Страница 15 из 55
– Спасибо вам.
Клюнула. Получилось. Корнеев почувствовал заметное облегчение.
– Часов в десять утра, – сказал он. – Я привезу конверт прямо сюда.
– Только перед тем позвоните.
– Конечно.
Она не открывает дверь, если не было предварительного звонка.
Корнеев поднялся.
– Спасибо вам, – сказала Вита и повела плечами, будто на нее дохнуло холодом.
– Это вам спасибо, – широко и добродушно улыбнулся Корнеев. – Выручили меня вы.
Напомнил о той истории в супермаркете. Вита поняла и тоже улыбнулась.
– Прощайте, – сказала она.
– До встречи, – поправил ее Корнеев.
Парень на лестничной площадке встретил Корнеева угрюмым взглядом. Правую руку Корнеев держал в кармане брюк, поэтому парень, кроме неприязненного взгляда, больше никак не демонстрировал своих чувств. Он пропустил Корнеева мимо, после чего попытался войти в квартиру, но Вита захлопнула дверь перед самым его носом.
– Ты не рвись туда, – посоветовал Корнеев, спускаясь по лестнице, при этом даже не обернулся. – Она не хочет тебя видеть. Разве не ясно?
Направляясь домой, Корнеев пребывал в самом добром расположении духа. Чутье подсказывало ему, что он избрал правильную тактику.
Дома его ждал Захаров. У Паши было сумрачное, расстроенное лицо.
– Что за проблемы? – участливо поинтересовался Корнеев.
У него самого настроение было отличное, и он толикой своей радости мог поделиться с любым. Рита вышла из комнаты.
– Ты же мне обещал, – сказал Захаров с мукой в голосе.
– Что обещал, Паша? – спросил Корнеев и перестал улыбаться.
– Что поможешь с Надей.
– С какой Надей? – удивился Корнеев и тут же вспомнил. – Надя? Ткаченко? Которую ты на Кипр заслал?
– Да.
– Я разговаривал с шефом, – развел руками Корнеев, давая понять, что не все зависит от него. – Но не все сразу, Паша.
– Что – не все? – мрачно поинтересовался Захаров.
Он стиснул челюсти, и было видно: еще немного – и сорвется. Совсем извелся, похоже.
– Выпустят ее, Паша, – пообещал Корнеев. – Ты же знаешь эти группы прикрытия. Хуже военного СМЕРШа.
Захаров неожиданно резким движением извлек из кармана стопку фотоснимков и швырнул их на стол. Они разлетелись веером. Это были обычные снимки, какие милиция делает на месте происшествия. Сам Корнеев таких перевидал сотни. На всех снимках – одна и та же женщина. Снято с разных точек. Женщина лежит на земле, неловко подвернув под себя правую руку. На снимке, где ее лицо было сфотографировано крупным планом, Корнеев остановился. Лицо показалось вроде знакомым.
– Надя?! – вдруг осенило его, он поднял голову и встретился взглядом с Захаровым.
Во взгляде Захарова были ужас и ненависть – поровну. И Корнеев понял, что это действительно Надя и она мертва, но все-таки спросил:
– Мертва?
В комнату вошла Рита, это было совсем некстати. Но Захаров находился в таком состоянии, что его ничто не могло остановить. Лицо у него стало совсем багровое, и он закричал, некрасиво брызгая слюной:
– Да! Она мертва! Мертвее просто не бывает! – И тряс своими страшными снимками. Это было жутко, и особенно потому, что Рита все видела.
Глава 17
Утром Корнеев беспрепятственно вошел в особняк. Без удостоверения. Но охрана на входе не сделала попыток его остановить – значит, такой команды не было и Корнеев отстранен от участия в операции только формально.
Христич в своем кабинете был один. Корнеев вошел, произведя немалый шум, и уже по одному его виду можно было догадаться, что он не в себе. Полковник даже рта не успел раскрыть, а Корнеев уже выплескивал накопившуюся за бесконечную ночь горечь:
– Вы должны были ее отпустить! Ни для кого она опасности не представляла! Ни опасности, ни каких-либо проблем!
Корнеев не говорил, а кричал и в конце каждой фразы бил кулаками по столу, словно расставлял восклицательные знаки. Полковник не вздрагивал при этом, словно наблюдать подобное ему доводилось едва ли не ежедневно. И только когда Корнеев выдохся и обессиленно опустил руки, Христич спросил – без сухости в голосе и потому почти участливо:
– Что случилось, Вадим?
Вместо ответа Корнеев бросил на стол пачку фотоснимков, точно так, как это сделал накануне Захаров. Полковник просмотрел снимки – один за другим – с необыкновенным тщанием, но по его лицу невозможно было понять, узнал ли он покойную, и Корнеев подсказал на всякий случай:
– Это та женщина, которую вы вывезли с Кипра.
– Я догадался, – кивнул Христич, и его спокойствие подействовало на Корнеева совершенно определенным образом – он опять начал заводиться.
– Она ни в чем не была виновна! И жестокость, с которой с ней обошлись…
– Это не мы, Вадим.
Сказано было таким серьезным и не допускающим сомнений тоном, что Корнеев запнулся и умолк.
– Это не мы, – повторил Христич. – Вчера утром мы ее выпустили, совсем, на все четыре стороны. И даже предложили автомобиль, чтобы она могла добраться до дома.
Полковник потянулся к селектору, на ощупь нажал нужную кнопку:
– Шурик, зайди!
И опять повернулся к Корнееву:
– А чего ты о ней так печешься? Когда ты успел так сойтись с ней, что она тебе дороже меня?
В кабинет заглянул шофер Христича.
– Вызывали, Олег Николаевич?
– Шурик, где ты высадил женщину, которую вывез из особняка вчера утром?
– На «Беговой».
Не могли же они сговориться. Корнеев судорожно вздохнул.
– И как она пошла? – попросил уточнить Христич. – Сама, ножками?
– Сама, – засмеялся водитель.
Полковник повернулся к Корнееву, всем видом показывая, что он лично считает свою невиновность доказанной.
– Снимочки-то откуда, Вадим?
– Знакомый принес, – процедил сквозь зубы Корнеев.
– А какое отношение к случившемуся имеет знакомый? – преувеличенно изумился Христич.
Корнеев понял, что допустил промашку.
– Никакого! – ответил он, раздражаясь. – Просто совпадение.
На это полковник никак не отозвался, но было ясно, что он ответом не удовлетворен и при случае непременно вернется к этому разговору. Чтобы переменить тему, Корнеев сообщил:
– Я подошел вплотную к Базылеву.
Сказал и отметил, как дернулся полковник. Эта тема волновала его больше всего.
– Местонахождение Базылева пока неизвестно, но я общался с его любовницей, Пуховой. Сама она ничего не знает, но может помочь, я думаю.
Корнеев вкратце рассказал о своем плане. Христич слушал с выражением равнодушия на лице, и было видно – оценивает.
– Обработаем письмо, – сказал Корнеев. – По засветке отследим маршрут курьера и выйдем на Базылева. – Подумал. – Если он жив, конечно.
– Жив, – буркнул Христич. – Вчера интервью давал.
– Кому?
– «Деловому каналу», который утром идет. Знаешь?
Корнеев кивнул. Полковник нашел видеокассету, вставил в плейер. Опять больничная палата, но на этот раз Базылев уже сидит в кровати и бинтов на голове меньше. Рядом, на придвинутом к кровати столе, демонстративно выставлен напоказ работающий ноутбук. Показывают, что Базылев уже при деле. Пошел звук: вопрос – ответ. Дела у Базылева, по его словам, идут на поправку. И действительно, похоже. На щеках румянец. Или его гримируют.
– Наштукатурили его будь здоров, – сказал Христич, словно прочитал мысли Корнеева. – Как Дед Мороз с новогодней открытки.
– Там Молотов сейчас всем заправляет, – вспомнил Корнеев.
– Откуда ты знаешь?
– Пухова рассказала. Этот человек ее и близко не подпускает к Базылеву.
– Почему?
– Они в контрах – любовница и Молотов.
– Он ревнует ее к шефу, да?
– Вроде бы.
Сюжет тем временем закончился. Христич выключил телевизор.
– Ладно, – сказал Христич. – Попробуем выйти на него через любовницу.
Просчитал все варианты и согласился. Значит, сами они пока ничего не раскопали.
– Параллельно надо поработать по Молотову, – подсказал Корнеев. – Наверняка он встречается с шефом.