Страница 7 из 39
Он остановил свой выбор на вине «Гран-Крю» производства Шато Грас Дье, 1975 года, зная, что вина этого урожая славились высоким качеством.
Взяв бутылку и два бокала, он возвратился к столику. Налил немного вина девушке. Она понюхала, пригубила и кивнула. Музыкальная машина на время смолкла, стало возможно разговаривать по-человечески.
— Ты хорошо знаешь это вино? — спросила девушка, указывая на бутылку.
— Это? Нет, я впервые пью «Шато Грас Дье». — Он понюхал, пригубил. — Букет с фруктовым привкусом. Мягкое, но вкус недостаточно насыщенный. Маленький замок?
— Странно, — произнесла она задумчиво. — Странно…
— Что же тут странного? — осведомился он, недоумевая.
Она уставилась на него большими карими глазами, словно дивясь чему-то.
— Я живу в Шато Грас Дье, — ответила девушка. — Даже родилась там. Мой отец — винодел, скоро станет земельным собственником.
«Бог мой! — подумал Фредрик, прижимая руку к карману, в котором лежал звездный кристалл. — Какое совпадение. Надо же мне было выбрать именно это вино!»
Вслух он сказал:
— В таком случае не сомневаюсь: когда твой отец станет собственником, вино замка Грас Дье перейдет в «Гран Крю Класс». Выпьем за скорое повышение!
Она улыбнулась и чокнулась с ним.
— Ты и работаешь там?
Она покачала головой:
— Нет, учусь в университете Бордо — химия и фармация. У меня полугодовая практика в здешней аптеке. Жить дома дешевле.
— А твой жених? — вырвалось у Фредрика, и он мысленно пожурил себя за бестактность.
Девушка отвела взгляд. Сделала глоток-другой вина.
— Мой друг заведует производством вина в Шато Озон, — произнесла она бесцветным голосом.
«Замечательно, — сказал себе Фредрик. — Трам-тара-друм. С какими людьми ты общаешься!»
— Он должен был прийти сюда час назад. Теперь уж вряд ли появится. Ничего странного — ведь сегодня день урожая. Наверно у него дел по горло. Как же иначе. — Она встала, взяла свою сумочку. — Мерси, мсье Дрим. Спасибо за вино. До свидания.
Девушка ушла, и Фредрик остался один допивать свое «Грас Дье».
А она не глупа… С каждым глотком ему все больше нравился букет вина. Одно совершенно ясно: он непременно выберет время, чтобы посетить Шато Грас Дье. И запасы «Кастрюльки» пополнятся бутылками из винограда лучшего урожая. А пара бутылочек попадет в его личную винотеку. «Порой качество вина наполовину определяется связанными с ним эмоциями», — философически заключил он про себя, мысленно улыбаясь.
Миа Мунк. Давненько, Фредрик Дрюм, давненько. Вообще давно никого не было.
Дискотека была в разгаре. Взрывная музыка закружила Фредрика в центрифуге без каких-либо неприятных ощущений. Никакой перегрузки, просто из него все выжало, выжало мусор, очищая тело и душу. Ежесекундно взрывалось по галактике, каждую секунду рождалась новая. Миллиарды солнц. В одно мгновение. Дивные мысли.
…Он вышел в тихую ночь. Скудное уличное освещение позволяло отчетливо видеть звезды. Фредрик любовался ими, пока не заболела шея.
Поднявшись вверх по улице Гваде, он свернул в переулочек с претенциозным названием «улица Жирондистов». Часы на церкви показывали без четверти двенадцать. Скоро полночь. Поддавшись внезапному порыву, он изменил направление. По улице Францисканцев поднялся к старому монастырю.
Вторник. Сегодня вторник. Скоро церковные часы пробьют двенадцать. Кажется, в это время из-за стен монастыря доносится детский плач? Доброе вино все еще согревало Фредрика.
Он сел на парапет перед монастырем, свесив ноги над улицей внизу. До мостовой было далеко, и у него слегка кружилась голова. Фредрик Дрюм не был свободен от страха высоты. Тем не менее он продолжал болтать ногами в воздухе. Как там его друг, философ, гурман Тоб, Турбьён Тиндердал выразился однажды? «Пустота внутри тебя равна пустоте снаружи, и нередко она ощущается куда сильнее. И тут и там есть свои НЛО».
Их дружбе уже много лет. Впервые они познакомились, когда отбывали воинскую повинность. Тоб был тогда поваром, и его кулинарное искусство сблизило их. С той поры они поддерживали связь друг с другом. Не один год обсуждали замысел открыть свой ресторан, и когда появилась Майя Мануэлла, дело сразу пошло. Она была полна энтузиазма и вполне реальных идей. Тоб и Майя когда-то вместе участвовали в одной эстрадной группе.
«Пустота внутри тебя». Фредрик Дрюм не очень-то страдал от этой пустоты, жаловаться грех. Что до внешнего пространства, то и его нельзя было назвать пустым. Отнюдь. По своей природе Фредрик был чрезвычайно любознателен и не жалел усилий, докапываясь до сути вещей. Для него жизнь была полна неразгаданных тайн.
Ни одного человека… Ни одной машины… Всегда ли в Сент-Эмильоне такая тишина? Сейчас-то она вполне объяснима. Семь человек… В семи домах царят тревога и горе.
Часы на церкви начали бить.
Досчитав до восьми, Фредрик вдруг ощутил спиной прикосновение чьей-то руки. Короткое прикосновение — не дружеское, а резкое, грубое — столкнуло его с парапета в пустоту.
3. Мсье комиссар закуривает сигару, задает вопросы и наливает стаканчик «Шато Гран-Потэ» 1978
Он пролетел от силы метра два, когда почувствовал сильный удар поперек живота, грозящий рассечь его пополам. Прежде чем он сообразил, в чем дело, руки и ноги уже среагировали и обхватили стальной трос, на котором были подвешены уличные фонари. Трос раскачался с такой силой, что один стеклянный колпак отделился и упал на мостовую. Осталась висеть голая лампочка.
Цепляясь за трос двумя руками и одной ногой, Фредрик ждал, когда прекратится качание. Наконец осторожно повернул голову и посмотрел на стену. Трос был укреплен на ввинченном в гранитный блок железном крюке. До верхнего края парапета, где он сидел перед падением, было почти два метра. Туда ему не подняться. До мостовой прямо под ним — метров пятнадцать-двадцать.
Он повернул голову в другую сторону. Дальний конец троса был укреплен на стене жилого дома, Фредрик различил несколько окон. В каком-нибудь полуметре ниже крюка виднелся небольшой покатый выступ шириной в два кровельных камня, который тянулся под окнами вдоль всего фасада.
Фредрик зажмурился и стиснул зубы, борясь с сосущим страхом высоты и смертоносной встречи с брусчаткой.
Выступ. Сумеет он к нему добраться? Трос не лопнет, крюки не выскочат? Он прикинул расстояние. Семь-восемь метров, не больше.
Почему он не кричит, не зовет на помощь, извещая весь Сент-Эмильон, что висит на тросе и в любую минуту может упасть? Что бы ни говорили о Фредрике Дрюме, а с логикой он был в ладу. Он понимал, что у полиции, или пожарных, или аварийной службы уйдет слишком много времени на то, чтобы придумать способ снять его отсюда. Задолго до этого руки и ноги совсем онемеют, и он упадет. Упадет.
Фредрик старался не смотреть вниз. Прикидывал, как двигаться вдоль троса. Повиснуть на одних руках и перехватываться ими? Хватит ли сил? Какие то мгновения все его тело, все семьдесят с лишним килограммов будут висеть на одной руке. Не вернее ли ехать по тросу, сохраняя теперешнее положение, пока он не упрется ногой в стену дома?
Долго размышлять было некогда. Фредрик чувствовал, как трос, врезаясь в бедро и руки, нарушает кровообращение. Надо действовать немедля.
Лежа на тросе, он осторожно опустил вторую ногу, затем стал поворачиваться, пока не повис на вытянутых руках. Трос раскачивался и вибрировал, и Фредрик невольно приметил, как его тень мечется по мостовой внизу.
Он быстро перехватился раз-другой, перемещаясь к середине троса. Тяжело, страшно тяжело. Только не промахнуться рукой… И побыстрее перехватываться… Хоть бы этот проклятый трос не раскачивался так сильно!
Полпути одолел… Миновал голую лампочку. Придал телу ритмичное колебательное движение, помогая руками. Три метра до стены, два метра, один! Вот и выступ, он оперся на него коленями, продолжая цепляться за трос…
Его била дрожь, все тело трясло, реакция после чудовищного напряжения не заставила себя ждать. Вверх по пищеводу пополз желудочный сок, Фредрика вырвало, и желчь стекла по подбородку на коричневую черепицу.