Страница 172 из 192
– Точно! Молодец, девка, сечешь! – похвалила меня неранка. – Так вот листья этого цветочка напоминают по форме… Чего ты краснеешь, как непорочная атница?.. Да, то самое и напоминают. Так наши девки–выдумщицы сразу придумали титулы мальчикам раздавать: Фисккус первого года цветения, Плодоносящий фисккус и, собственно, Красный фисккус.
– И чем они между собой отличаются? – Я снова покраснела против воли.
– Тем самым… – Неранка, разумеется, «заметила мое смущение – ее усмешка стала шире. – По форме. Фисккус первого года цветения корот…
– Все–все, я поняла, спасибо. – Хватит с меня подробностей.
«А что так?» Да я и без того при встрече с Айлоном буду думать, какой у него… хм… фисккус.
В комнату без стука вошла незнакомая женщина. Невысокая, с коренастой фигурой. Пегие волосы свободно спускались на плечи, только передние пряди челки были собраны в хвост на макушке. Если тетку накрасить и приодеть, она была бы вполне ничего, но доспех делал ее и так не слишком женственную фигуру совсем уж мужеподобной, да и прическа ей не шла совершенно.
– Мудрейшая Мать требует чейни к себе, – рубанула она с порога безо всяких церемоний.
Вот и накрылся мой завтрак. Машэтра любезно улыбнулась. Я бы даже сказала, чересчур любезно.
– Благодарю, Старшая сестра Мерчулла, за добрые вести. Но разве сейчас не время беседы Матери с Богиней?
Неранка смутилась всего лишь на мгновение.
– До Обители Мудрости нужно еще дойти, а Мать Юфимия ждать не любит.
– Разумеется, – глубокомысленно кивнула Машэтра. – Пять дворов и два проулка. Это длинный и опасный путь, который не преодолеть до полудня, когда Мать выходит к дочерям.
Мерчулла покраснела, собираясь разразиться гневной тирадой. Но в этот момент мимо нее протиснулся Айлон с груженым подносом, прижимаясь к гостье филейными частями тела.
– Чаю? – любезно улыбнулась хозяйка дома.
– Нет, благодарю.
И багровая Мерчулла выскочила из комнаты, точно монашка, за которой гнался Айлон, потрясающий своим призовым фисккусом.
Глава 17
Она стояла у деревянных поручней на открытой террасе и грела в ладонях камень. Он был вправлен в кулон, висевший на тяжелой золотой цепи. Солнечный свет ореолом обтекал фигуру Мудрейшей. Он смягчал серо–зеленый цвет ее платья до дымчато–малахитового и зажигал красные искорки на коротких легкомысленных кудряшках, выбившихся из прически.
Мудрейшая Мать выглядела просто–таки неприлично молодо. Особенно для такого громкого титула. В уложенную вокруг головы косу темно–каштановых с красным отливом волос не вплелось и нити серебра. Кожа была гладкой, нежной, почти без морщинок. Идеальная осанка: обыкновенное длинное платье под пояс с широкой юбкой и свободными рукавами смотрелось на этой женщине, как королевский наряд.
– Ты можешь подойти, гостья Острова. – Голос не соответствовал внешности – он был сухим, властным и чуть дребезжащим.
Я отступила от двери, которую плотно прикрыла за моей спиной Мерчулла, оставив нас с Мудрейшей наедине. Скрип деревянного настила отмечал каждый мой шаг.
«И не побоялись?» Место открытое. Подслушать разговор не смогут, зато стрелой меня снимут запросто. Да и Мудрейшая не так беззащитна, как кажется.
Вид отсюда открывался замечательный: дом утопал в золоте осеннего сада с вкраплениями изумрудно–зеленых елочек и рубиново–красных рябин. Терраса почти нависала над озерцом, от которого шел белесый пар. У деревянных мостков покачивалась лодочка.
– Приветствую Владычицу Нерана. – Это Мерчулла научила меня так здороваться. Согласна, звучит ужасно.
Мудрейшая улыбнулась:
– На Острове властвует Богиня, а не я. – Во взгляде зеленых глаз Юфимии царили покой и умиротворение, хотя не обошлось и без хорошей доли ехидства.
– А вы озвучиваете ее волю, разве не так?
– Так, – ответила она и замолчала.
На террасе было свежо, если не сказать – холодно, но одетая в тонкое платье и обутая в сабо Мудрейшая ни разу даже не поежилась. Я вновь пожалела об утраченной Силе. Будь она у меня, прочитать ауру Юфимии труда бы не составило. А еще бы я могла спасти Эону…
Предательские мыслишки о потерянном могуществе посещали меня с самого утра, надолго омрачая погожий денек.
– И что же Богиня хочет от чейни? – Несмотря ни на что, эта женщина вызывала у меня… доверие.
Мудрейшая надела цепь с Оком на шею.
– Разумнее спросить: «Чего чейни хочет от Богини?» Ведь это ты искала встречи со мной.
Действительно искала. Как давно это было – еще до смерти Эоны…
Не дождавшись от меня ответа, Мать Юфимия заговорила вновь:
– Восемь восходов назад мне доставили требование Тилана о выдаче двух беглянок.
– И что вы решили? – Мои пальцы до хруста в суставах вцепились в поручни.
– Что Неран не подчинялся, не подчиняется и впредь не намерен подчиняться требованиям Империи. Но три восхода назад приказ был заменен на просьбу о встрече и предложение сделки. И вот я спросила себя и старших дочерей: кого же принесло морем к нашему берегу вместе с легендарным мечом, если даже Тилан смирил гордыню?
Отступать мне было некуда, поэтому я спокойно и кратко, даже скупо рассказала свою историю, выслушав которую властительница Нерана надолго задумалась. Она чуть присела на перила, уставившись вдаль и накручивая на тонкий палец выбившийся из прически локон.
Внезапно острой болью кольнуло сердце воспоминание о Кирине. Та тоже любила в состоянии крайней задумчивости наматывать прядь волос на указательный палец. Я постаралась отогнать мысли о подруге, боясь, что расплачусь.
Наконец Мудрейшая вернула мне свое внимание.
– Я знаю, что тебе нужно, Избранница. – Мать Юфимия пристально на меня взглянула. – Кольцо Пути, не так ли?
Я вздрогнула и пораженно уставилась на женщину, не в силах выговорить ни слова.
– Ты его получишь.
Невысказанное «но» прямо–таки висело между нами.
– Даром вы мне Кольцо не дадите, я правильно понимаю?
Собеседница улыбнулась, чуть склонив голову набок, отчего снова сделалась удивительно похожей на Кирину.
– Ты умная женщина, Рель.
– Не очень часто, но бываю. – Мы обменялись усмешками. – Итак?..
– Ты поможешь мне, точнее, Острову – взамен получишь Кольцо Пути и сможешь вернуться домой. По–моему, это честная сделка.
– Что мне нужно будет совершить?
– Ничего особенно тяжкого. Просто некоторое время побыть собой.
Я понимающе усмехнулась:
– Собой? Вы имеете в виду ту меня, которая Императрица всея Тилана Лия Всемилостивейшая?
Мать Юфимия сцепила пальцы, прикрывая Око.
– Совершенно верно.
Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Какие гарантии, что после вы не сдадите меня Империи в качестве натронной куклы? Или даже не убьете – и пусть Империя с ее Пророчествами горят ярким пламенем?
– Слово Матери. – Мудрейшая развела руки – дымка внутри Ока полыхнула синим светом.
– И не боитесь гнева обманутого Императора?
– С этим мы как–нибудь сами разберемся. Так ты согласна?
Я глубоко вздохнула:
– Да.
– Хорошо. – Женщина снова облокотилась на поручень, теряя ко мне интерес, и устремила свой взор на озеро. – Можешь идти. Мерчулла знает, что делать.
Неожиданно для самой себя у двери я обернулась и спросила:
– Мать Юфимия, возможно, вам это покажется чересчур наглым, но я должна спросить… Кем вам приходилась Кирина? То есть… Манира. Дочерью?
Она даже не повернула головы, но все же ответила. Только голос был странно глухим и тихим.
– Она была моей праправнучкой. Ее прабабка – мое наказание молодости.
Прабабка Кирины!
Я присвистнула: целебные, видно, на Острове горячие источники.
Мать Юфимия бросила на меня взгляд через плечо. В темно–зеленых раскосых глазах Мудрейшей спряталась усмешка:
– Богиня дает любимым дочерям вместе с мудростью и долгую жизнь. Тебе пора, любопытная чейни. У Мерчуллы, наверное, уже рука устала с мечом наготове за дверью стоять.