стороны, как отказать такому человеку. Тем более что дочку его он прекрасно знал, можно сказать с младенчества. И, чего греха таить, если бы не он, то, конечно, и в пединститут ей никогда бы поступить не удалось. Не в пример самому другу, дочка у него получилась не ахти — вздорная, взбаломошная, и не очень умная. Хотя добрая. И что же теперь с ней делать? Ну, не пристрелить же ее? Надо и ей где-то на кого-то учиться.
В общем, помог декан другу с поступлением чада, и где-то в душе уже как-то считал, что он сделал все, что мог, и просить у него большего было бы через чур. Однако за пять прошедших лет друг оказал декану еще пару сложно оценимых услуг, и как-то уже и нельзя было сказать, что декан ему ничего не должен.
И декан понимал, что друг, конечно, не преминет напомнить ему об этом.
Вот потому декан и был поставлен в сложное положение.
В общем, конкурс в аспирантуру Ахмед проиграл. Когда он узнал результат, и, главное, узнал, «благодаря» кому и почему все это получилось, его бешенству не было предела. Это была та самая Ленка, которую он назвал «подстилкой», которая потом бегала за ним, и просила прощения! Та самая дрянь! Шлюха!
Она!.. Как она могла обойти его в конкурсе?! У нее же ни знаний, ни ума, ничего! С тройки на четверки, из одной постели в другую!
Ахмед бесился, но что сделать, не знал. Одно время ему казалось, что единственным выходом для избежания позора будет убийство декана. Он уже почти собрался пойти, и зарезать его… Но потом передумал, и решил, что он того не стоит.
«Мы пойдем другим путем!» — повторил он себе слова Ленина. — «Ничего. ОНИ еще обо мне услышат»!
Ахмед вернулся в Чечню, туда, где жили родители, и устроился в школу простым учителем истории — для начала.
Молодой, образованный, предприимчивый — он пришелся в школе как нельзя кстати. И, к чести Ахмеда надо сказать, работал он над созданием своего положительного имиджа просто не покладая рук. И в работе, и по комсомольской линии, и по поручениям районо — везде успевал, все делал добросовестно и аккуратно.
Прошло несколько лет, старый директор школы подошел к возрастному пределу, и через год его должны были с почетом проводить на пенсию.
«Задерживать старого директора никто не собирается», — шепнула Ахмеду его более чем хорошая знакомая по комсомольской работе Оксана. — «У нас в районо считают, что ты — прекрасная замена старику».
Директор школы, когда еще нет и тридцати лет. Ахмед подумал, что это неплохо. Это ступень. На которой он засиживаться тоже не собирается.
Правда, возникла еще одна неожиданная проблема. Родители начали настаивать на женитьбе. Отец безапелляционно заявил, что ему требуются внуки. Однако у Ахмеда была причина, по которой он никак не мог подобрать себе невесту. Он хотел жениться на Оксане.
Ахмед все прекрасно понимал: и что она русская, и что он точно не будет у нее первым мужчиной, и что требовать от нее соблюдения адатов, наверное, бесполезно. И что ей, для начала, нужно принять ислам.
Все было против его желания. Все! Однако сердце отказывалось понимать все доводы рассудка. Отказывалось, и все.
Ситуация становилась невыносимой. Оксана начала сама настаивать на том, что он должен на ней жениться. В конце — концов, он же видный человек! Не так уж мало людей в курсе их взаимоотношений. И «что скажут люди»!
— Мои родители будут против, — это все, что Ахмед смог сказать ей в свое оправдание.
— Это ты считаешь причиной?! — воскликнула она с обидой и слезами. Ее симпатичное лицо стало злым и некрасивым. — Тебе сколько лет?! Ты до сих пор будешь ходить за руку с родителями?!
Она прекрасно знала, что такие слова говорить чеченцу не следует. Для него это крайне оскорбительно. Но не могла удержаться. В эту минуту, под влиянием эмоций, она как раз таки и хотела оскорбить его как можно сильнее. В ней бушевали обида и злость на его нерешительность.
Ахмед вспыхнул как порох. Но прежде чем он успел открыть рот, чтобы ответить ей что-нибудь страшное, она сама нанесла предупредительный удар.
— Скажи своим родителям, что ты хочешь жениться на мне. Пусть они узнают об этом. Надеюсь, у тебя хватит на это духа?
Весь гнев Ахмеда сдулся, потому что он представил себе заранее этот очень тяжелый для него разговор.
— Хорошо, — ответил он. — Я завтра же поговорю с ними, и не буду откладывать. Если они дадут согласие, ты выйдешь за меня замуж?
Оксана покраснела:
— Не так я представляла себе предложение, которое ты мне сделаешь… Ну да ладно. Не важно. Конечно, я выйду за тебя замуж, если ты меня замуж позовешь!
Оксана ушла, а Ахмед остался думать о том, как ему объяснить все это своим родителям.
Объяснение вышло бурным. Правда, ругался в основном отец, мать его успокаивала, а Ахмед угрюмо настаивал на своем.
В конце — концов, мать привела наиболее весомый, по ее мнению, аргумент.
— Ты же женился на мне! И даже без особого одобрения родителей. Ведь не хотели же они? Не хотели? Помнишь?
Отец взвился:
— То было совсем не так! Ты — мусульманка! Он же на русской жениться хочет! На христианке! Это невозможно! Никак не возможно.
В этот момент Ахмеду показалось, что он нащупал узловую точку проблемы.
— А что, если она примет ислам? Тогда — согласитесь?
На мгновение все замерли. Мать осторожно присела на краешек дивана. Отец взялся рукой за нос, что означало у него высшую степень озадаченности. Напряжение, искрившееся в воздухе, внезапно улеглось.
Всем стало немного легче. Ахмед отдышался.
— Да, — сказал отец. — Если тебе удастся ее убедить сделать это, то я дам свое согласие.
В этот момент Ахмед решил, что все самое сложное осталось позади, и он, как на крыльях, помчался к любимой с этой новостью. Ему и в голову не могло прийти, что Оксана может отказаться от того, что потребовал от него отец.
Он просто ворвался в кабинет к любимой женщине, но там сидело несколько молодых девчонок — школьниц.
— Девочки, освободите-ка пока ненадолго кабинет, хорошо?
Оксана только открыла рот, но ничего сказать не успела. Понятливые чеченские девочки молча и быстро поднялись, и прошмыгнули за спиной мужчины к выходу, аккуратно прикрыв за собой дверь.