Дорога в Царьград

В саду дворца, под окнами спальни султана, закашлялся караульный аскер. Потом он затих, и что-то зажурчало, словно он, не боясь гнева падишаха, справлял под окнами своего повелителя малую нужду. Опять, наверное, сын свиньи, анаши накурился! - Совсем обнаглели, обезъяноподобные!

Кстати, этот бейлюк несет караульную службу в дворце уже больше месяца. - А это много. К воинам могли подобрать ключики те, кто мечтает свергнуть султана. Надо завтра же сменить этот бейлюк на другой. - И султан сделал очередную пометку на бумажном листке.

В коридоре кто-то брякнул оружием. - Уснул, наверное, выкидыш ослиный! Надо завтра с утра примерно наказать начальника охраны! Распустил он своих бездельников, а они, видя его снисходительность, совсем разучились службу нести. - Никому нельзя доверять!..

У двери в спальню послышалась какая-то возня. Абдул-Гамид осторожно достал из-под подушки револьвер, и тихо взвел курок. Вдруг, за окном, неподалеку от султанского дворца, раздался страшный грохот. Подбежав к окну, Абдул-Гамид тихонько отдернул штору, и увидел, как в багровом зареве адского огня разлетается обломками казарма султанских гвардейцев. А в небе над ней, освещенная отблесками пожара, проносится воистину порождение шайтана - огромная железная стрекоза, изрыгающая смерть и пламя...

Холодный пот побежал по спине султана... Он отвернулся от окна, и в этом момент в коридоре что-то грохнуло... Дверь в спальню слетела с петель, и рухнула на пол. Хватаясь за револьвер, "Повелитель правоверных" успел увидеть мелькнувшую в клубах пыли фигуру в черном, с круглой стеклянной головой, и с лягушачьми глазами. "Это слуга Иблиса пришел за мной..." - успел простонать Абдул-Гамид, наводя на дверь ствол револьвера. В это время прямо перед ним об пол стукнулся небольшой предмет, и все вокруг залил ослепительный свет, который был ярче тысячи солнц. Султан икнул и потерял сознание... Он не почувствовал, как на его запястьях защелкнулись наручники, и не услышал, как хриплый голос наклонившегося над ним человека произнес - Готовченко!

Рука в черной перчатке аккуратно взяла с туалетного столика листок бумаги с арабскими письменами, и спрятала в карман. В ведомстве полковника Антоновой есть люди, которым весьма пригодятся такие бумажки.

Аннотация:

Часть вторая "Крест над Святой Софией" Андреевский стяг над Константинополем, русские в городе, султан в плену у "кровавой гебни". Уже прозвучало роковое слово - Югороссия, и истребители-бомбардировщики с красными звездами на крыльях сносят с лица земли крепости и уничтожают целые армии. Капитан Тамбовцев тайно проникает в русскую Ставку и вступает в неофициальный контакт с главой русской разведки графом Игнатьевым и цесаревичем Александром Александровичем. "Цивилизованный мир" в ужасе - грядет конец их света.

Часть 2. Крест над Святой Софией!

Ночь. Константинополь. Майор Леонтьев и поручик Никитин.

Майор извинился, после чего отправился в спальню, где пробыл около получаса. Когда он вышел оттуда, то я не узнал его. Вместо немецкого бюргера передо мной стоял старый морской волк. Стоптанные башмаки, заношенные брюки из грубой саржи, под распахнутой морской курткой - тельняшка не первой свежести, и в довершение всего - мятая шляпа, с полями, прожженными сигарами. Лицо майора украшала живописная шкиперская бородка, а на щеке была видна свежая ссадина. Одним словом, типичный подгулявший матрос, коих хоть пруд пруди в портовых кабаках Стамбула.

- Ну что, поручик, - узнали бы вы меня на улице, столкнувшись нос к носу, - самодовольно поинтересовался майор Леонтьев.

- Ни за что на свете, сказал я ему, - если бы точно не знал, что вы - это вы.

- Вот и замечательно, - ответил майор, - впрочем, нам надо спешить, время не ждет!

Мы спустились во двор, где нас уже ждали слуга Леонтьева, и запряженная в двуколку кобыла. Генрих вручил майору два заряженных револьвера Кольт "Писмэйкер" образца 1873 года, и коробочку с патронами. Леонтьев осмотрел револьверы, ловко прокрутил их барабаны, и сунул их в кожаную сумку, пришитую к сиденью двуколки. Лицо его разрумянилось, он словно помолодел. Неразговорчивый слуга открыл створки ворот, и мы выехали на улицу.

Взрывы в районе султанского дворца прекратились, но зато по всему городу трещали выстрелы и слышались дикие крики. Похоже, что стамбульский сброд воспользовался неразберихой и паникой, и под шумок решил заняться своим привычным делом - грабежами и насилием. Мы переглянулись с майором, и не сговариваясь, достали оружие.

И вовремя. Из-за поворота вывалила группа турок, вооруженных как попало. У двоих или троих были старые кремневые ружья, а остальные сжимали в руках топоры, большие ножи и палки. Шедший впереди высокий турок в красной армейской феске и синей солдатской куртке, одетой прямо на голое тело (должно быть, дезертир), увидев двуколку с сидящими на ней европейцами, радостно завопил: "Гяуры!". Он бросился к нам, размахивая старым, наверное, еще дедовским ятаганом. Мы с майором вскинули наше оружие, и открыли огонь в упор по разбойникам.

Первые ряды нападавших буквально смело. Пуля майора, выпущенная из Кольта калибра 0,45, снесла полчерепа вожаку бандитов. Оружие потомков, которое они называли автоматическим пистолетом Стечкина, действительно оказалось автоматическим. Я выпускал пулю за пулей, нажимая раз за разом на курок. Магазин пистолета казался бездонным. Уже больше половины бандитов были убиты или ранены, а уцелевшие, поняв, что их всех сейчас прямо здесь перебьют, с дикими криками бросились бежать. Майор, выпустив шестую и последнюю пулю из своего револьвера, схватил кнут, и стегнул им кобылу, которая, ничуть не испугавшись грохота выстрелов, стояла не двигаясь, и лишь нервно пряла ушами.

Кобыла рванула, мы переехали через валяющиеся на земле трупы разбойников, и помчались по пустынным улицам города.

- Поручик, откуда вы взяли это чудовище? - Майор кивнул на мой пистолет.

- Оттуда же откуда и все остальное, господин майор, - ответил я, перекрикивая цокот копыт.

- У вас там что, целый арсенал спрятан? - Намотав поводья на облучок двуколки, майор выдвинул сбоку Кольта эжектор, и стал им ловко выколачивать из барабана стреляные гильзы. Потом он достал из коробочки патроны и начал пихать их в барабан через боковое окошечко, - Сколько раз вы из него выстрелили?

- По моему, раз двенадцать, - пожал я плечами, - а всего в магазине двадцать патронов.

- Чудеса! - майор сунул перезаряженный в сумку, - и много там еще такого?

- Много, господин майор, всем хватит. - Ответил я. - И британцам и австрийцам... Полковник Бережной сказал, что пусть только дадут повод, а за нами не заржавеет!

Майор весело оскалился и поднял вверх большой палец. - Ну, тогда это точно наши потомки! - Нам ведь русским, что мужику, что графу, для того чтобы морды бить, что в первую очередь нужно? - Конечно, повод!

Уже у самого дворца нам преградил дорогу патруль морских пехотинцев. Они вскинули свои автоматические карабины, но я предусмотрительно замахал им руками, и громко крикнул: "Товарищи, не стреляйте, мы свои!". Похоже, что звуки русской речи их немного успокоили. Опустив оружие, морпехи стали ждать, когда мы подъедем к ним поближе.

- Пароль? - Спросил нас один из них, судя по погонам, подпоручик.

- Олимп, э-э, товарищ подпоручик. Нам срочно нужен полковник Бережной. Дело особой важности, - ответил я им.

- София, - ответил подпоручик и задумался. - Вы случайно не поручик Никитин?

- Да, это я, - и в подтверждение своих слов, я достал из кармана радиостанцию. - Понятно, опять бойцы невидимого фронта, - товарищ полковник, как всегда, в своем репертуаре, - проворчал подпоручик, и окликнул одного из морских пехотинцев, который устанавливал на перекрестке двух улиц, ведущих к дворцу, что-то, напоминающее расставившее черные коленчатые лапы, ядовитое насекомое, - Кириллов, как там, с "Пламенем" закончили?