Страница 136 из 334
И что с того?
«У тебя появился удачный опыт... И твоя Сущность впитала его...»
Всё равно, не понимаю...
«От Зова не было бы никакого толку — рядом нет никого стоящего... Ты, осознанно или нет, изменил чары эльфки...»
На таком расстоянии?
«Глупый...» — хихикнула Мантия и замолчала, а я снова уставился на вызванную.
Кто же ответил мне на сей раз? Точнее, кто ответил эльфке — звала-то она... Эта девица на представителя расы листоухих не похожа. Но и на человека, в полном смысле этого слова, не тянет. Что-то в ней странное есть... А впрочем, к чему эти рассуждения? Она пришла на помощь? Да. Так примем её услуги с распростёртыми объятиями!
Я подмигнул воинственно настроенной пришелице и, чуть ли не одними губами, спросил:
— Возьмёшь среднюю линию, g’haya[53]?
Она моргнула. Сузила глаза, подарив мне изучающий взгляд. Мгновение — и маленький рот расцвёл хищной улыбкой:
— О чём речь?
И события пустились вскачь.
Девица оттолкнулась от земли, как от натянутой тетивы, и не хуже стрелы взмыла над нашими головами, проделав в воздухе изумительной красоты кувырок. Впрочем, мне некогда было восхищаться ловкостью: как только серая тень покинула земную твердь, угрюмый солдат, стоявший сзади и чуть справа, подался вперёд, почти поравнявшись со мной, словно надеясь достать девицу ещё в самом начале полёта. А я... Я метнулся назад, пальцами цепляясь за предплечье руки, в которой подрагивал меч. Пока угрюмый осознавал, что происходит, ваш покорный слуга, краем глаза отметив, что блондин взмахнул оружием где-то вверху, подстроился под ритм движения правого конвоира и потащил руку солдата влево. Вонзая меч прямо в бок блондину. Тот хлопнул ресницами, растерянно перевёл взгляд в нашу сторону, а мой правый локоть уже летел в лицо угрюмому. Похоже, удалось сломать нос...
Пару мгновений, в течение которых угрюмый старался справиться с болью и выдернуть меч из рёбер своего сослуживца, я употребил на то, чтобы, рухнув на одно колено, подобрать клинок, выпавший из пальцев блондина, и нанести оставшемуся в относительной неприкосновенности противнику удар. Снизу. Под полы расшитой сталью куртки. Куда-то между ног, если быть точным.
Угрюмый взвыл, но я уже откатился в сторону, избегая слепых взмахов клинка...
Со своими «врагами» мне удалось разобраться достаточно быстро. Но девица... Девица была ещё быстрее. Когда я обернулся, чтобы посмотреть, как обстоят дела с другими членами отряда, моему взгляду предстали два трупа, в неудобных позах лежащие на притоптанном снегу.
Фрэлл, я совсем забыл! Арбалетчик... Вот сейчас получу в спину...
Но он тоже был мёртв. Девица не успела бы до него добраться... Тогда — кто?
Неожиданная помощница оценивающе взглянула на результат моих усилий и кивнула:
— Неплохо. Стиль есть.
Я хотел спросить, кто она такая, но девица поспешила к той, ради кого, собственно, и затевалась вся эта свистопляска. Одним быстрым движением разорвав путы эльфки, воительница бережно взяла её под локоть:
— Как ты, милая?
— Благодарю тебя... g’haya, — эльфка тряхнула головой, сбрасывая капюшон, и я... до боли сжал кулак.
Это лицо я никогда не забуду. Полускрытое локонами цвета старой бронзы, оно ещё хранило следы шрамов. Невозможно-тёмные — глубже всякой морской пучины — глаза встретились с моими...
Если бы я знал... Если бы я знал... Я бы придушил тебя, lohassy!
Мантия надрывается от хохота.
Чего ржёшь?
«Ты восхитительно везуч...»
Да уж, так везёт только дуракам...
«Ещё — пьяницам... А ты у нас кто?...»
Лучше бы был пьяницей! Не могла сказать... Ты же знала, поганка!
«Я не считаю себя вправе давить благородные порывы твоей души...»
Ах, благородные? Ну, я тебе...
«Что сделаешь?...» — искреннее любопытство.
Придумаю! — мрачно пообещал я, отвечая на взгляд эльфки.
— Здесь поблизости живут люди? — о, вопрос к вашему покорному слуге.
— Да, сколько угодно.
— Этой женщине нужен покой и отдых. И присмотр — тоже, — заявила воительница.
— Если идти по следам, — я махнул рукой в направлении, которым следовал от дома Гизариуса, — придёте к обиталищу доктора. Уверен, он будет счастлив оказать посильную помощь.
— А ты? — сияющие глаза девицы чуть расширились.
— Какая разница?
— Останешься здесь?
— С трупами что-то надо делать, разве нет? — огрызнулся я. — Поторопитесь, девочки: не ровен час, ещё кто-нибудь заглянет на эту милую полянку...
— Ты прав, — усмехнулась девица. — Мы поедем!
Она помогла эльфке сесть в седло одной из лошадей — самой смирной на вид, а сама легко вспорхнула на коня, судя по богатой сбруе, принадлежавшего самому капитану. Не прошло и вдоха, как, взметнув за собой клочки снега и вязкой земли, всадницы растаяли за частоколом деревьев.
Я сплюнул и выругался. От души. Не слишком витиевато, но горячо.
Как всё мерзко складывается! Своими собственными руками... Рискуя жизнью... Выбиваясь из сил, можно сказать! И что я сделал? Спас от смерти ту, которую имею полное право распять на том самом дереве, где мог качаться мой труп. Что теперь? Теперь я даже и помыслить не могу о причинении вреда эльфке! Теперь я для неё — seyri, если не сказать хуже... Думаете, тот, кто сберёг чью-то жизнь, может ей свободно распоряжаться? Если бы! Спасённая чужая жизнь ручейком вливается в реку вашей собственной, растворяясь в бурном потоке...
Я ненавижу эльфку. Но даже пальцем не трону. Потому как, дурной это будет поступок: забирать свой подарок обратно. Я и не буду. Но только и объятий не раскрою. Не заслужила, листоухая...
Оставив на время споры с совестью, окидываю взглядом поле недавней битвы.
Итак, что мы имеем? Пять трупов. Ну, поскольку два из них я сотворил лично, вопросом меньше. Идём дальше... Капитан и воин рядом с ним явно заколоты. Но чем? Не припомню оружия в руках спасительницы, явившейся по Зову эльфки... Прятала под одеждой? Всё может быть, но я не уверен. Разве только в рукавах... Тонкие прямые лезвия длиной с ладонь... Да, не длиннее. Ладно, приду — спрошу.
О, арбалетная стрела! Воткнута в землю недалеко от тела угрюмого воина. Похоже, стрелок целился во вновь прибывшую воительницу. Но не попал. Девица отбила её в полёте? Ну, сильна! Пожалуй, не буду с ней ссориться. Ещё порежет на ленточки между делом...
Второго выстрела не было, потому что кто-то прикрыл нам спину. Кто?
Я присел рядом с трупом и провёл пальцами по рассечённому горлу арбалетчика. Кто бы это ни сделал, он постарался не оставлять лишних следов. По крайней мере, на теле жертвы. Магией не пахнет. Птица? Я поднял голову, прикидывая траекторию полёта. Возможно... Кто-то где-то пролетал... Если моим спасителем был некто пернатый, то он сделал это «на ходу» — ни на одной близлежащей ветке, откуда мог бы спикировать крылатый убийца подходящего размера, снег не был потревожен. Из ниоткуда в никуда. Птичка, значит? Быстро густеющая на морозе кровь плёнкой облепила пальцы. Птичка... Я бы поверил, если бы... Если бы не странный всплеск Пространства, погладивший мой висок во время схватки. Словно занавеска на окне приподнялась, пропустив чей-то любопытный взгляд, и снова вернулась на место...
Выпрямляюсь и грозно спрашиваю:
— Чья Тропа нарушила покой этого места и мой покой? Покажись!
Пауза. Небольшая, но какая-то... укоризненно-насмешливая. Только не...
Гладь морозного воздуха помутнела, поросла белоснежными кружевами, похожими на узоры инея, вздрогнула и разлетелась в стороны радужными искрами. Ничего, не скажешь, эффектно! Впрочем, та, что ступила на поляну, когда последняя крупица замороженного Пространства исчезла в недрах сворачивающейся Тропы, не нуждалась в излишнем украшательстве своих действий. И вообще в украшательстве не нуждалась...
Ростом примерно с меня, но на этом сходство и заканчивается. Лазурь бесконечно мудрых и лукавых глаз обрамлена веерами длинных белоснежных ресниц, на кончиках которых подрагивают кристаллики снежинок, но не тех, что сыплются с неба по три месяца в году (а бывает — и дольше), а созданных ювелирной магией. Последний «всхлип моды» в Домах? Когда я уходил, сие украшение категорически не принималось тамошним обществом... Ореол белых — до голубизны — мелко завитых локонов. Кожа жемчужно-розовая, гладкая, как полированная сталь: кажется, что на ней ни единая капля воды не удержится. На губах, подчёркнутых помадой цвета самой спелой вишни, с отливом в синь, небрежно расположилась вежливо-вызывающая улыбка. Черты лица настолько сообразны друг другу, что ничего нельзя отнять и не хочется прибавить. Королева снегов и крови... Очень горячих снегов, надо сказать: хотя она зябко скрестила руки на груди под накидкой из шкурок полуночных лис, во всей позе чувствуется напряжение сжатой пружины: вот-вот взорвётся невероятным движением, и тот, кто не успеет отскочить... Рискует быть уничтоженным. Окончательно и бесповоротно. Но такая участь покажется ему желанной...
53
g’haya — дословно, «подруга». Так именовали воительниц, наравне сражавшихся рядом с мужчинами в битвах Долгой Войны.