Страница 7 из 43
— Мне нужно освободиться на несколько дней, — прошептал он. — Это возможно?
— Конечно, — ответили губы у его шеи. — У нас есть три ученика, они подменят тебя, только рады будут.
— Спасибо, — тихо произнес он, отступая назад. — Ты… скажи Тобу… объясни… сама знаешь…
Он говорил сбивчиво, смущенно отведя глаза.
Она улыбнулась. Улыбнулась ему. В этой улыбке содержался весь спектр чувств, овладевших ими. Хорошая улыбка, она придаст ему силы на много дней вперед. Он направился к выходу.
— Если позвонят из полиции, скажи, что я пошел на речку кормить голубей.
— Фредрик?
Он остановился на пороге.
— Только не затевай никаких глупостей.
— Глупости, дурости, сапоги всмятку. — Он подмигнул ей, послал воздушный поцелуй и вышел.
Улица Саксегорд в Старом городе — старейшая улица Осло. Она находится примерно там, где в средние века возле устья реки Ална помещался Восточный переулок. Свое название получила, вероятно, в XIV веке, когда здесь была усадьба, устроенная отцом судьи-старейшины Агмюнда Саксессона. Современная улица начинается как раз там, где расположены развалина старейшей в Норвегии церкви — Святого Климента, под шоссейным мостом. Фредрик вышел из трамвая на остановке у Городской больницы, пересек железнодорожный мост и остановился перед воротами дома номер три на улице Саксегорд. Первый этаж старинной усадьбы занимал центр помощи престарелым Армии спасения.
Он осмотрелся. Весь последний час его не покидало неприятное ощущение, что за ним следят, хотя никаких признаков слежки не было видно. Может быть, содержимое кожаной сумки, которую он нес с собой, тяготило его, легкое чувство вины заставляло быть настороже.
Он прошмыгнул через ворота во двор. Быстро прошагал к двери в боковой стене здания. Вытащил из кармана связку ключей и отпер дверь.
В лицо ему пахнул затхлый воздух. Здесь помещался вход в один из подвалов усадьбы. Последние тридцать лет он пустовал, и, насколько Фредрику было известно, ключи были только у начальника археологической службы, у Халлгрима и у него.
Включив карманный фонарик, он спустился по ступенькам вниз, откуда начинался длинный узкий коридор с висящей под потолком паутиной. Пол тут был не совсем обычный, вымощенный истертыми за века плотно пригнанными торцами. В середине века этот пол был частью мощеной улицы; подвал появился, когда в конце прошлого века здесь построили солидное здание. Подрядчик на этом сэкономил не одну тонну бетона.
Коридор упирался в стальную дверь с задвижкой и висячим замком; рама была обита войлоком. Это Халлгрим тут потрудился, чтобы помещение за дверью всегда было надежно заперто. Дескать, между стенами подвала находится земля, прилегавшая к церкви Святого Климента, и в ней чего только не содержится.
Фредрик отпер замок и потянул на себя тяжелую дверь. Увидел знакомый интерьер и печально улыбнулся. В центре помещения стоял массивный деревянный стол, рядом — два глубоких кресла. Освещение обеспечивали керосиновая лампа на столе и свечи в нишах. На полке стояли бокалы. На обломках церковной кладки размещалась богатая коллекция костей, черепов, а также рваная кольчуга. Следы средневековья…
Рядом с письменным столом у стены помещалась маленькая книжная полка, заполненная книгами и брошюрами по разным вопросам археологии. Здесь было все, что следовало знать о старом Осло, плюс еще кое-что.
Фредрик находился в личном миниатюрном тайном музее Халлгрима Хелльгрена. В отведенной для размышлений келье Халлгрима, где он мог не опасаться, что кто-то помешает его думам. Он, шутя, говорил, что черпает вдохновение и новые идеи из того, что кроется за стенами подвала.
Единственным, что нарушало стиль и атмосферу кельи, была тянущаяся вдоль потолка, вечно протекающая водопроводная труба. Убрать ее было нельзя, она снабжала водой жилые помещения наверху.
Поставив на пол свои сумки, Фредрик закрыл дверь. После чего зажег керосиновую лампу и несколько свечей. Скоро в келье распространилось приятное тепло.
Из пластиковых сумок он достал хлеб, масло, сыр, две бутылки марочного вина и различные фрукты. Из кожаной сумки извлек камень, послуживший орудием убийства. Положил его в центре стола.
Он собирался пробыть здесь некоторое время.
Во всяком случае столько, сколько понадобится, чтобы найти разумное объяснение — каким образом ассирийский царь Ашшурбанипал вчера между половиной одиннадцатого и четырьмя часами дня перенесся из Национальной галереи на хутор в долине Луммедален. И почему следствием этого явилось то, что голову Халлгрима Хелльгрена раздробила статуэтка Матери-Земли.
Ни больше ни меньше.
Некоторое время он сидел неподвижно, не прикасаясь ни к еде, ни к бумагам, которые разложил на столе. Уставившись в стену, слушал монотонные удары капель воды о брусчатку. Каждые двенадцать секунд по одной капле. Недостаточно, чтобы образовалась лужа. Земля между камнями впитывала влагу.
Немногим больше двух лет назад Фредрик Дрюм торжественно поклялся себе, что впредь — ни случайно, ни против воли — даже самые заманчивые археологические загадки не заставят его ввязываться в борьбу с преступными силами. Репутация видного специалиста по эпиграфике и толкованию древних письмен приводила к тому, что он подчас оказывался в далеко не приятных ситуациях. Силы, далекие от серьезной науки, нападали с тыла и наносили болезненные удары. Теперь ему исполнилось уже тридцать семь лет, и он почитал за счастье, что не утратил способность отличать бургундское от бордо. В его намерение не входило тратить остатки жизни на то, чтобы очищать от сорняков поле, которое днем служило науке и истории человечества, а ночью становилось заповедником змей и скорпионов.
Укусы оставили свои следы.
У него есть «Кастрюлька». Есть Тоб и Анна. И увлечение древними культурами и языками, которое он в свободное время разделял с хорошими друзьями, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания.
Халлгрим Хелльгрен был хорошим другом. И привлек к себе чье-то внимание. Так ли это?
Оторвав взгляд от стены, Фредрик взялся за бутылку с вином, тщетно поискал глазами штопор и сердито ударил горлышком о камень. Несколько капель тосканского вина попали ему на брюки.
Итак, он снова там — у кромки сети, сотканной какой-то ядовитой тварью. И выбор невелик: либо он разорвет эту сеть, либо его безжалостно накроют ею. Бегство невозможно. Край паутины уже прилип к нему.
Он сделал два добрых глотка из бутылки и разломил пополам батон. После чего еще раз принялся за чтение рукописи Халлгрима «Матерь-Земля».
«Первые раскопки в Турции, выявившие следы совершенно не знакомой нам культуры, были проведены экспедицией англичанина Джеймса Меларта в 1961–1963 годах. Оказалось, что уже восемь тысяч лет назад существовали высокоразвитые общества. Затем раскопки на Балканах, в Румынии, Чехословакии, Венгрии, Польше и на Украине позволили установить близкое родство с культурами Турции того же периода. Выяснилось, что развитые культуры существовали в Древней Европе задолго до культур Месопотамии, которую было принято считать колыбелью нашей цивилизации»…
«Речь шла о типичных земледельческих культурах, и характерно, что все они развились в регионах с плодородной почвой, обилием воды и превосходными пастбищами. Нередко общины располагались среди красивейших ландшафтов, но условия для обороны нигде нельзя было назвать благоприятными. Отсутствие оружия и укреплений говорит о мирном существовании различных поселений. То, что выражено в искусстве, не менее важно, чем то, что не выражено. В искусстве этих культур не видим изображений, связанных с войной или оружием. Нет в нем и героев, сцен насилия, намеков на примирение рабства. Зато есть множество символов, связанных с природой, изображений цветов и животных. Часто встречаются зачатки письменности».
Фредрик продолжал негромко читать вслух:
«Многое говорит о том, что длительный период истории человечества, с тридцатого до третьего тысячелетия до н. э., характеризовался мирным сосуществованием. Что же произошло затем? Какова была судьба культур Матери-Земли? Вероятно, все началось с того, что небольшая группа кочевников откололась от сложившихся структур и учредила общину с иерархическим и авторитарным правлением. Утвердились принципы превосходства и грубого насилия. Стремление улучшать свою жизнь за счет грабежей, поджогов, разрушений и убийств. Стали складываться отряды воинов, затем начали оформляться нации. Или, как это метко сказано у археологов Эйслера и Гимбутаса, меч заменил чашу. Изменился пол божества».