Страница 27 из 55
Пришлось рассказать о Тамаре Захаровой. Христича эта история чрезвычайно развеселила. Он так смеялся, что даже слезы покатились из глаз.
– Прямо как на Западе, – сказал он сквозь смех. – Жены следят за неверными мужьями…
– Рита здесь ни при чем! – вступился за жену Корнеев.
Он так разозлился, судя по тону, что Христич мгновенно перестал смеяться и замотал головой, успокаивая:
– Нет, конечно, я совсем не то имел в виду.
А у самого в глазах прыгали озорные чертики.
Глава 36
Первый день в «Росэкспорте» начался для Корнеева с большого разочарования. Его определили не в офис и даже не где-то рядом. Ему предстояло охранять принадлежащий «Росэкспорту» загородный гостевой дом. Это было похоже на облом.
К месту будущей работы его вез сам Захаров. Захаров управлял машиной и старательно вглядывался в монотонно-серую поверхность асфальта, убегающую под колеса. Он вел себя так, будто накануне ничего не произошло. Корнеев ненавидел этого человека. Но пока ничего не мог предпринять.
– Только не делай глупостей, – внезапно сказал Захаров. – Молотов – не тот человек, с которым можно поступать небрежно.
– Да и ты, я вижу, не из простых, – не сдержался Корнеев.
– Работа такая.
– Работу каждый выбирает себе сам.
– Вот ты и выбрал, – спокойно отозвался Захаров, не отрывая взгляда от дороги.
Ответить на это было нечего. Оба долго молчали.
– Все это выглядит мерзко, – наконец проговорил Захаров. – Но положение у нас действительно аховое, ты сам скоро убедишься. – И после паузы добавил: – Нас обложили, уже и стрельба началась. Нашего президента подстрелили, ты, наверное, в курсе.
– Но он, кажется, остался жив, – ровным голосом незаинтересованного человека произнес Корнеев.
– Жив. Но его попробуют дострелить, так что приходится прятать.
Корнеев не считал это правдой, но не выказал сомнений.
– Вы всех и вся сейчас боитесь. А мне вот поверили.
– Если честно, не совсем еще поверили, – сказал Захаров.
– Но не убили же.
Захаров опять помолчал.
– Меня вчера Молотов, когда я ему о тебе доложил, спросил: «Ты на все сто уверен, что его заслали?»
Захаров смолк. Серая лента шоссе стелилась под колеса.
– Я ответил ему, что это вполне возможно, но точно я не знаю.
Оказывается, Молотов не был уверен стопроцентно. Поэтому весы судьбы и качнулись в эту сторону, а не в ту.
– Ты рассчитываешь, что я стану тебя за это благодарить? – сухо осведомился Корнеев.
Захаров внезапно ударил по педали тормозов. Автомобиль рыкнул и съехал на обочину. Захаров обернулся. У него было совершенно багровое лицо.
– Я виноват перед тобой, Вадим! Но вспомни, как я тебя просил – уйди! Тогда еще могло обойтись по-другому! Не было бы ни подвала, ни того трупа!
Машина стояла на месте, но Захаров так вцепился в руль, словно впереди, совсем близко, был крутой вираж и он боялся не справиться с управлением.
– Мы оба виноваты, если разобраться! И я говорю снова: уйди! Убеги! Исчезни!
– Почему? – на всякий случай изобразил удивление Корнеев.
– Потому что пока еще есть возможность! Бери Риту, Димку – и уезжай.
– И долго ты мне предлагаешь прятаться?
– Долго не придется.
– Найдут? – понимающе спросил Корнеев.
– Просто некому будет искать.
И такая безысходность слышалась в голосе Захарова, что Корнеев понял – тот ждет скорого и неизбежного краха. Наверное, чует его приближение подсознательно. Неспроста уже не раз говорил, что их обложили. У него нюх. Он не может ошибиться.
– Сам же звал меня к себе, – напомнил Корнеев. – Обещал поговорить с шефом.
– Тогда еще было тихо. И никто не мог подумать…
«Тогда» – это до покушения на Базылева. С того все и началось.
– Молотов не верит, что дело так серьезно, – сказал Захаров. – Планы строит, чего-то там суетится. А я вижу – нам крышка. Всерьез за нас взялись.
У него был голос обреченного.
– Недавно я «жучка» нашел. Прямо у себя в кабинете. Это не промышленный шпионаж, Вадим. Конкуренты другие закладки делают, я их номенклатуру знаю. А такие «жучки» мы с тобой ставили, когда там работали, – неопределенно указал куда-то в сторону. – Значит, не мальчики-рэкетирчики нами интересуются. С теми можно договориться. А с государством договориться нельзя. Оно тупое и жестокое. Нас раздавят, Вадим.
В глазах Захарова не было растерянности. Все та же обреченность. Прозорливый парень этот Паша Захаров. Но каждый сам выбирает себе судьбу.
– Брось! – сказал Корнеев. – Ты преувеличиваешь, по-моему.
Его бодрость отдавала фальшью.
Захаров молча включил двигатель, вывел машину на шоссе. Долго ехали при полном молчании. А когда Захаров заговорил вновь, у него был буднично-деловой голос:
– Это загородная вилла, Вадим. Сам поселок под охраной, но мы держим там своих людей. Особых эксцессов не случалось ни разу. Тебе там понравится, я думаю.
– И не мечталось, что когда-нибудь стану сторожем, – желчно сказал Корнеев.
– С этого начнешь, а дальше будет видно. Нам не хватает людей, поэтому твоих предшественников переводим в офис, а тебя с напарником – на их место.
– У меня будет напарник?
– Да. Боря Тихомиров. Он у нас давно, но в охрану его перевели только что. Вместе будете начинать.
Шлагбаум. Охранники. Захаров показал пропуск. Шлагбаум поднялся. Чистые, покрытые асфальтом улицы. Дома за высокими заборами, один не похож на другой. Тихо и чинно. И вроде никого нет. Только теперь Корнеев окончательно понял, что все хлопоты были впустую. Он оказался от Молотова дальше, чем был несколько дней назад. Ему предстоит торчать здесь, куда Молотов, возможно, никогда и не заявится. И предпринять ничего будет нельзя. К нему приставлен надсмотрщик – не известный ему пока Боря Тихомиров.
Глава 37
Боря Тихомиров оказался невысоким мужичком с физиономией человека, утомленного жизнью и не ждущего от нее ничего хорошего. То, что им друг с другом придется нелегко, Корнеев понял сразу, едва их взгляды встретились. Настороженность и нежелание общаться – вот что было в глазах Тихомирова.
Дом, отданный им на попечение, имел вид не столько роскошный, сколько добротный. Два этажа, аккуратная кирпичная кладка, внутри все обшито деревом, есть камин, лежат ковры. Именно о таком давно мечтал Корнеев.
Захаров ознакомил их с обстановкой. Он явно торопился. То ли ему тяжело было видеть Корнеева, то ли ждали в Москве неотложные дела. Перед самым отъездом Захарова, уже у машины, Корнеев поинтересовался будто невзначай:
– А оружие нам не положено?
– Ты же знаешь порядок, пока мы оформим все разрешительные бумаги для тебя…
Захаров старательно прятал при этом глаза. Корнеев сделал вид, будто поверил. Он видел – у его напарника оружие есть.
В середине дня Корнеев выждал момент, когда оказался один, и набрал номер телефона бывшей жены Базылева. Услышал длинные гудки. Потом раздался щелчок, но гудки не прекратились. Корнеев догадался, что это означает, и положил трубку. Своего напарника он нашел на втором этаже. Тот сидел в кресле и читал газету. Рядом с ним, под правой рукой, стоял телефон. Подслушивал. Вряд ли он сам настолько любопытен. Скорее всего его попросил об этом Захаров или Молотов. Что одно и то же, если разобраться.
До вечера Корнеев послонялся по дому, а когда стемнело, перемахнул через забор и очутился на участке соседей. В доме светились окна. Негромко играла музыка. Перед клумбой стояла темная «Вольво».
Хозяин оказался славным малым.
– Соседи? – поинтересовался он. – Ты из охраны, наверное, да? Новенький?
– Да, – подтвердил Корнеев. – Первый день. Позвонить от вас можно? У нас телефон барахлит.
– Пожалс-с-ста! – сказал сосед.
Он, кажется, был немного навеселе. Вышел, оставив Корнеева одного.
В Петербурге трубку подняли после первого же гудка.