Страница 103 из 281
Не доходя до Нижнего Порта пары кварталов, сворачиваю на узкую кривую улочку, в народе носящую название Загогулина. Как ее именовал официальный план города в Королевской Библиотеке, я не знал отродясь, зато каждый местный житель на вопрос «Как пройти на Рыбный рынок?» охотно пояснит: «Это вам, любезный dan, надо идти вдоль во-о-о-он того забора… Ну да, того, каменного, где сверху железки прилеплены. А когда он закончится — только не прозевайте! — сразу слева Загогулина начнется. Вы не смотрите, что она петляет много: выведет на рынок быстрее самых прямых улиц!». Что верно, то верно, кстати: путь по ней всегда получается короче, хотя кажется, что идешь на четверть часа дольше. Загадка, не находящая объяснения. Поговаривают, что творцом сего странного прохода (кое-где раздвинувшего дома, а кое-где — разрубившего пополам) был маг в состоянии легкого (а может, и не очень) подпития, а причиной стало желание означенного кудесника поскорее попасть из одной части города в другую, минуя многолюдные места. Вот и проложил путь, только не напрямик, потому что в тот момент не соединил бы прямой линией даже две точки, отстоящие друг от друга на ширину ладони… А вообще, встретились бы с ним, сказал бы «спасибо». Искреннее.
Кстати, о рыбках: почему я уверен, что смогу найти то, что мне нужно? Штормило ведь вчера еще с обеда, и рыбаки рано вернулись в порт. Остается надеяться, что среди них был смельчак, переждавший грозу за Янтарной Цепью и доставивший свежий улов с утра пораньше.
Рыбный рынок
Рынок слегка оглушил меня веселым гомоном. Ну конечно, это для некоторых (только не будем показывать пальцем!) начало утренней вахты — время невозможно раннее, а рыбацкие суда уже почти полностью выгрузили предназначенный для продажи товар, и сейчас корзины с серебристыми тушками, щедро пересыпанными льдом, растаскиваются по лавкам. Доходное дело, кстати, поставлять лед: об этом говорит хотя бы факт, что занимаются им гномы — уж эти-то коротышки выгоды не упустят! Любопытно, что видят они ее там, где все остальные поначалу носы воротят, а потом спохватываются и начинают причитать: ой, а мы первыми об этом задумались… Вы-то задумались, а они взяли и сделали. Правда, в последнее время очень часто попадаются подделки. Какие? Ледяные, конечно же! Не «кристально чистые ледники Ринневер», а нечто смороженное из мутной воды неизвестного происхождения. И вдвое дешевле, что немаловажно. Спору нет, свою задачу и этот лед выполняет вполне успешно. Есть только одно «но»: если вовремя не убрать с него рыбу (мясо, овощи — по вашему предпочтению), она приобретет привкус каленой стали. Пробовали на язык лезвие ножа? Вся приготовленная пища будет с таким «ароматом». Есть можно, но удовольствия маловато.
О, в этих рядах на качестве товара не экономят: радужные переливы чешуи спорят блеском с ледяным крошевом. И запах свежий, дразнящий: так и хочется плюнуть на все, добраться до ближайшего пирса и сигануть в изумрудные волны… Может, так и поступлю, но попозже. Когда разберусь с делами. И если позволят, что вряд ли.
Нет, сюда мне не надо: здесь рыба, рассчитанная не столько на изысканный вкус, сколько на тугой кошелек. И туда не надо, там торгуют речными деликатесами. А надо мне… В самый зад. В задние ряды, то есть. В самые вонючие ряды.
Воняют они, кстати, не из-за прижимистости лавочников, считающих каждого «быка», когда речь заходит о покупке подводы льда, а из-за самого товара. Морская рыба, знаете ли, пахнет. Особливо некоторая, но она-то мне и нужна: две недели кряду Микис не желает видеть на своем «столе» ничего, кроме камбрии — не побоюсь этого слова, выродка в славной семье обитателей моря. Довольно вкусная и питательная, она имеет запах слишком сильный, чтобы быть приятным. Скажу больше: достаточно пяти минут вдыхания, чтобы возненавидеть рыбу вообще, и камбрию в частности. А когда кошачья морда, только что отвалившаяся от миски, тычется вам в лицо, благоухая, как целый ряд на рынке… Хочется навсегда уехать от моря подальше. Очень хочется. Полчаса примерно. Потом привыкаешь. Вот и я, сделав несколько вдохов, отставил неприятные ощущения в сторону. Впрочем, мне чуть проще, чем всем остальным, потому что запахи воспринимаю несколько в ином ключе. Работа у меня такая: нюхать. А иногда — и вынюхивать…
О, нашел! Узкий прилавок, притулившийся к глухой стене дома. Навеса нет, пристройка для хранения товара отсутствует, значит, хозяин либо рассчитывает продать рыбу до того, как солнце засияет в зените, либо… Не особенно заинтересован в выручке. Бывают, кстати, и такие, по разным причинам ставящие во главу угла процесс, а не результат. То есть, и результат тоже, но временами совершенно не очевидный.
Сухонький мужичок с выцветшими до грязной белизны волосами нарочито медленно вытер ладони о фартук и, прищурившись, поинтересовался:
— Прицениться желаете, али просто смотрите?
— Одно другому не мешает, милейший, — огрызнулся я.
Ненавижу услужливых торговцев: если мне что-то понравится или покажется заманчивым, сам спрошу. А лезть с советами не надо! От чужих мнений только голова пухнет, а пользы не прибавляется.
— Как угодно, — качнул головой хозяин лавки, но на него я уже не смотрел, потому что…
В ноздри ударил привычный, но совершенно неожиданный в такое время и в таком месте запах.
Чужак. По меньшей мере, один. Совсем рядом: кажется, только руку протяни… Но — где? И насколько он может быть опасен? И почему я не захватил с собой мою острозубую daneke? Все, что имеется из оружия — нож. Можно сказать, столовый: колбаску порезать, ногти почистить. Плохо. Очень плохо. Но дать себе приказ к отступлению не могу. Поздно. Встал на след.
И тянет чужим именно от корзин с рыбой… Придется взглянуть поближе. Нет, залезть внутрь.
— Позволите выбрать самому?
Спрашиваю только из вежливости. Даже если будет против, начну копаться в скользких чешуйчатых тушках.
— Благородный dan знает толк в рыбе? — С некоторой ехидцей в голосе торговец задает встречный вопрос.
Угу. Знает. В поедании рыбы, в основном.
Стоп. «Благородный dan»? Это с какого же перепуга он так меня именует? Благородного во мне сейчас — только происхождение, потому что одет я серенько: горожанин с доходами средней руки, не более. И косу заплетал наспех. И шляпу на голову нахлобучил. Золота на себе не ношу, иных драгоценностей — тоже. Так откуда рыночный торгаш вытащил «благородство»? С моей-то помятой после вчерашней пьянки рожей?
А?
Э…
О.
Рожа у меня выбритая, пусть уже не гладко, но все еще пристойно. А ты наблюдателен, дяденька… Почему мне не нравится сей факт? Ладно, оставим «на потом». А сейчас…
Откидываю крышку ближайшей ко мне корзины и тупо смотрю на начинающую блекнуть сизую чешую, усыпанную мутными кристаллами. Так, емкость не особенно большая, и если в ней прячется человек, то рыбины сверху лежат слоя в два-три, не больше. Засучиваю рукав и запускаю правую руку в холодное и скользкое нагромождение результатов ночного улова. Бр-р-р-р-р! Отвратные ощущения. Впрочем, я ведь не исследую нутро корзины, а ищу вполне определенную вещь. Которой здесь, как это ни печально, не наблюдается. Переходим к следующей.
По закону подлости, удача улыбнулась мне только на пятой и, соответственно, последней в ряду корзине. Порядком озябшие от нырков в ледяное крошево пальцы нащупали ременную петлю и потянули за нее. Вверх. Скидывая лед вперемешку с камбрией на каменные плиты настила торговых рядов и отправляя туда же «потайную» крышку. Сосуд с двойным дном? Проходили, и не раз. А что в нем?
Заглядываю в тень плетеных стенок. И тень отвечает мне взглядом. Очень испуганным и очень жалобным. А спустя мгновение начинает плакать ребенок.
Пост Городской стражи в Нижнем Порту,
вторая треть утренней вахты
— Мне, право, неудобно просить вас, dan Рэйден, но не могли бы вы еще раз изложить обстоятельства, связанные с обнаружением хэса[38]?
38
Хэс — искаженное и сокращенное от haаzen — «вторгшийся без дозволения».