Страница 48 из 105
— Ты вовремя, — не отрывая взгляда от разъяренной мачехи, сказала Валентина.
— Ты что себе позволяешь?! — зло воскликнула Анна. — Да я скажу…
— С Пряхиным порядок, — не обращая на нее внимания, сказал Призрак. — Милиция говорит, что повесился сам. Предсмертного послания не оставил. Он ведь только что вернулся от родни. Может, что- нибудь там случилось, — равнодушно добавил он.
— Как? — растерянно спросила Анна. — Пря- хин повесился?
— Сунул голову в петлю, стоя на краю ванны. А конец шнура с петлей привязал к вбитому в потолок крюку. На крюке и молотке — он лежал на полу — пальцы Пряхина.
— Но почему он повесился? — недоуменно, забыв о намерении кинуться на падчерицу, протянула Анна.
— Я уже говорил, никто этого не знает. Теперь позволю себе спросить, — он поочередно оглядел женщин, — мне только показалось, что вы хотели набить друг другу морды или это действительно так?
— Тебя это не касается! — запальчиво крикнула Анна. — И вообще! Как ты посмел меня ударить!
— Я вас не бил, — улыбнулся Призрак, — но не мог же я допустить, чтобы мама и дочь, — с легкой иронией сказал он, — при мне дрались, как пьяные бабы в бане.
— Так, — Анна зевнула, — уже поздно, я хочу спать. Надеюсь, вы помните, что вы в моей квартире? Поэтому прощайте. А ты, — она взглянула на Валентину, — давно этого хотела. Скажи спасибо ему, — она кивнула на Федора, а то бы…
— Мы непременно закончим наш разговор, — перебила ее Валентина, «— я сейчас сброшу свое тряпье и уйду. Подожди меня! — г повелительно сказала она Призраку.
— Слушаю и повинуюсь, — кивнул он.
— Шеф, — в приоткрытую дверь с площадки заглянул здоровенный парень, — здесь… — распахнув собой дверь, влетел и треснулся головой о вешалку. Призрак выхватил пистолет.
— Это всего лишь я, — послышался хриплый голос. — Я приехал за своей госпожой.
— Георгий! — обрадовалась Валентина.
— Зачем ты его так? — убирая пистолет, Призрак кивнул на очумело мотающего головой здоровяка.
— Он задавал много вопросов, — сказал Хрипатый, — и все очень грубо.
— Отцу нужна охрана в больнице, — негромко сказал Федор.
— С ним Носорог, — ответила Анна.
— А что с хозяином? — спросил Хрипатый.
— Ударился головой, — улыбнулся Призрак. — Так мне сказали.
— Федя, — спросила Валентина, — ты остаешься или поедешь?
— Еду, — кивнул брат.
— С вами Хрипатый, — подчеркнуто вежливо сказал Валентине Призрак, — значит, я…
— Ты останешься охранять меня, — перебила его Анна.
— Ты видел Графа? — выходя из квартиры, спросила Валентина.
— Нет, — ответил Хрипатый.
— Зачем он тебе нужен? — спросил Федор.
— Извини, братик, — Валентина рассмеялась, — но не могу этого сказать, — увидев, что он обиделся, прошептала ему на ухо. — Я страстно влюблена в налетчика Виталия Суворова по кличке Граф.
Коротко выматерившись, Виталий отбросил в сторону лопату. Снял брезентовые рукавицы, вытер пот, оставив на лбу грязную полосу.
— Слышь, москвич, — обратился к нему верзила с волосатой грудью, — мыться пойдешь? Норик душевую сделал. Я живу рядом, — отозвался Виталий.
— А ты классный парень, — здоровяк протянул сильную руку. — Валек. Приятели Вал кличут.
— Виталий, — со скрытым неудовольствием — знакомства с местными уголовниками ни к чему — улыбнулся Граф.
— Ты хоть и москвич, — подмигнул ему Валентин, — но мужик что. надо. Может, занырнем куда- нибудь? — уже по-приятельски предложил он.
— Извини, — виновато улыбнулся Граф, — с дамой на природу идем.
— До завтра, — понимающе кивнул Валентин. Посмотрев ему вслед, Граф выругался. Он вчера по объявлению устроился рабочим на строительство небольшого здания под коммерческий магазин. Наниматель, молодой азербайджанец, производил хорошее впечатление, но был требователен к строителям. Его можно понять. Он платит за работу и платит неплохо. В бригаде из двенадцати человек костяк составляли шестеро местных. Почти все в бригаде имели судимости. Но, к радости Графа, никто его не знал.
Зубр последовал его совету, явившись с букетом роз к Наталье, и остался у нее. Он сгорал от желания познакомить Нату и Виталия. Но Граф категорически запретил. Появление в Пензе Зубра было понятно — приехал к женщине. А Граф, чтобы не привлекать к себе особого внимания, устроился на работу. Стройка была совсем рядом с домом, где он жил, и почти рядом находилась колония строгого режима. От центра было далеко. Железнодорожный и автобусный вокзалы — в сорока минутах езды на трамвае.
Работали с восьми до четырех. Оплата еженедельная — десять долларов. Обедом кормили бесплатно и на удивление сытно и вкусно. В субботу работа до обеда. Воскресенье — выходной. Стройка была огорожена высоким забором и после окончания первой смены заступала вторая. В одиннадцать приходили три сторожа с собакой. Работа, по словам бригадира, пожилого человека, которого все звали Потапыч, займет от силы месяца полтора. Виталий, ознакомившийся с условиями, остался доволен. Правда, немного претило быть наемным работником, но на что не пойдешь ради предстоящей операции. Наедине с собой Граф не любил употреблять лагерный жаргон. Он уже дважды ездил в центр. С видом праздношатающегося цепко и внимательно осматривал здания коммерческих банков. Граф понял, что взять крупный банк не удастся. Нужны по крайней мере пятеро отлично вооруженных дерзких парней. Но на" поиск таковых уйдет время, а его у Виталия и не было.
Зубр — лихой, даже отчаянный человек, но живет просто, не задумываясь о завтрашнем дне. Как подельник для первого дела он устраивал Графа.
Подойдя к дому, Виталий круто развернулся и рванул к остановившемуся трамваю. Вскочил, рассмеялся и тут же выпрыгнул. Потом неторопливо пошел к дому.
Стоящие у подъезда серые «жигули» с тремя крепкими седоками и влюбленная парочка на скамейка справа от подъезда сразу не понравились Виталию, поэтому он и побежал к трамваю. Но если даже это менты, он чист. Виталий спокойно направился к дому.
«Черти, — усмехнулся он. — Неужели думают, что я легавых не узнаю? Кто же так целуется? — Граф насмешливо посмотрел на парочку. — И эти три быка. Наверняка отпускали бы замечания о парочке. А они туда даже не смотрят. Но почему на меня капкан? — удивленно подумал он. — Зубр!» — обожгла догадка.
Остановившись, Граф достал сигареты и, прикуривая, исподлобья рассматривал оперативников. В том, что трое в машине и влюбленная парочка — менты, он не сомневался. Но была непонятна их демонстративная настороженность. Они словно специально показывали, что ждут кого-то и готовы к немедленным и решительным действиям.
Из подъезда вышли трое. Человек, который шел в центре, держал коричневый дипломат. Они подошли к «жигулям». Мужчина с дипломатом, не прощаясь, быстро нырнул в открывшуюся дверцу. «Влюбленные» при появлении троих, мгновенно отпустив друг друга и настороженно, сунув руки в карманы курток, замерли. Девушка смотрела в одну сторону, парень в другую. Как только «жигули» тронулись, девушка уселась на мотоцикл и включила мотор. Парень сел сзади, и они поехали за машиной. Двое сопровождающих быстро, вошли в подъезд.
— Блиндер буду сапоги! — зло пробормотал Граф. — Вот те и легавые? Отстал от жизни, Виталик. Сейчас организованная преступность на высоте. Черт бы вас побрал, нагнали жути, — недовольный собой, Граф пошел к подъезду. — Здесь, оказывается, товарообменный пункт. Привозят товар, берут бабки и расстаются. Мне это не в масть, — поморщился Граф. — Вдруг у них запал или, как пишут, бандитская разборка. Мусора враз мне лапти сплетут. Еще и по делу пустят. Надо менять хату.
— Сувор! — услышал он. Резко обернувшись, ожег подходившего Зубра злым взглядом. Граф запретил Зубру называть его по имени или по кличке, и Антон понял это по-своему.
— Какого надо? — процедил Граф.
— Дельце есть, — прошептал Антон. — Можно куш неплохой взять. Лимонов пятьдесят.
— За мной, — Виталий быстро пошел к остановке.