Страница 146 из 148
«Интересно, смогла бы я с такой же легкостью и быстротой преодолеть этот путь в реальности?» — думала она, увидев мост через обводной канал и заставляя себя остановиться. Бегущий человек, тем более женщина, всегда воспринимается с некоторым страхом. Никого пугать или раньше времени возбуждать она не хотела. Сделала несколько восстанавливающих выдохов, поправила под капюшоном волосы и двинулась дальше не спеша, как если бы просто любовалась заснеженной впадиной канала и небедными избами живущих здесь вабонов.
Мостов через канал было переброшено три или четыре. Следующий будет тот, напротив которого и скрывается в лесу большое поместье Томлина. Хорошо, что в свое время ей был досуг несколько раз провожать сюда Ахима, не то сейчас ей бы еще пришлось искать, у кого спросить дорогу. Вот уж точно: никогда не знаешь, что и когда может пригодиться.
Почему-то ей вспомнилась Радэлла, оставленная на попечение двух подруг. Найдет ли она ее, если проведает в этом мире? Или выяснит, что никакой такой храброй старушки и в помине не было? И что тогда происходит теперь в Обители Матерей? Может, и там власть сменилась самым невообразимым образом?
«Надеюсь, я ничего этого никогда не узнаю», — подумала Т’амана, завидев впереди очередной мост, более широкий, чем первый. Только сейчас ей стало по-настоящему не по себе. Ахим был где-то рядом, и от него зависело все. Его сторожка была дальней из трех, видневшихся между деревьями. Судя по свету в прикрытых окошках, в двух других тоже кто-то сидел, но она отчетливо помнила, что к Ахиму можно попасть, если перейти по мосту и свернуть направо.
Ее неприятно удивил снег под ногами. Она шла по бурому ковру, который должен был быть белым, но который стал таким из-за нависающих над головой туч. Однако не это привлекло внимание Т’аманы. Снег был совершенно нетронутым. Никаких следов, кроме тех, которые оставляла сейчас она…
— Ахим!
Она позвала тихо, присев под закрытыми ставнями с противоположной стороны от хозяйских построек. Сейчас ее могли видеть только от канала, но там никого уже давно не было. А здесь?
— Ахим!
Одна из ставен скрипнула, и через подоконник выглянула знакомая стариковская голова.
— Что надо?
— Это я, Т’амана. Впустишь?
— Что ты тут делаешь? — Он был явно не рад ей и, скорее всего, даже напуган, что скрывал под маской раздражения. — Вчера здесь рыскали посланницы из Обители. Тебя ищут. Лучше уходи!
— Постой, Ахим! Что ты такое говоришь? Ты ведь не прогонишь меня? Ты должен меня выслушать. И помочь. — Она говорила быстро, не давая ему возможности снова спрятаться и закрыть ставню. — Со мной происходят странные вещи, в которых только ты можешь разобраться. Меня никто не ищет. Я вообще не отсюда. Ты меня понимаешь?
— Зачем ты убила эту женщину? Ты ведь сделала хуже не только себе, но и всем нам.
— Какую женщину? — машинально спросила Т’амана, хотя ее сейчас больше занимало то, что Ахим и здесь признает существование общего заговора, частью которого она тоже является. Значит, не все потеряно. — Так какую женщину?
— Т’амана, поверь, мне некогда рассказывать тебе о том, что ты знаешь лучше меня. Беги и прячься.
— А ты знаешь, что я именно этим только что занималась? — Она повысила голос до угрожающей громкости. Ее взяло зло на этого мелочного, непохожего на себя старика. — Я бежала всю дорогу, оставив далеко позади себя сани, в которых наши друзья везут сюда тело погибшего Ниеракта, если это имя тебе что-нибудь говорит, и мертвого Демвера.
— Мертвого?..
— Да. И если ты меня не впустишь и не выслушаешь, то очень скоро, боюсь, мы тоже присоединимся к нему. Открывай скорее.
Пока Ахим возился с дверью, судя по всему, снабженной теперь множеством задвижек, она торопливо справила нужду прямо в снег под окном и, когда дверь наконец отворилась, улыбнулась ему с порога.
— Я никого не убивала.
— Тебе повезло, что вся моя свора перебралась в замок и уже давно не кажет сюда носа. — Он неохотно посторонился, пропуская ее в теплое нутро избы. — Надеюсь, ты ненадолго.
— Это зависит от тебя, Ахим. — Она без приглашения села к столу, окно напротив которого выходило на поместье и не было закрыто. — Мне действительно важно как можно скорее уйти, но не туда, а вообще — отсюда.
Ей показалось, что в слезящихся глазах старика промелькнула искорка понимания, но сразу же потухла, словно и не было. Наверное, ей просто очень хотелось, чтобы все получилось.
— Наложить на себя руки не лучший выход, — сказал он, прикрывая дверь и останавливаясь в нерешительности на пороге.
— Ты ведь понимаешь, что я не об этом говорю. — Она посмотрела на него с такой надеждой, что ему явно сделалось окончательно не по себе, и он сел рядом. — Ахим, помоги мне вернуться в мой мир.
Старик внимательно на нее посмотрел, почесал корявыми пальцами нос и спросил:
— Зачем ты ее убила?
— Да о ком ты?! Я никого в последнее время не убивала. Что ты заладил?
— Ты убила Радэллу, которая, единственная, могла нам помочь.
— Я?! Радэллу?! Да я спасла ее, когда она попыталась задержать телегу с Кауром, оказавшимся таудом. Сын Каура чуть не отрубил ей при этом руку мечом, но я все сделала, чтобы и руку тоже спасти. Кто сказал, что я ее убила? — Он начал было отвечать, но она прервала его: — Послушай, Ахим, совершенно неважно, что ты мне сейчас скажешь. Это вполне могло произойти, но это могло произойти здесь, а не в том мире, где мы с тобой на самом деле живем. Очнись! Очнись и помоги проснуться мне. Это ведь просто Навь, и мы оба спим и видим друг друга, как бывало много раз прежде. Только на сей раз я почему-то не могу проснуться сама. Нет, послушай! Я сделала все, как ты хотел, я нашла ту телегу с Симой, я не дала в обиду Радэллу, хотя про нее ты тогда ничего не говорил, если даже знал, я вместе с четырьмя нашими друзьями преследовала эту злосчастную телегу почти до самого Пограничья, там мы нашли раненого Демвера, вместе с которым был его сын, Гийс, а кроме того, все семейство бежавшего недавно от преследования строителя Хейзита. Того самого, который придумал делать камни из глины. Не перебивай, не то я собьюсь окончательно! Да, я уже знаю, что в этом мире его давно нет в живых и что Гийс оказался не тем, за кого себя выдавал, но вчера, Ахим, вчера все было по-другому. Пока я не заснула. Мы собирались утром ехать к тебе, привезти Демвера, как ты хотел, а заодно этого мерзкого Симу, которого нам общими усилиями удалось взять в плен. Я так устала за день, что ночью позволила себе заснуть и, забыв о твоем предостережении не делать этого, если рядом есть посторонние, вышла в Навь и встретилась там с тобой. Не помнишь? Ты еще сказал мне, чтобы мы отвезли Демвера в твой торп и там затаились. Но меня разбудили! Ахим, меня разбудили, и я оказалась здесь! Все это я вспомнила по дороге к тебе. Пока я ехала с ними в санях, мне рассказывали разные ужасы о том, что тут у вас произошло. Но ведь это всего лишь чей-то сон, Ахим! Скажи, что это только сон!
И Т’амана, не узнавая себя и не сознавая, что делает, разрыдалась, повалившись грудью на стол. Когда приступ прошел, она подняла заплаканные глаза и увидела, что старик по-прежнему сидит на своем месте, молчит и смотрит на нее.
— Скажи хоть что-нибудь! — рявкнула она в отчаянии.
Вместо ответа Ахим встал, порылся на полке, нашел какую-то старую банку, налил в кастрюлю воды из ведра, поставил на огонь, дождался, когда вода закипит, бросил в кипяток щепотку содержимого банки, задумался, бросил еще, убрал банку на место и некоторое время стоял, помешивая варево деревянной палочкой. Когда над кастрюлей поднялся пар, а в комнате вкусно запахло маком, он перелил отвар в глиняный стакан и поставил перед гостьей.
— Выпей вот.
— Что это? Зачем?
— Ты ведь хотела проснуться? Выпей.
Т’амана пригубила напиток и чуть не обожглась.
— Не обращай внимания. Пей, пока горячий.
Под слезящимся взглядом старика она покорно, превозмогая боль и то и дело дуя в стакан, выпила все. И с наслаждением провалилась в беспамятство. Не было ни мыслей, ни видений, ни зимы, ни страха за себя. Спокойствие и пустота. Омут блаженства…