Страница 93 из 103
Глава 20. Теорема Байеса
То, что может быть уничтожено Роулинг — должно быть уничтожено.
Гарри смотрел в серый потолок небольшой комнаты, в которой он лежал на мягкой складной кровати. Он порядком уменьшил запас сладостей Квиррелла — изысканных пирожных и шоколадок, усыпанных карамельной крошкой и бусинками сахара. На вид они были очень дорогими и оказались достаточно вкусными. И он не чувствовал ни малейшего угрызения совести — всё-таки это заслуженное угощение.
Гарри не пытался уснуть — он боялся того, что произойдёт, когда он закроет глаза.
Он не пытался читать — сосредоточиться было бы невозможно.
Удивительно, несмотря на усталость, мозг Гарри продолжал работать и работать. Он, конечно, терял остроту, но отключаться не желал.
Гарри переполняла радость победы.
Тут явно не обойтись начислением одного балла по программе «Как не стать Тёмным Лордом». Интересно, что бы сейчас сказала Распределяющая шляпа?
Профессор Квиррелл не зря говорил, что Гарри последовал тропой Тёмного Лорда. Он и сам мог бы увидеть сходство, если бы соображал чуть быстрее...
Вполне очевидно, что Тёмный Лорд не выиграл в тот день. Его целью было изучение боевых искусств, но не получил ни единого урока.
Гарри вошёл в класс зельеварения с желанием научиться зельеварению. Но не получил ни единого урока.
Профессор Квиррелл узнал об этом, понял всё с пугающей ясностью, дотянулся до Гарри и сдёрнул с пути, который превратил бы его в копию Сами-Знаете-Кого.
Раздался стук в дверь.
— Урок закончился, — послышался тихий голос профессора Квиррелла.
Гарри подошёл к закрытой двери, и вдруг ему стало не по себе. Затем он услышал отдаляющиеся шаги и напряжение пропало.
Ну и что это было? То самое, за что его в конце концов уволят?
Гарри открыл дверь. Профессор Квиррелл ждал его в нескольких метрах от двери.
Он это тоже чувствует?
Они прошли по пустому помосту к стоявшему на возвышении столу профессора, на который Квиррелл тут же опёрся, а Гарри, как на первом уроке, остановился у возвышения.
— Итак, — сказал профессор Квиррелл. Почему-то было понятно, что настроен он дружелюбно, хоть его лицо и было сейчас привычно серьёзным. — О чём же вы хотели со мной поговорить, мистер Поттер?
У меня есть таинственная тёмная сторона. Нет, не самое удачное начало разговора.
— Профессор Квиррелл, ну теперь-то я сошёл с пути Тёмного Лорда?
Профессор внимательно посмотрел на мальчика.
— Мистер Поттер, небольшой совет, — торжественно, хоть и с лёгкой усмешкой, сказал он. — Существует такое понятие, как «чересчур хорошее выступление». В реальности люди, которых только что били и унижали в течение пятнадцати минут, вряд ли поднимутся на ноги и милостиво простят своих обидчиков. Так человек поступает, только если хочет убедить окружающих в том, что он не Тёмный...
— Невероятно! Вы готовы любое наблюдение вывернуть так, чтобы оно подтверждало вашу теорию!
— А сейчас чуть-чуть переборщили с негодованием.
— Что же мне сделать, чтобы вас убедить?!
— Убедить в том, что у вас нет желания стать Тёмным Лордом? — уточнил профессор Квиррелл, уже не скрывая веселья. — Думаю, для этого вам достаточно поднять правую руку.
— Что? — не понял Гарри. — Но я могу поднять руку независимо от того... — он осёкся, чувствуя себя тупицей.
— Именно, — подтвердил профессор Квиррелл. — Вы можете поступить как вам угодно, но меня ни в чём не убедите, поскольку я буду знать, что делается это именно с такой целью. Если выражаться точнее — я, конечно, допускаю, что существуют абсолютно хорошие люди, хоть ни одного и не встречал. Но тем не менее считаю совершенно невероятным, что кто-либо, избиваемый на протяжении пятнадцати минут, поднимется и в порыве милосердия всех простит. С другой стороны, менее невероятно, что мальчик просто решил устроить представление, дабы убедить учителя и сокурсников в том, что он — не будущий Тёмный Лорд. Значение поступка не в том, на что он похож внешне, а в мотивах, которые делают поступок более или менее вероятным.
Гарри моргнул. Только что волшебник объяснил ему разницу между репрезентативной эвристикой и определением истинности суждения по Байесу.
— С другой стороны, — сказал профессор Квиррелл, — любому хочется произвести впечатление на друзей. Для этого не обязательно быть Тёмным магом. Так что ответьте честно на мой вопрос — и мы не будем это считать признанием вины. О чём вы думали в тот момент, когда отказались от мести? Был ли ваш порыв к всепрощению искренним? Или вы просчитывали, какое впечатление произведёт ваш поступок на зрителей?
Иногда мы творим собственную песнь феникса.
Но Гарри решил не озвучивать эту мысль. Профессор Квиррелл наверняка ему не поверит, а может даже станет меньше его уважать за такую очевидную ложь.
Мгновение помолчав, профессор Квиррелл удовлетворённо улыбнулся:
— Верьте или нет, мистер Поттер, но вам не нужно бояться того, что я знаю ваш секрет. Я вовсе не собираюсь отбивать у вас желание стать Тёмным Лордом. Если бы мне каким-то образом удалось повернуть стрелки часов вспять и искоренить точно такое же стремление у себя, нынешний я ничего бы от этого не выиграл. Ведь эта цель заставляла меня учиться, совершенствоваться, становиться сильнее. Только следуя собственным желаниям, куда бы они нас ни вели, мы становимся теми, кем должны стать. Таков завет Салазара. Попросите меня указать вам раздел библиотеки, в котором я в своё время копался, и я с радостью вас туда отведу.
— Чёрт возьми, — Гарри опустился на мраморный пол, а потом и вовсе лёг на него, уставившись на высокие своды потолка. Это был единственный оставшийся способ выразить охватившее его отчаяние, не причиняя себе физической боли.
— И опять вы перегибаете с негодованием, — отметил профессор Квиррелл.
Гарри не видел его выражения лица, но расслышал в голосе Квиррелла едва сдерживаемый смех.
И тут до него дошло.
— Думаю, я знаю, что вас ввело в заблуждение. Как раз об этом я и хотел с вами поговорить. Мне кажется, во всём виновата моя загадочная тёмная сторона.
Наступила тишина.
— Ваша... тёмная сторона...
Гарри приподнялся. На лице профессора Квиррелла было очень странное, непонятное выражение, которое никак ему не соответствовало.
— Это происходит, когда я злюсь, — начал объяснение Гарри. — Кровь будто стынет, всё кажется кристально ясным... Теперь я понимаю, что со мной такое уже случалось. Когда в первом классе магловской школы у меня на перемене попытались отобрать мяч, я спрятал его за спиной и ударил обидчика в солнечное сплетение: я читал, что это уязвимое место. После этого ко мне никто никогда больше не приставал. А ещё однажды я укусил учительницу математики, когда она не признала моё превосходство. Но только недавно я оказался в достаточно сложных ситуациях, чтобы понять: это самая настоящая загадочная тёмная сторона, а не обычная неспособность управлять гневом, как утверждал школьный психолог. Но когда эта сторона пробуждается, у меня не появляется никаких магических суперспособностей, я уже проверял.
Профессор Квиррелл потёр переносицу.
— Дайте-ка подумать.
Гарри молчал целую минуту. За это время он успел встать, и это оказалось гораздо сложнее, чем он предполагал.
— Что ж, — наконец нарушил тишину профессор. — Похоже, аргумент, который способен меня убедить, всё-таки нашёлся.