Страница 97 из 281
— Меня прислали из Управы, Мастер. С сообщением. Вы справлялись о прибытии некоего корабля, верно?
— Да, — я уже собрался встать, но юноша упредил мои дальнейшие действия, положив на стол продолговатый футляр.
— Человек, которого вы ожидали, не прибыл, но капитан передал письмо от него.
Видимо, на моем лице четко прочиталось разочарование и кое-что еще, потому что посыльный начал пятиться к входной двери.
— Вы торопитесь?
— Я должен возвращаться на службу, — он ухватился за малоприятную обязанность, как за спасительную соломинку.
— Сначала сходите на кухню и согрейтесь… чем-нибудь. Скажете, что я просил о вас позаботиться. Ничего не имеете против?
Неуверенно дрогнувшие в подобие пожатия плечи.
— Ступайте, ступайте!
Юноша поспешил выполнить мой приказ и, судя, по раздавшимся с кухни веселым возгласам, его и впрямь там согреют. Особенно если «Мастер просил».
Письмо, говоришь? Стало быть, «гостинца для милорда Ректора» я не получу. Обидно. Почитать, что пишут? Почитаем.
Вынуть пробку, затыкавшую футляр, было не легче, чем открыть бутылку с вином, но я постарался, надеясь, что содержимое сего сосуда будет для меня полезнее, чем горячительное, и уж много познавательнее — наверняка.
Ровные, но довольно небрежно рассыпанные по листу пергамента строчки выдавали человека, не привыкшего стеснять себя в чем бы то ни было:
«Заранее извиняюсь, дорогой друг, что обманул твои ожидания и заставил попусту проделать столь долгий путь: клятая погода подвела. Кто знал, что штиль затянется почти на месяц? Я сидел на месте до последней минуты, пока мог, но дела, знаешь ли, ждать не любят. Поэтому нижайше прошу твоего прощения, но вынужден сообщить: отправляюсь обратно. А ту штуковину, что обещал доставить, оставляю у доверенного лица, которое умеет с ней обращаться. Если выдастся оказия, отправь своего человека в Антрею, на…»
Охохонюшки. В Антрею? Да это, судя по рассказам Паллана, другой конец земли. Ну, почти. Если смотреть отсюда. И что прикажете делать? Мотнуться туда? Вот еще! У меня достаточно других обязательств. Точнее, недостаточно причин, чтобы бросить все и пытаться добраться до нового места назначения.
Если бы еще можно было связаться с Ксо, объяснить ситуацию и послушать, что он скажет…
— Господин, вас ждут.
О, сам трактирщик добрался до моего столика.
— Кто?
— Господин Управляющий сказал, что у вас назначена встреча… Так вот, наверху все готово.
Наверху? Что за бред? «Все готово». К чему?
— Хорошо. Спасибо за известие.
Наверху… Не в той ли комнате, где я познакомился с веселой парочкой? Сейчас узнаю.
Да, именно она. Только из всей мебели — ширма, перегораживающая полкомнаты, и две женщины, застывшие, как статуи, по обе стороны от полотняной загородки.
Суровые, статные, со спокойно-бесстрастными взглядами. Одеты неброско, по-мужски. Оружия на виду нет, но скорее всего, имеется. А в складках рубашки на груди у каждой… Очень хорошо знакомый мне знак: у самого такой есть, если, конечно, мьюри не утащили в свои кладовые. Ладошка-растопырка, некогда подаренная Юджей.
Ну надо же! Йисини, собственной персоной. На самом, что ни на есть, Западе. Это может означать только одно: мне снова довелось столкнуться с Белой Фалангой — единственной из групп Дочерей Йисиры, которые могут быть родом из любого места Четырех Шемов, потому что и путешествовать им приходится ко всем пределам мира. Сопровождая Навигаторов.
Теперь понятно, почему я проснулся посреди ночи с головной болью, а потом не мог снова заснуть, пока не выпросил у трактирщика эля, сдобренного ромом. Навигатор прибыл, воспользовавшись, разумеется, Порталом, потому что слишком ценен, чтобы, как все прочие смертные, передвигаться обычным способом. Правда, на мой взгляд, построение пространственных коридоров настолько неблагодарная и трудная задача, а перемещение по ним сопряжено со столькими неудобствами, что проще и приятнее пользоваться лошадью, каретой, кораблем или, наконец, своими собственными ногами. Если вкратце описать действия магов-пространственников, занимающихся возведением Переходов, то больше всего подойдет фраза: «тыканье пальцем наугад». Потому что как бы точно ни было известно местоположение конечной точки Перехода, необходимо правильно сопрячь ее характеристики с точкой начальной, потому что, являясь принадлежностью одной линии, они должны и описываться по одним правилам. К сожалению, об этом не помнят или не хотят помнить, поэтому пользоваться Порталами — рискованное занятие. Достаточно сказать, что если Переход возводится для значительной персоны, по меньшей мере, сотня «добровольцев» должна пройти через него с целью доказать, что все сделано на совесть. Но это только трудности, связанные с чисто физическим воплощением Портала. А каково приходится тем, кто им пользуется?
Во-первых, перед перемещением на большое расстояние настоятельно рекомендуется очистить желудок и все прочее от остатков еды и питья, дабы оные остатки не подверглись искажениям, что весьма вероятно, потому что частью тела они уже не являются, следовательно, ведут себя в соответствии со своими представлениями о мире. Если, конечно, эти представления у них есть…
Во-вторых, после перемещения требуется несколько долгих часов, чтобы тело пришло в состояние покоя. Маги справляются с этим, насильственно останавливая колебания Пространства внутри себя, но так то маги. А все остальные вынуждены ждать, пока буря уляжется.
В-третьих, необходимо точно рассчитывать количество перемещаемых особей и их качества такие, как вес, скажем: многие Порталы в целях экономии Силы изначально и создавались для перемещения только ограниченных объемов материи.
В-четвертых… Будет время, расскажу все подробно, хотя лично меня пространственные коридоры не увлекают. Ввиду полнейшей бесполезности.
Итак, Навигатор. Легендарная профессия. Насколько знаю, эти люди собирают в своей памяти и сознании мельчайшие детали происходящих событий, чтобы, воссоздав разрушенную мозаику, определить причины и предсказать последствия, дабы можно было найти способ избежать напрасных и случайных жертв.
Любопытно, как он выглядит? Какой-нибудь сморщенный старичок или старушка, гордые своим величием или напротив, уставшие от него еще много лет назад? Заглянул бы за ширму, да боюсь, йисини неправильно меня поймут и окажут сопротивление моим действиям. Что ж, буду придерживаться общепринятых правил, хотя… Чем здесь пахнет? Знакомый аромат.
— Навигатор слушает тебя, — церемонно произнесла женщина по правую руку от меня, и в интонациях послышалась небольшая угроза. Вроде того, что раз уж пришел и знаешь, зачем, не тяни время.
Я коротко поклонился — ширме и обоим стражницам по очереди. Знаю, конечно. Только о чем мне рассказывать? И с какой степенью подробности? Хорошо, представлю, что делаю доклад «милорду Ректору»: так и лишнего не расскажу, и важных деталей изложу достаточно.
— Город, именуемый Вэлэсса, подвергся нападению со стороны некоего злоумышленника. Установить личность не представляется возможным, поскольку из всех свидетельств имеется только письмо, врученное покойному ныне мэнсьеру, а оно написано рукой писца либо под диктовку, либо с черновика. На основании текста, способа изложения и отправления можно заключить, что злоумышленник — персона взрослая, вполне отдающая отчет в своих действиях, умелая и опытная, четко рассчитывающая каждый шаг. Само нападение состояло в отравлении единственного источника питьевой воды, которым пользовались горожане. Состав яда неизвестен и требует определения с помощью сведущих в этом деле людей. Действие яда выражается в изменении свойств крови и тканей тела, приводящем к смерти. Признаками отравления являются слабость, вялость движений и мыслей, с постепенной потерей всех ощущений, как-то: обоняние, осязание, слух, зрение и прочие. От момента заражения до смерти проходит в среднем два месяца, в зависимости от количества потребленной отравленной воды эти сроки могут колебаться от трех недель до полугода. Установлено, что на первой стадии отравления, когда изменения затрагивают только кровь, человека можно спасти, применив лекарство, уничтожающее зараженную жидкость, и возместив нехватку крови переливанием здоровой. Когда начинают меняться мышечные ткани, в некоторых случаях также можно применить означенный способ, если уничтожение больной плоти не скажется на здоровье и дальнейшей жизни пагубно, а также, если человек решится на такие меры. Во всех прочих случаях единственным выходом остается смерть, и я взял на себя смелость настаивать на ее немедленном применении по отношению к безнадежно больным.