Страница 144 из 281
Хлоп! Аж в ушах зазвенело. Выпросил-таки пощечину, на свою голову. Что-то все меня сегодня обижают. Наверное, звезды неудачные.
— Ты что себе позволяешь?
— Нет, это что ВЫ себе позволяете?!
Ах, как я люблю женщин в гневе! Любо-дорого посмотреть: грудь вперед, кулаки уперты в бока, губы начинают припухать, по коже разливается румянец… Прелесть неимоверная!
— Объяснись немедленно.
— Да как только… да после всего… еще и издеваетесь… Правду говорят, вы — демон в человечьем обличье! Худший из демонов!
Горячо и познавательно, но совершенно не имеет отношения к теме разговора. Беру на себя труд уточнить:
— Что именно в моих словах так тебя оскорбило?
— Как вы могли спрашивать, если и сами все уже вызнали?
Прямо-таки, воплощение праведного гнева. Может, свести ее с придворным скульптором? Чудная натурщица получится: и форма на месте, и содержания хоть отбавляй.
— Что я вызнал?
Стараюсь спрашивать спокойно и ласково, хотя хорошо знаю на личном опыте: чем мягче себя ведешь, тем больше яришь собеседника. А уж собеседница и вовсе начинает огнем пыхать из ноздрей.
— Про ребенка!
— Какого еще…
Ум-м-м-м-м-м… Болван. Каменный. Круглый. Тупица. Беспросветный. Законченный.
— Ты ждешь ребенка?
— А то вы не знаете!
— От Баллига?
— Ну это уже ни в какие ворота!
Она бы полезла на меня с кулаками, если бы не вспомнила, что стоит, в чем мать родила, и не предпочла кинуть все атакующие силы на приведение себя в надлежащий вид. А я, получив передышку, смог наконец-то сложить один и один, получая предсказуемый, но совершенно не имеющий отношения к арифметике результат.
Следовало ожидать, что они окажутся в постели. И дураку было видно взаимное влечение. Точнее, дуркам моим, которые даже надо мной имеют наглость посмеиваться (когда в их памяти гаснут впечатления от последнего по времени исполнения наказания за какой-либо проступок, а надо сказать, что с памятью у подверженных «водяному безумию» плохо: иногда из нее выпадают целые дни, а то и недели — в зависимости от положения лун в небесах, поэтому мне иногда даже жаль наказывать). Но постель постелью, а служба — службой.
— Как давно это произошло?
— Пять месяцев, — нехотя призналась Кириан.
— Но позволь, на таком сроке должно быть уже заметно! Или я что-то путаю?
— Я… попросила навести «сон».
Р-р-р-р-р-р! Какая мерзость! Насильно замедлять развитие ребенка в утробе — как можно было до такого додуматься? Впрочем знаю, как. Пока Кириан состоит у меня на службе, она не имеет права обзаводиться отпрыском. Хотя бы по той простой причине, что беременная телохранительница будет неосознанно уделять больше внимания своему чаду, а не охраняемому телу. И можно только похвалить женщину за то, что она пренебрегла своим счастьем ради чужой безопасности. А можно отругать, чем я сейчас и займусь.
— Почему вы сразу мне не сказали? Ну хорошо, Баллига ты могла не ставить в известность, хотя уверен, он обо всем догадывался, или упросила молчать, но ты-то, ты сама! Почему ты не пришла и не созналась…
— В совершенном преступлении? — Холодно продолжила мою фразу Кири и была совершенно права: ее предупреждали о правилах и каре за их нарушение.
— Да хоть в чем! Я должен был знать. Это мое право.
— А разве вы…
Она осеклась, глядя в мои глаза.
— Я. Ничего. Не знал.
— Но, я думала…
— Ты думала, что каждый раз, находясь рядом, я читаю твою душу и твои мысли? Так вот, ты ошиблась. Сегодня это случилось в первый раз. И в последний. Ты можешь быть свободна.
— Но…
Черные глаза Кириан растерянно расширились.
— Сейчас я выну «змейку» из твоего тела и убирайся на все четыре стороны.
— Dan Рэйден…
— Ничего не хочу слышать. Мне не нужны слуги, не ценящие самих себя. Повернись!
Она покорно подставила основание шеи ножу и не вздрогнула ни когда лезвие прорезало кожу и мышцы, ни когда серебристое тельце пробиралось наружу, чтобы браслетом обвиться вокруг моего правого плеча.
— Получишь расчет у казначея: извини, у меня при себе нет нужной суммы. Все. Свободна.
Кириан присела, сгребла одежду в ком и почему-то вдруг всхлипнула.
Вот чего не люблю совсем, так это слез. Любых — детских, женских, мужских. Не люблю прежде всего с точки зрения особенностей своей службы: соленая влага, проливающаяся из глаз, усиливает ощущения до той степени, когда самому хочется то ли зарыдать, то ли завыть.
— Отставить слезы!
— Dan Рэйден…
— Что-то еще?
— Отпустив меня, вы же остаетесь… почти один.
Я всмотрелся в несчастное лицо той, что должна бы радоваться, а не огорчаться.
— Тебя это больше не должно волновать.
— Но я… не могу…
— Пройдет. Через месяц из твоей крови вымоет последнюю память о «змейке». Просто потерпи.
— Вы не понимаете… — Кириан горестно приподняла брови. — Я думала… Я боялась, что узнав все, вы накажете меня… и его накажете… А вы…
— Брысь отсюда! И немедленно ищи того мага, который наводил «сон», чтобы он все вернул на свои места!
— Dan Рэйден…
— Брысь, я сказал!
Она покачала головой, споря то ли с моим поведением, то ли со своими мыслями, и исчезла так же беззвучно, как и пришла. Только дверные петли скрипнули.
Да, правильно говорят: беда не приходит одна. Парами они ходят, беды эти. А то еще и тройками. Ну, теперь уже можно считать, что лично у меня двумя бедами стало… Кстати, больше или меньше? Хороший вопрос. Допустим, гибель Баллига, без преувеличения, беда, дурная и нелепая. А вот избавление от ненависти Кириан к бедам никак отнести нельзя: больше на праздник похоже. Только веселиться почему-то не тянет…
Чем я располагаю? Одним трупом и одной беременной телохранительницей, оставившей службу, а с ней и меня на произвол судьбы. В сложившейся ситуации присутствие или отсутствие Хонка становится совершенно незначительным обстоятельством: мне даже проще будет думать, что защиты вовсе не осталось, чем по привычке полагаться на кого-то, кроме себя. А уж полезнее — во сто крат!
Неизвестная мне женщина, воспользовавшаяся оружием, невесть как оказавшимся в пределах Антреи, смутила умы, по меньшей мере, пятерых и едва не достигла поставленной цели, то есть, смерти Навигатора. Хоть я и заявил Ра-Дьену, что не волнуюсь по поводу причин покушения, приходится признать: волнуюсь, и весьма. Причем, наибольшую тревогу вызывает не дерзость убийцы и заказчика, вознамерившихся пресечь жизненный путь человека, представляющего собой бесценное творение богов и природы, а место совершения преступления. Почему был выбран именно мой город?
Навигатор вечно пропадает в разъездах, и уж в дороге подобраться к нему удобнее всего: на любом постоялом дворе или просто посреди леса, на море, в пустыне, да где угодно, но во время движения было бы легче добиться желаемого! И все же убийца позволил жертве прибыть в Антрею, хотя должен был знать, что в означенном городе у Навигатора появляется усиленный эскорт. В моем лице. Так за каким ххагом все случилось здесь?
После дневных размышлений вижу два варианта объяснения нелепости происходящего.
Первое: заказчику было важно, чтобы убийство произошло только в Антрее. Предположения? Никаких. Что ж, оставим эту версию в покое и обратимся к ее сестрице.
Второе: только в Антрее убийца мог действовать наиболее успешно. И вот это допущение уже обзавелось доказательствами в свою пользу.
Незнакомка может оказывать на людей впечатление. По счастью, вполне изгладимое: я не нашел в сознании Кириан следов чужого присутствия. Но сам факт, что злоумышленница способна сбить с толку предположительно неограниченное количество голов, пугает. Единственно, при такой силе влияния должно выполняться ограничение на размеры периметра, и моя уверенность имеет под собой основание, вполне весомое. Я ведь тоже умею «влиять».
Правда, пределы моих способностей простираются в другие стороны, предпочитая качество количеству. Могу шутя управиться либо с тремя телохранителями, либо с одним безумцем. Не без уловок, конечно: в случае с троицей мне помогают «змейки», а в случае с дуркой — его собственная кровь, несущая в себе частицы «лунного серебра». Эта же нарушительница спокойствия хоть и не могла жулить схожим образом, едва не вывела телохранителей из-под моего контроля, воспользовавшись… А чем она, кстати, воспользовалась?