Страница 36 из 105
— Там еще и участкового ранили, — нервно сказала Ирина. — Молодой парень. Ему только что оружие дали, он стажером был. Представляете, каково ему? Ведь он хоть и преступника, но все же человека убил.
— Ира, — вытерев слезы, Вера Николаевна посмотрела на невестку. — Будет лучше, если ты к моей двоюродной сестре в Волгоград уедешь, пожалуйста, — увидев, что Ирина хочет возразить, мягко попросила она. — Ведь ты скоро мамой станешь. А после того, что произошло, боюсь, этим не кончится. Тем более, мы написали заявление на Константина. Ты слышала, что подполковник Басов говорил? Скорее всего, освободят Константина, — в еще мокрых от слез глазах Веры Николаевны промелькнула ненависть, — хотя и сомнений вроде ни у кого нет. Они, видите ли, доказать не могут, — окончательно рассердилась она. — Поэтому тебе лучше уехать. Я сегодня же вечером позвоню Ларисе. Она человек хороший. И муж у нее замечательный. К тебе будут относиться как к родной.
— Я вас не оставлю, — решительно проговорила Ира. — Как же я уеду? Нет, — повторила она, — вас я не брошу.
Вера Николаевна вздохнула и задумчиво посмотрела на нее. — Как ты думаешь, — ласково спросила она, — кто будет?
— Не знаю, — она смущенно улыбнулась. — Мне все равно. Это будет мой ребенок. Хоть мальчик, хоть девочка — назову Сашей.
— Александра — тоже красивое имя, — сказала свекровь и обняла ее за плечи, — Иринка, я тебя умоляю, уезжай в…
— Мама, — прервала ее Ирина, — давайте не будем об этом. Я от вас не уеду. Как я могу оставить вас? Тебя, — сразу поправилась она. — Ведь ты как только узнала меня, стала моей мамой, а не свекровью. И во всех наших с Сашей спорах ты принимала мою сторону. Заступалась за меня.
— Слава Богу, этих споров было совсем немного, — слабо улыбнулась Вера Николаевна. — Вы дружно жили. Ты хорошая и добрая, — прижав к себе невестку, сказала она. — Лучшей жены для своего сына я и пожелать не могла. И я хочу, чтобы и сейчас, хотя тебе очень тяжело, ты была счастлива. Раз ты не хочешь уезжать, то и не надо, — переменила она свое решение. — Может, так даже лучше, — поднявшись, вздохнула. — Пойдем обедать.
— Мама, — нахмурилась Ирина, — вы помните того мужчину, у которого жену и дочь убили?
— Я тогда была очень расстроена. А почему ты спросила?
— Он, когда я его провожала, был очень напуган. Но что-то хотел узнать. А вот что? — Ирина попыталась вспомнить свой разговор с Волошиным. — Какой-то телефонный звонок. Кажется, Мягков о чем- то должен был попросить Сашу. И…
— Знаешь что, — тихо перебила ее свекровь, — не надо говорить об этом. Лучше все забыть. Сашу не вернешь. Мы с тобой сделали большую глупость, написав заявление на Константина, его все равно отпустят. А у нас с тобой… — она замолчала.
— Вы думаете, Константин Федорович захочет нам отомстить? — испуганно спросила Ира.
— Да нет же, — засмеялась Вера Николаевна, — я не это имела в виду. Конечно, Косте будет обидно. Ведь какая ни какая, а я его сестра. Но если он действительно не виноват в гибели Саши, то правильно поймет наше заявление.
— А если виноват? — быстро спросила Ира. — Ведь вы уверены, что в смерти Саши повинен Константин Федорович. И я так думаю. Но неужели его выпустят?
— Даже если он и выйдет, то к нам больше не придет, потому что если он хоть что-то сделает нам, то этим самым подтвердит наше с тобой обвинение. Так что успокойся, — улыбнулась она. Но глаза женщины говорили другое. В них был страх. Не за себя, а за невестку и своего неродившегося внука.
— Послушайте, уважаемый господин прокурор, — свободно развалившийся на стуле Зяблов улыбнулся, — у вас против меня ничего нет. Одни предположения и домыслы этих бабенок. Я человек, далекий от юридических тонкостей, и все же понимаю, что намотать мне срок, как бы вам того ни хотелось, вы не сможете.
— Константин Федорович, — укоризненно покачал головой прокурор, — что за выражения? Намотать срок… — по его губам скользнула легкая улыбка.
— Интересно, где вы научились этой терминологии.
— Я требую немедленно, — положив руки на стол, Зяблов чуть привстал и подался вперед, — освободить меня! Вы слышите?! Немедленно!
— Вам не предъявлено обвинение, — снова улыбнулся прокурор, — вы просто временно задержаны для выяснения…
— Черт бы вас побрал! — воскликнул Зяблов. — Неужели нельзя выяснить то, что вы хотите, не задерживая меня! А что касается обвинения, то подполковник Басов обвинил, именно обвинил меня в убийстве какого-то Мягкова и…
— Переигрываете, Константин Федорович, — жестко перебил его прокурор. — Вы же знали лейтенант Валерия Мягкова, и вдруг — «какого-то». Знаете, что я вам скажу, — он вздохнул, — я бы с удовольствием посадил тебя, Полковник, за решетку и надолго. Потому что…
— Сразу понятно, что вы здесь человек новый, — Зяблов высокомерно улыбнулся, — это желание я выслушивал от ваших предшественников не единожды. Но, — с деланным сожалением он развел руками, — слава Богу, в нашей демократической стране существует закон. Надеюсь, вы не забыли, что являетесь его слугой? — насмешливо спросил он. — И, значит, обязаны защищать меня. Именно поэтому через пару дней, когда будете меня освобождать, я вручу вам заявление о привлечении к уголовной ответственности оклеветавших меня людей, а также о материальном возмещении причиненного мне морального ущерба. Вы согласны, что несколько дней в камере — это не отдых на курорте?
— Ты уверен, что это были люди Зяблова? — спросил подполковник.
— Если бы моей уверенности хватило на то, чтобы отправить его на пожизненное, — вздохнул лежащий с перевязанной головой Феоктистов, — он давно был бы там.
— Умный ответ, — иронически заметил Басов.
— Дураком не был никогда, — усмехнулся капитан.
— Так какого хрена подставился?! — загремел Басов. — Хорошо хоть бронежилет на тебе был! Умник, — буркнул он.
— А по городу сейчас говорят, будто капитан Феоктистов вот-вот душу богу отдаст.
— Да первая пуля вскользь по лбу прошла, — дотронувшись до бинта на голове, вздохнул Феоктистов, — вторая — чуть выше виска. Если от первой меня как будто колом по голове шарахнуло, то вторая вырубила. Хорошо еще калибр небольшой, и обе по касательной. Так что броник здесь ни при чем. Я его не ношу, неудобно, особенно когда с женщиной в постель…
— Из больницы ни шагу! — строго сказал Басов. — Ты мне живой нужен.
— Да я себе тоже в этом состоянии нравлюсь, — засмеялся Сергей. Поморщившись, дотронулся до бинта.
— Участковый молоток, — с одобрением проговорил он. — Может, его к себе забрать?
— Отдыхай, — выходя, — бросил Басов.
— Товарищ подполковник, — окликнул его капитан, — а что там в…
— Волошина, судя по всему, пытаются убить две группы, — подполковник задержался в дверях. — Его спасло то, что ночевал он у соседа. Первые, очевидно, четверо, потому что стреляли из четырех пистолетов, проникли в дом через окно. Этот, одетый в балахон, сумел снять крючок с двери. Из него решето сделали. Тридцать две пули получил.
— Установили, кто?' — быстро спросил капитан.
— Устанавливаем, — буркнул Басов. — Что не из наших, точно. Приезжий. Дай Бог, если судим или хотя бы привлекался.
— А этот, в балахоне, один был? — снова спросил Феоктистов. — К дому шел через сад не один, — нахмурился подполковник, — в дом вошел один.
Адам, комкая, бросал вещи в сумку. Услышав короткий стук, замер.
— Богунчик, — узнал он голос Хирурга, — открой.
Вздохнув, подскочил к двери. Провернул ключ, отступил на шаг, но никого не увидел и удивленно шагнул вперед. Вышел на площадку.
— Филя! — позвал он. — Ты где? — перегнувшись через перила, он поглядел вниз.
— Не упади, — услышал он позади насмешливый голос и резко обернулся.
— Заходи, — внимательно вглядевшись в его лицо, усмехнулся Хирург.
— Ты чего? — пробормотал Адам. — Куда от двери-то делся?
— Наверх, — Филимон мотнул головой на уходящие на третий этаж ступеньки. — Вдруг у тебя товарищи из угро.