Страница 180 из 281
Да, пожалуй. Я знаю, как поступлю, и знаю, что не все вокруг смогут быть довольны. Многие, но не все. И как раз в числе этих некоторых находятся люди, особенно важные для меня. Но думать о дурном буду, когда придет срок ему наступить, а пока…
— Вы правы. Но именно сейчас меня тревожит уже свершившееся. Я боюсь.
— Боитесь? — Он пристально вгляделся в мое лицо. — Пожалуй. Но боитесь не реальной опасности, а выдуманной. Существующей только в вашем воображении.
Почему-то его слова показались мне обидными.
— Много вы понимаете!
Соглашается:
— Немного. Сам грешу пустопорожними переживаниями. Если желаете доверить свои страхи словам, выслушаю. Если нет, уйду: навязывать вам свое общество против вашего желания я не намерен.
— Вы…
Джерон поднялся на ноги и коротко поклонился:
— Доброго дня, dan Ра-Гро.
Сейчас он, действительно, уйдет, а я останусь. Наедине. С самим собой. Не-е-е-е-ет!
— Постойте!
Он обернулся уже в дверях.
— А я уже.
— Что?
— Стою.
Ахм-м-м-м. И что говорить дальше? Да, в части словесных баталий этот парень не уступит даже Ра-Дьену, самому большому из знакомых мне любителей поставить собеседника в тупик. Стоит, разумеется. И что особенно занятно, никоим образом не показывает, что делает одолжение, задержавшись по моей просьбе. Просто терпеливо ждет. Как же проходили предыдущие годы его жизни, если он ухитрился обучиться искусству, которое я сам только-только начинаю постигать? Впрочем, мне почти все доставалось без особых усилий, и жена в том числе: если бы вынужден был биться за каждый вдох, наверняка, тоже годам к тридцати стал бы спокоен, как скала. Если бы дожил.
— Я не хотел…
— Обидеть? Полно! Простите, что предложил свои услуги, но мне на мгновение показалось, что вы в них нуждаетесь, только и всего. И если я ошибся, то вина за ошибку ложится на меня.
— Вы не ошиблись.
Он прислонился к косяку и спросил:
— Расскажете?
— Вряд ли вам будут интересны мои бредни.
— Важно, чтобы они были интересны вам: считайте, что я… Никогда не откровенничали с зеркалом?
Я фыркнул, вспомнив свое домашнее зеркало. Вот уж перед кем не хотел бы растекаться в жалобах, так это перед заключенным в стеклянную гладь старым ворчуном! Хотя он бы, вне всякого сомнения, потешился бы.
— Я сказал что-то смешное?
— В некотором роде… Просто зеркала бывают разные.
— О да! — Он с какой-то странной грустной нежностью посмотрел на сжатый кулак правой руки. — И каждому из нас уготовано свое. Так о чем вы хотели поговорить?
— Мне нужно съездить в родовое поместье.
— И в чем же дело?
— Боюсь.
— Чего именно? Возвращения к истокам?
— Можно и так сказать… Боюсь встречаться с матерью.
В зеленых глазах появилось искреннее недоумение:
— Почему?
— Она… Ее огорчит мой вид.
— Не понимаю.
— Мои волосы.
— И что с ними такое?
— Они КОРОТКИЕ.
— Ну да, короткие. И выглядите вы очень даже неплохо. Вашей матери больше нравится, когда вы носите косу?
В самом деле, не понимает. Эх, не надо было заводить весь этот разговор. Хотя, а кому еще я могу сознаться в своих страхах? Не с Вигером же откровенничать: он и так всю дорогу обратно смотрел на меня глазами, полными жалости.
— У меня должны быть длинные волосы. То есть, у Стража должны быть длинные волосы, иначе он не может исполнять свой долг.
— Хотите сказать, что сейчас не способны разговаривать с водой?
Тон голоса напомнил дорвавшегося до игры ребенка, а мигом позже…
Правда-правда-правда не можешь? В самом деле, в самом деле, в самом деле? Врешь, врешь, врешь!..
Волна смешливого удивления накатила, сбила с ног, смяла и отхлынула назад. А когда я отдышался, Джерон повторил тот же вопрос, что мгновением раньше наполнял мое сознание:
— Правда?
Могу или нет? И сам не знаю. Сейчас, кажется, читал яснее ясного, но вчера вечером не мог докричаться ни до чьих ощущений, в том числе и своих собственных. Что со мной происходит?
— Судя по многозначительному молчанию, кое-что вы все-таки в моих мыслях уловили. Верно?
— Да, но не уверен, что…
— Вот именно! — Он торжествующе кивнул. — НЕ УВЕРЕНЫ. В этом и состоит ваша главная ошибка. Сомнения излишни, dan Ра-Гро: ваш дар остался при вас, да и не мог никуда деться только от усекновения волос.
— Но…
— Вчера на острове вы ведь тоже кое-что почувствовали. Когда я возился с браслетами.
Какой хитрющий взгляд!
— Подглядывали, признайтесь!
Ну да, подглядывал. Чуть-чуть. И позорно сбежал, едва дверь чужой души приоткрылась пошире.
— Да, имел неосторожность.
— А это было уже после стрижки! Но вы в тот момент еще не осознавали произошедшие изменения, более того, условия были неблагоприятные, однако ничуть не помешали. Улавливаете мысль?
— Признаться, пока нет.
Джерон устало выдохнул.
— Ваша способность говорить с водой не покинула вас. Возможно, и не могла покинуть полностью, даже без подпитки речной водой, а только уснула бы. До лучших времен. А волосы… Они важны, но… Представьте себе воина. Опытного, сильного, умелого. Допустим, у него есть меч: длинный, добрый клинок. Воин прекрасно им владеет и считается непобедимым. Но в какой-то из схваток меч, предположим, становится непригоден к использованию, а возможности заменить его новым нет. Воин остается безоружным. Сравнение понятно?
— Да. И какое отношение оно имеет ко мне? По-вашему, я тоже безоружен?
— Подождите делать выводы. Я сказал «воин», а не «боец». Чувствуете разницу? Воин будет воином даже на смертном одре. Есть в руках клинок или нет, неважно: он сам себе оружие. Самое совершенное. Непобедимое. А сталь… Она всего лишь продолжение пальцев. Перчатка. Но разве, теряя перчатку, вы разучиваетесь пользоваться рукой?
— Получается…
— Волосы — всего лишь инструмент. Они позволяют вам быстрее получать необходимые для анализа ощущения, даже проводят первоначальный анализ, но они не главное. И потом, у вас на теле достаточно волос, чтобы не оплакивать потерянные!
Это верно. Волос много. И то, что он сказал, правда: теперь, немного успокоившись и вспомнив свои ощущения, не сомневаюсь. Все мое осталось при мне. Но…
Как я смогу доказать это маме?!
Джерон, заметив мое смятение, огорченно шмыгнул носом:
— Вижу, не убедил.
— Убедили, уж что-что вы умеете делать, так это убеждать! Но видите ли…
— Другие не поймут, да?
— Именно. Мама не поверит, а если и поверит… Все равно будет считать семью опозоренной.
Он всплеснул руками:
— Пресветлая Владычица, как все запущено! Измерять честь длиной косы? Куда катится мир? Если это возможно… Полагаю, не только ваша мать посчитает короткие волосы позором. Я прав?
— Ага. И она, и друзья, и телохранители, и…
Моя жена. Наис. Боги, о ней-то я и не подумал… Лучше было утопиться.
— Да, на такое количество людей моего дара убеждения не хватит. Но я все же могу попытаться.
— Не нужно: они родились с уверенностью, что у Стража должны быть волосы до пят. И умрут с той же уверенностью. Не стоит тратить силы зря.
Он задумчиво почесал щеку.
— Хорошо, как скажете. Я просто хотел хоть чем-то отплатить за вашу любезность.
— Любезность?
— Вы согласились помочь мне в половине поручений, приняли меня в своем доме, немного познакомили с городом. Не хочу оказаться неблагодарным.
— Неблагодарным?!
Хоть с момента пробуждения поводов для веселья не угадывалось даже за горизонтом, меня все-таки рассмешили.
— Неблагодарным? Ххаг меня задери… Вы спасли меня и считаете ЭТО недостаточной платой? Да я должен вам всю свою оставшуюся жизнь!
Джерон строго сдвинул брови:
— Я просто сделал, что мог.
— Вы были вправе отказаться и не рисковать собой.
— Если есть что-то, посильное мне и невозможное для других, не вижу причины оставаться в стороне. Я не ищу выгоды и не геройствую: просто совершенствую навыки. Вы же посещаете фехтовальный зал?