Страница 47 из 80
Участковый Полищук давно имел список трех придурков, которые по пьяни избили своего же товарища, но прямых улик против них не было, да и возиться с этой грязью Казимиру Григорьевичу не хотелось. В конце концов, глава рода Масловых сам виноват, — успокаивал себя практичный Полищук, — выпала удача с выигрышем в «Спортлото», нечего деньгами сорить да орать на каждом углу, как ему в жизни подфартило!.. А тут такая развязка! Конечно, Казимир Григорьевич сразу же заподозрил Масловских отпрысков, потому что сам акт насилия прямо кричал, что суть его в возмездии, а способ и место говорили о том, что убийство, ко всему прочему, еще и предупреждение всем остальным. Но именно это и смущало, ведь Масловы были простыми мальчишками, мелкими хулиганами, которые, к тому же, наворованное раздавали детворе — не тот размах, не та жестокость, не те мотивы. К тому же Петька, их главный заводило, имел полное алиби. В 6:00, когда еще только светало, мальчика видели во дворе несколько человек, а уже в 7:00 он был в школе и, как порядочный ученик, стоял в шеренге одноклассников на первом звонке. Вот и получалось, что с одной стороны все указывало на братьев Масловых, а с другой — они никак не могли этого сделать. Три дня Казимир Григорьевич ломал голову над Масловской головоломкой, пока не запутался окончательно. Тогда он решил сделать перерыв, вернее устроить себе отдохновение души, и кого-нибудь пристрелить. 4-го сентября участковый Полищук плюнул на все и отправился в лес на охоту.
В тот же самый день, 4-го сентября заводской слесарь Валерий Спотыкайло также отправился с сыном в лес, но не на охоту, а за грибами. Предупреждения заведующего поликлиникой и председателя горисполкома об опасности прогулок по лесу среди населения Красного особого действия не имели. Осенний сбор грибов и таежных ягод давно стал частью повседневности и развлечения жителей городка, к тому же обеспечивал запас вкусных закусок, варенья и компотов, и люди не торопились с этими традициями расставаться. Слесарь Спотыкайло, будучи фанатичным грибником, так и вовсе игнорировал любые предостережения, а, обнаружив 4-го сентября самый главный гриб своей жизни — боровик, вымахавший под два метра, похвалил себя за веру в грибное дело, и утвердился во мнении, что все те предостережения просто глупые предрассудки.
Найденный им гриб был величав и мудр, казалось, он нисколько не удивился человеку и спокойно ждал развязки. Благоговея перед находкой, слесарь Спотыкайло долго не мог придумать, что с гигантом-боровиком делать, но затем практичность взяла верх и слесарь, расценив, что обычным ножом его не одолеть, отправил сына домой за двуручной пилой, сам же остался сторожить ценную находку. Младший Спотыкайло вернулся через сорок минут, отец с сыном благополучно гриб спилили, затем старший Спотыкайло, кряхтя, его поднял и потащил домой. Боровик-великан сулил грибной запас на несколько лет.
Весть о боровике-гиганте ту же облетела Красный. Еще бы — такую громадину на плечах протащить через пол города. Дошли эти новости и до доктора Чеха. Антон Павлович всполошился, выяснил адрес счастливого обладателя грибного богатства, и тут же отправился взглянуть на чудо природы самолично. К его появлению гриб уже был распилен на мелкие составляющие, и занимал полностью ванную и несколько ведер. Ни одна частичка гриба не была тронута гнилью или червями. Антон Павлович взял образцы для опытов, и очень настаивал, чтобы семья Спотыкайло не торопилась употреблять гриб в пищу, пока доктор Чех не убедится в его безвредности. Не верил доктор Чех, что гриб-великан безопасен. Слесарь Спотыкайло слушал Антона Павловича внимательно, согласно кивал и улыбался. Как только доктор Чех удалился, на плиту была водружена сковорода с первой порцией нарезанного гриба, — семье Стопыкайло не терпелось отведать чудо-боровика.
К своему облегчению токсинов в грибе доктор Чех не выявил, не был гриб и радиоактивен, но проявлял удивительную живучесть. Внутренние процессы жизнедеятельности отдельных фрагментов чудо-гриба продолжали течь так, словно гриб все еще был единым, мало того, не отделенным от грибницы. Это было загадочно и требовало дополнительных исследований, пока же опасность оставалась — косвенная. И уже на следующий день эта опасность дала о себе знать: десятки грибников ломанулись в тайгу за своими чудо-грибами. В результате было обнаружено еще два белых гриба-гиганта, одна лисичка-великанша и груздь размером с куст шиповника. В команде же грибников потери насчитывали трех человек, — их искали неделю, но так и не нашли.
Но явление Гриба народу Красного было не единственной странностью, которую осень 1974-го принесла в город. 5-го сентября к доктору Чеху приехал озадаченный Полищук и со словами: «Есть это я побоялся, а что за зверь ума не найду. Может вы, Антон Павлович, разберетесь», вручил доктору Чеху мешок со странным животным.
Далее Полищук поведал, что поначалу принял зверя за глухаря и выпустил в него всю обойму, удивляясь своей на редкость не точной стрельбе. Но позже выяснилось, что все пули достигли цели, следовательно, тварь была живучей, как сам Диавол.
Антон Павлович вытряхнул животное на стол и увиденному поразился. Зверь имел огромные крылья, под два метра в размахе, но крылья были перепончатыми и покрывал их тонкий шелковистый мех, а не перья. Тело также покрывал мех, причем спина была коричневой, а брюшко почти белым, делая зверя похожим на птицу, если смотреть на него издали. Голова сидела на длинной шее и размерами догоняла собачью, а клюв и вовсе смахивал на банан. Но в голове поражал не клюв, но глаза, — они располагались спереди, а не по бокам, как у пернатых. Таким расположением органов зрения природа наделила всех млекопитающих хищников, включая человека, у птиц же встречается довольно редко. Но самое невероятное заключалось в количестве лап, их было четыре и в купе с крыльями получалось шесть конечностей. А строение скелета с шестью конечностями в природе ранее не наблюдалось, мало того, считалось невозможным. И вдобавок ко всему — метровый мускулистый хвост.
— Такая вот зверюга, — подвел итог участковый Полищук. — Что это, Антон Павлович?
— Понятия не имею, — сознался доктор Чех. — Боюсь, мы имеем дело с не известным ранее видом, голубчик.
В этот момент открылась дверь, и на пороге появился историк Семыгин. Выглядел он не важно, осунулся, постарел, но глаза Аркадия Юрьевича снова блестели азартом исследователя, а в плотно сжатых губах угадывалась былая воля и целеустремленность.
— Аркадий Юрьевич! — появление историка Семыгина могло значить только одно — он справился с душевыми муками и возвращался к жизни, чему Антон Павлович премного обрадовался, — проходите, будьте любезны! Мне тут Казимир Григорьевич ребус подкинул. Вот ломаю голову, чтобы это могло быть.
Семыгин приблизился к столу, минуту молча рассматривал животное, затем поднял глаза на доктора Чеха и очень серьезно сказал:
— Это дракон, Антон Павлович.
Полищук хохотнул, но доктор Чех даже не улыбнулся. Он долго молчал, потом тихо произнес:
— Казимир Григорьевич, необходимо запретить жителям города посещать лес. Хватит уже предупреждать, толку от этих наставлений мало. Но именно запретить! Людям надо растолковать, что отныне тайга смертельно опасна для человека.
Участковый Полищук все еще не понимал, в чем суть опасности, он переводил взгляд с доктора Чеха на Семыгина и обратно, моргал и надеялся, что все это шутка.
— Казимир Григорьевич, я не знаю, что это за животное, но одно могу сказать точно, — добавил доктор Чех, глядя участковому в глаза. — Это — детеныш.
Представив себе, что во время своей охоты родители странной зверюги могли быть где-то поблизости, Полищук покрылся холодным потом, затем шумно выдохнул, в задумчивости почесал затылок. Суть угрозы, наконец, дошла до сознания Полищука, поэтому он откланялся и поспешил к председателю горисполкома держать совет, как уберечь жителей Красного от таежных чудовищ.