Страница 49 из 281
— Ну почему же! Можно очень точно воспроизвести события, произошедшие в последние несколько суток перед снятием проекции.
— Ага. Можно. Если проекция будет посмертной. Понимаешь, о чем я?
Ах, вот оно что… Да, кузен прав: можно проводить допросы путем извлечения из голов свидетелей необходимой информации, но слишком большой расход «материала» получается. Так можно выкосить половину жителей города, лишь пытаясь узнать распорядок смены караулов стражи на крепостных стенах. Особенно если учесть, что даже в проекциях памяти разные люди ухитряются по-разному «видеть» происходящие события, и опытный маг вынужден слегка править картинку, отбрасывая чрезмерно яркие краски и эмоции. Кроме того, следует упомянуть и о свойственной каждому из нас способности обращать главное внимание (как говорят, «помещать фокус») на совершенно разные вещи. А от точки зрения зависит и восприятие в целом. Остается только посочувствовать магам, тратящим уйму сил на копание в чужих головах…
— Понимаю. В самом деле, эффективность ни к фрэллу. Посмертие же еще накладывает отпечаток… И как вышли из создавшегося положения?
— Вернулись к старым добрым методам: завели самую обычную разведку. Из самых простых и не обремененных магическими талантами существ.
— Хорошо. Но где же место для Академии?
— А мы как раз к ней подходим! Точнее, к мотивам ее основания. Разведчик это такая особенная работа, которую может выполнять любой, при условии хорошего обучения, конечно же. Поэтому и потребовалось создание Академии. Поначалу это была всего лишь горстка ветеранов, согласившихся поделиться опытом и знаниями с молодыми и энергичными романтиками, потом дело пошло шустрее, и сейчас я возглавляю заведение, обучаться в котором — мечта большинства молодых людей не только из Западного Шема.
— Гордишься?
— Имею право! — Задрал нос кузен. — Конечно, не все нынешние выпускники становятся полевыми агентами: большинство нанимаются во всякие Стражи. А кому крупно повезет, попадают в Тайную Стражу и приобщаются к делам государственной важности.
— То есть, по большому счету, твое детище по-прежнему служит формированию разведывательной сети, но прикрывается подготовкой наемников?
— Конечно. Кстати, прибыльное дело!
— Которое из двух?
— Оба! — Нравоучительно заметил Ксо. — Поскольку хорошо устроившиеся в жизни наемники не забывают стены, в которых получали знания и нарабатывали умения, а наниматели вполне довольны, с деньгами проблем не бывает: королевский двор, например, не скупится в оплате обучения гвардейцев. Ну а Стража Тайная… Там свои статьи доходов. И расходы тоже свои: если сеть разрушена, приходится плести ее заново, а для этого нужны подходящие люди и время, чтобы их натаскать.
— Но у тебя и маги учатся, правильно?
— Куда же деться без боевых магов? Учатся.
— А как на это смотрит Анклав?
Ксаррон усмехнулся.
— Очень косо. Признавая удобство средств, которыми пользуются правители всех Шемов, члены Анклава не могут простить себе, что уступили это сражение. Посему в Саэнне Тайная Стража находится под запретом.
— Совершенно?
— Да.
— Но это ведь не значит, что ее там нет?
Кузен помолчал, внимательно изучая бахрому на одной из подушек.
— Есть. Но это большая тайна.
— Которая, тем не менее, известная всем?
— А что поделать? — Горестный вздох. — Чем тайна серьезнее, тем труднее ее сохранить.
— Значит, Саэнна тоже охвачена разведывательной сетью?
— Охвачена. И парни, которые там работают, отчаянные из отчаянных. Потому что если попадутся… Выручать их никто не будет. Просто потому, что не смогут и не успеют.
— Отважные люди.
— Расчетливые люди, — поправил меня кузен. — «Полевка» в Саэнне очень хорошо оплачивается.
— Охотно верю.
— Хочешь сам подзаработать? — Искушающий взгляд.
— Я? О, нет! Лезть в рассадник магов? Что я там забыл?
— Например, удовлетворение любопытства. Там живут и трудятся, можно сказать, твои братья по оружию.
— Что ты имеешь в виду?
— «Мусорщики». Маги, специализирующиеся на расплетании ненужных или отслуживших свое заклинаний. Ну как, интересно?
Я куснул губу. Понаблюдать, как справляются с моей работой другие? Заманчиво.
— Ну-у-у-у… Возможно, когда-нибудь и загляну туда.
— Не пожалеешь! — Заверил Ксо. — И зрелище, и участники того стоят. Я, в свою очередь, могу поспособствовать.
— Э, нет! Я лучше сам. Без твоей помощи.
— Зря отказываешься, между прочим: есть у меня на примете…
Но какая грязная лужа, в которую меня собирались мокнуть, имелась на примете у кузена, узнать не довелось, потому что карета, наконец-то, подъехала к резиденции «милорда Ректора».
Ксаррон брезгливо провел пальцем по лакированной поверхности стола и всмотрелся в еле заметный серый налет, оставшийся на коже.
— Так и знал, нельзя доверять заботу о доме холостяку!
Я покосился в сторону двери, за которую поспешил выскользнуть Киан еще в самом начале проверки чистоты вверенного его заботам помещения.
Киан — слуга моего кузена и сколько-то-там-родный брат Лэни. То есть, оборотень. Правда, по воле хозяина ему гораздо чаще приходится передвигаться на двух конечностях, а не на четырех, что не способствует мягкости характера. Тот, кто слышал поговорку «смотрит волком» и видел взгляд Киана, которым он встречает всех посетителей резиденции, не может не заметить сходства между подразумевающимся и имеющимся в наличии выражением глаз. Я, например, уже привык к гримасе, отмечающей мое появление в доме Ксаррона, и отношусь к нелюбезности волка довольно снисходительно, хотя не упускаю случая его подразнить. Впрочем, не сегодня: кузен нашел изъяны в блеске начищенного кабинета, и слугу ждет отповедь, посему незачем добавлять свою каплю яда и в так уже переполненный им кубок.
Ксо сбросил мантию на стул и расстегнул верхние пуговицы воротка камзола.
— Сколько раз просил портного слегка изменить покрой, все без толку… Наверное, следует прибегнуть к угрозам.
Глубокомысленный вывод кузена напомнил мне о собственном гардеробе:
— Если мой костюмчик вышел из-под иглы того же умельца, я тебе помогу. В плане угроз.
Маленькие глаза недоуменно расширились, но казаться больше не стали.
— Чем тебе не нравится одежда? Полотно двойного плетения, ноское и практичное!
— Угу. Только у меня создается впечатление, что его сплетали не два раза. Точнее, переплетали.
— И сидит по фигуре!
— Вот за это спасибо! На самом деле. Но цвет можно было выбрать и более привлекательный.
— Что б ты понимал! — Фыркнул кузен. — Цвет благородной стали, между прочим!
— То бишь, грязно-серый, — уточнил я.
— На тебя не угодишь!
— Да мне, собственно, все равно.
— Так чего взъелся?
— За компанию. Ты портного ругаешь, почему же мне нельзя?
Ксаррон покачал головой, отмечая мое легкомыслие, и достал из недр книжного шкафа свернутый в трубку пергамент.
— Это что такое?
— Не все сразу, дорогой родственник. Для начала хочу признаться, что вытащил тебя из Дома не просто так.
— Можешь не продолжать. Прекрасно знаю: ничего зряшного ты не делаешь. Никогда.
— Приятно слышать столь лестный отзыв, но все же закончу мысль. Есть дело, к которому я хочу тебя…
— Приспособить?
— Привлечь, — поправка с мягким укором. — Видишь ли, в Виллериме я провожу значительную часть времени, необходимого для управления Академией, но в летнюю жару город становится совершенно невыносимым местом, и хочется сбежать на природу, под сень девственного леса, на берег полноводной реки…
Мечтательная речь кузена меня не убаюкала:
— Короче!
— Раз в несколько лет я подбираю себе летнюю резиденцию. Куда и удаляюсь проводить дни в окружении избранных учеников и их наставников: мне отдых, а им — труд под моим неусыпным взором.