Страница 31 из 67
Пока все выходило неплохо. Несколько раз бойцов водили в баню, но Чепрасов удачно отмазывался. Сам же он купался в душе в жилой зоне. В этом ему здорово помог Здорик, который здесь проживал, и которому Костя успел понравиться.
Правда, один раз на квартиру сходить ему все-таки пришлось. Перед самой отправкой в Чечню. Он заплатил хозяйке сразу за несколько месяцев вперед, и поинтересовался, как дела. Не приходил ли кто, не шастал ли?
— Приходили один раз те же самые парни, — ответила Таисия Михайловна. — Вежливо так разговаривали. Я им сказала, что ты в части на казарменном положении, здесь давно не ночуешь. Выругались они по-аварски, и ушли. В комнату твою больше никто не лазал, я захожу каждый день — смотрю. Все тихо, спокойно.
— Ну, хорошо, — ответил Костя. — Вот и замечательно. А я скоро на фронт уезжаю. Наверное, больше уже и не зайду. Не получится, наверное. Я теперь уже приду, когда или нас из Чечни обратно выведут, или война закончится.
Таисия Михайловна вздохнула:
— Ты, Костик, молитвы-то хоть какие знаешь? Крестик носишь?
Лейтенант ответил утвердительно. «Отче наш» он знал твердо, «Верую» — с некоторыми купюрами, а золотой нательный крестик носил постоянно.
— Вот и молись почаще, да Бога вспоминай! Даст Бог, все обойдется, и вернешься домой живой и здоровый.
Чепрасов кивнул, и пошел к калитке. Открывая ее, он оглянулся — старуха грустно смотрела ему в след…
Валера Бессарабов, в отличие от Кости, который с ужасом думал о возможных побоях, был совсем не дурак подраться. Но тут он свои силы явно переоценил. И в результате попал в ситуацию едва ли не худшую, чем Чепрасов.
Началось все в офицерском общежитии, где он поначалу проживал. Как это обычно у всех начинается, Валеру быстро вовлекли в ежевечерние алкогольные возлияния, против чего он, собственно говоря, и не протестовал. Среди офицеров, прапорщиков и контрактников ему было весело, вскоре он почувствовал себя практически в своей стихии. Тем более, что прижимистостью никогда не страдал, для товарищей денег на выпивку не жалел, и те отвечали ему взаимностью. Ну, по крайней мере, пока были пьяны.
Потом на какой-то период все это утихло, потому что в части неожиданно задержали денежные выплаты, и тратить на водку временно, (как все надеялись), стало нечего.
Однажды вечером, возвращаясь к себе, Валера увидел на порожках двух местных гражданских лиц. Это были парни примерно его возраста. Они сидели на корточках, курили, и сплевывали вниз на землю.
— Привет! — сказал один из них, посмотрев на лейтенанта не вставая.
— Привет, — сказал Валера, и выжидательно остановился. Парни явно загораживали ему вход.
— Тебя Валера зовут? — спросил один из них — с кудрявыми волосами.
— Да? Откуда ты меня знаешь? — удивился Валера.
— Как не знать хорошего человека! — ответил кудрявый. — Меня Мага зовут.
— А его? — кивнул на второго парня Бессарабов.
— Его? Его Расул зовут. Классный парень, между прочим.
«Классный парень» был слегка лысоват, и лицо у него было какое-то недовольно обрюзгшее.
— Вот и познакомились, — констатировал Мага. — Ну что, лейтенант, не угостишь новых друзей? Говорят, ты хороший человек, не жадный фраер.
Вот об этом моменте думал потом Валера много раз. Чтобы было, если бы он отказался? Может, все и по-другому бы пошло?… Да нет, логика подсказывала, что не пошло бы. Не этот бы повод сработал, так другой нашелся бы. Может быть, даже наоборот, прямо там, у дверей, все бы и началось?
«Наверное, там бы и началось», — приходил к наполовину утешительному выводу Валера. Значит, такая была судьба, и изменить тут что-то было очень трудно. Если вообще возможно.
— Хорошо, базара нет! — преувеличенно дружелюбным тоном сказал Валера. — Пойдем в ларек, затаримся.
— Пойдем! — встали с карачек местные. — Тут рядом есть хороший магазинчик.
Дошли они быстро, ни о чем не разговаривали, Бессарабов купил две бутылки водки, напиток «Буратино» на полтора литра, а на закуску — две большие банки консервированного тунца. Вернувшись к себе, лейтенант выложил рыбу на тарелку, достал стакан, две кружки, и три вилки.
Мага открыл бутылку водки, и разлил.
— Ну, за знакомство!? — полувопросительно произнес тост Валера.
— Ага, за оно самое, — ответил Расул, и ощерился. Они выпили, а потом по очереди, прямо из горла, запили водку газировкой.
Закусили; не долго раздумывая, Бессарабов разлил по второй, и снова выпили. Затем разговорились. Местные начали спрашивать, какой институт он закончил. («Уже знают, что я не кадровый», — неприятно удивился Валера). Где живет, какая у него семья.
Сами они, как выяснилось, закончили ПТУ, где готовили мастеров для местной обувной фабрики. Правда, фабрика уже года полтора как приказала долго жить. Поэтому по специальности они ни дня не работали.
— На что же вы живете? — непроизвольно вырвалось у Валеры.
— Так, бизнес — шмизнес, движения — мижения разные, — усмехнувшись, ответил Мага.
Поначалу эта манера местных уроженцев удваивать слова казалась лейтенанту весьма забавной. «Шашлык — мышлык», например, он теперь говорил и сам. Но в этот момент ничего забавного для себя Бессарабов не услышал. Наоборот, как-то зловеще все это прозвучало. Возможно потому, что Мага избегал открытого взгляда? И с его лица не сходила ехидная улыбочка?
Они выпили по третьей, и первая бутылка кончилась.
— Ну, а как к солдатам относишься простым, лейтенант? — неожиданно с подковыркой спросил лысый Расул.
— Хорошо отношусь, — пожал плечами Валера.
Странный был этот вопрос. Что? Неужели они думали, что он сказал бы им — «Ненавижу всех! Перебил бы ногами! Своими бы руками позадушил! Но пока только бью и гоняю сортир голыми руками чистить»? Неужели этого они ждали?
На какой-то момент у лейтенанта мелькнула мысль, что на него нажаловался кто-то из местных солдат. Но потом понял, что это не так. Вопрос был риторический, лишь бы к чему прицепиться. Потому что потом начались вопросы о том, почему он пошел на военную кафедру, вместо того чтобы честно отслужить год рядовым? Что вот они, простые парни, честно отслужили свои два года, и клали во время службы на всех офицеров части вместе взятых…
— Ну, кто на что учился, — попытался несколько сбавить их напор лейтенант, и начал открывать вторую бутылку.
После четвертой и пятой дозы местные парни начали рассказывать, к каким могучим родам они относятся, на почве чего чуть не схлестнулись промеж собой. Что-то они залопотали не по-русски, а потом раскраснелись, даже схватились за грудки, подержали друг друга с минуту, но потом расслабились. Мага кивнул на Валеру, и что-то сказал своему другу. Тот поправил воротник рубашки, и ответил что-то примирительное.
Потом они еще о чем-то говорили. Мага все время называл Валеру «лейтенантик», что лейтенанту не нравилось, но он молчал. Он вообще ясно понял, когда Мага и Расул под влиянием алкоголя расслабились, что они его откровенно презирают. Валера решил, что такие посиделки будут первыми и последними.
Он перестал шутить, улыбаться, и вообще, повел себя довольно сухо.
Впрочем, «гостям», похоже, это было уже все равно. Когда вся водка закончилась, Мага попросил денег взаймы.
— Извини, — ответил Валера, — все съели и выпили. Больше ничего нет.
— Да ну? — язвительно сказал Мага. — А нам уверяли, что ты не жадный фраер!
— Не жадный, — ответил Бессарабов, показывая на стол, — разве вы сами в этом не убедились?
— Ты сам больше нас съел и выпил, — вдруг огрызнулся не особо разговорчивый до этого Расул. Было ясно видно, что в этой паре он был на второй роли. — Друг — у нас — это тот, кто последнее отдаст другу.
— У меня сейчас ничего — все на вас потратил, — как-то уже устало ответил Валера. Вдруг он почувствовал, что добром они все равно не уйдут. Но вместо страха и выброса в кровь адреналина он ощутил внезапную апатию. Однако это чувство было временным. До следующей фразы.