Страница 97 из 192
– Можешь звать меня Верьян. – Он немигающе смотрел на меня сверху вниз своими кошачьими глазищами. – Только это имя куда чаще упоминается в проклятиях, чем в молитвах.
– Почему–то я так и подумала, – пробормотала я в сторону и поднялась на ноги, тяжело опираясь на короб. Этот хам даже не подумал предложить даме помощь.
Моя голова едва доставала ему до плеча. Высокий, гад.
Он спокойно наблюдал, как я забрасываю сумку на плечо, обхожу его, чтобы вскарабкаться к оружию, и не сделал даже попытки меня остановить. Ощущение заговоренного металла в руках, как всегда, вселило в меня уверенность. В отличие от Силы, Неотразимая мне никогда не изменяла. Я села и расслабленно привалилась спиной к двери – вдруг накатила неимоверная усталость.
Как же я от всего этого устала! Устала бежать. Устала бороться. Устала бояться.
Бесовски устала…
Даже этот странный парень вместо страха стал вызывать у меня глухое раздражение, притупленное безразличием.
– Сволочь ты, Верьян. – Я прижалась лбом к бархатистой рукояти обнимаемого меча.
– Ну сволочь, – покладисто подтвердил сокамерник.
Он выудил за хвостик из короба крупную свеколку и придирчиво осмотрел со всех сторон. Удовлетворившись увиденным, присел на нижнюю ступеньку и снял с левой ноги сапог. При нажатии на подошву сапога из нее выскочило довольно длинное лезвие.
– Зачем только последние крохи Силы на тебя потратила? – продолжила я стенания, наблюдая, как Верьян ловко чистит буряк импровизированным ножом. – Как мне подругу теперь спасать…
– Это от астахи, что ли? – Парень так смачно захрустел отрезанным куском свеклы, что у меня чуть слюнки не побежали, а смысл вопроса дошел далеко не сразу.
– А ты откуда знаешь?!
Верьян доел последний кусок и в скорби от собственной непредусмотрительности поглядел на такой неблизкий короб.
– Заказали мне его, заразу!
Я была настолько ошарашена, что даже не возмутилась, когда он протянул руки и вытер их о мой плащ.
– Заказали? Кто? Бургомистр?
– Дрюссельская Гильдия магов меня наняла. – Верьян спрыгал на одной ноге до короба за новой порцией съестного и вернулся обратно. – А бургомистр, скотина, траванул. Но тут я сам лопухнулся…
– Но зачем? – опешила я.
Он неопределенно махнул рукой, дожевывая отхваченный кусок свеклы.
– Дай кусочек, а? – Голод и жажда, сплотившись, победили мою брезгливость с разгромным счетом.
Похоже, Верьян хотел культурно меня послать в ту же сторону, куда прыгал сам, но, так как рот у него был занят, просто отрезал мне запрошенный кусочек.
Вкус свеклы показался божественным – сладковатая, она прекрасно утоляла голод и жажду одновременно. Теперь мы с Верьяном хрустели на пару. Заняв все ступеньки ниже той, где сидела я, он насмешливо посверкивал на меня снизу вверх своими фосфоресцирующими желтыми глазами.
– «Зачем–зачем»?! Затем, – прожевав, веско изрек парень и принялся чистить следующую свеколку. – Умный потому что бургомистр в Хмеле. Разве трудно ему раз в год девицу заезжую астахе отжалеть? Зато городской казне – сплошная выгода. Барон Лешеро вон с позапрошлой осени податей в глаза не видел: астаха уже троих сборщиков у него сожрал (вместе с охраной), а бургомистр только руками разводит. Да и святая инквизиция, после того как два отца–дознавателя без вести пропали, тоже в эти места заезжать опасается – мало ли…
– Ты–то здесь при чем? Это дело Гильдии. – Я нахально выхватила из–под ножа еще кусок.
Верьян на мгновение напрягся, даже привстал, но потом тряхнул головой (только зашептались между собой связанные в хвост масляно поблескивающие на свету косички) и снова растекся по ступенькам, продолжая беседу.
– Вот она и занялась. За баронские деньги, разумеется. – Он не стал мелочиться и отбирать свеклу, а ограничился неодобрительным хмыканьем. – Да только эта сволочь чешуйчатая магов за пару миль чует, не подпускает. Вот и наняли охотника за головами.
– Охотник за головами – это ты?
– Я, – подтвердил парень.
– А тебе что, все равно, чья голова?
– Угадала. – Так как пальцы были перемазаны в свекольном соке, он почесал свой длинный нос о рукав. – Лишь бы платили соразмерно голове, а чья она – дело десятое.
Наткнувшись на мой суровый взгляд, Верьян ухмыльнулся, но все же вытер ладони и нож не о мой плащ, а о собственные штаны, с усилием засунул лезвие обратно в подошву и надел сапог. Притопнул пару раз, проверяя, надежно ли упрятан нож, и лишь затем неторопливо поднялся.
Вот теперь все стало на свои места, плотно войдя в пазы и перекрыв зазоры в моем понимании происходящего. И эти странноватые переглядывания самых уважаемых людей Хмела, и подозрительная покладистость градоправителя, и потворство желаниям чужого мальчишки – все происходило по одной–единственной причине. Меня приняли за очередного охотника за головами, который подсуетился и прибыл в город сразу с наживкой. Да и в подвал посадили исключительно для того, чтобы потянуть время.
Это означало, что, согласно планам бургомистра, как оказалось человека неглупого и предусмотрительного, мне не суждено пережить сегодняшнее утро. Скорей всего, нового охотника тоже поджидал кубок с отравленным вином. На дорожку…
– Ну что, пошли.
Я в оторопи уставилась на сокамерника:
– Куда?
– Как куда? К астахе. – Верьян задумчиво посмотрел поверх моей головы на дверь. – Заказ сам себя не выполнит.
«Золотые слова». Да уж. Чувствую, они мне дорого обойдутся.
Глава 11
Солнце чаровника–месяца [Чаровник – седьмой месяц года (прост.). Официально принятое название – месяц Очарования.] с жарким любопытством заглядывает в класс через распахнутое настежь окно. Очень жаль, что примеру светила не следует ветер, мчащийся куда угодно, лишь бы не залетать в душное помещение, где стервенеют от жары и скуки тринадцать рослых девиц.
– Ску–у–учно мне. – Разомлевшую тишину класса помимо жужжания мух нарушает протяжный капризный голосок Кенары.
– А мне весело! – вскидывается Ранель, откровенно недолюбливающая эту красивую светловолосую алонию, изнеженную дочь Тении. – Прям помру сейчас от веселья!
Тенийка наигранно–радостно распахивает и без того большие темно–синие, почти фиолетовые, глазищи.
– Правда? Неужели мое счастье так близко?
– Не дождешься! – цедит сквозь зубы закипающая сальгрийка, отмахиваясь от моих предупредительных тычков в бок.
Нашей Ранели, чтобы завестись, много не надо – в помещении раздается единодушно–обреченный вздох.
Сеш подскакивает с места.
– Сестры! Давайте помолимся! – фанатично взывает она.
Хор обреченных вздохов звучит на бис.
– Давай лучше ты сядешь и заткнешься, а? – лениво бросает Голла, даже не поднимая лежащую на парте голову.
Сеш оскорбленно поджимает губы и, бормоча «Единый вас покарает, еретички!», усаживается на место.
– Если возмездие Господа нашего примет облик отца Ванхеля, – так же неторопливо продолжает изрекать Голла, – одна праведница получит шанс проверить крепость своей веры, вылечивая многочисленные переломы при помощи чудодейственных средств достопочтенной и глубоко почитаемой аалоны Рениты.
Раздается несколько слабых смешков – слишком жарко даже для веселья.
Впрочем, свое «черное» дело в вопросе погашения скандала самая набожная алония этого набора успевает сделать.
Я разочарованно отворачиваюсь к раскаленному окну. Хоть какое–то развлечение и то обламывается. Пусть после выматывающей предпраздничной тренировки–репетиции драться не больно–то и хочется, но все–таки…
Все возвращаются к прерванным занятиям, вернее, отсутствию оных. Откуда–то с последних парт слышится негромкое похрапывание – Ания способна спать в любых, даже мало–мальски пригодных для этого условиях.
А мне не спится. Спать тоже жарко.
По расписанию с час, как должно начаться занятие с аалоной Ренитой, да, видно, из–за завтрашнего празднования Дня святого Конхола женщина замоталась и забыла про нас окончательно.