Кащей. Трилогия

Спать царевичи тоже не намеревались. Удобно устроились на вишне и, судя по всему, готовятся к сражению.

— Что за бред? — возмутился Кащей. — Полевые испытания оружия перед битвой со мной? В ночное время? На деревенских лунатиках? Лично я предпочитаю воевать в светлое время суток.

Днем легче уворачиваться от стрел противника. Ночные снайперы считают себя непревзойденными профессионалами и готовы превратить любую мишень в подобие ежика. Замучаешься потом выдирать из себя стрелы и металлические наконечники. Последние особенно, из-за специфики их извлечения.

К деревне шли непонятные химеры, от вида которых Кащея непроизвольно потянуло за мечом-кладенцом. Но они пропали так же быстро, как и появились, сменившись другими личностями.

Развернувшаяся чуть позже бойня повергла его в задумчивость. Кем бы ни были новоявленные монстры, но ничего хорошего от них ожидать не приходилось.

— Отстаю от жизни, — задумчиво пробормотал он. — В моих землях новые паразиты.

Кащей переключился на дивный город Славноград, удостовериться, что там ничем подобным пока не пахнет. В принципе так оно и было, но перед воротами стояли повозки с людьми, а какой-то человек размахивал руками и что-то громко кричал стражам на стенах. Мост через ров был поднят, а ворота закрыты. Люди держали при себе заостренные жерди и дубины, словно ожидая нападения. Стражи взирали на потуги кричавшего, но ничего не предпринимали. Ночные путешественники выглядели не ахти какими воинами, но в любой момент из засады могли выскочить отряды кочевников, и тогда беды не оберешься. Самым логичным поступком со стороны охраны было не обращать внимания на призывы и требования до утра. Человек устало обругал все мыслимое и немыслимое население всех существующих и вымышленных миров, плюнул и вернулся к своей телеге. Кащей заинтригованно ждал продолжения. В обычное мирное время вот так кричать перед воротами — явный шанс попасть на тот свет. Разгоряченные криками, стражи сначала вдоволь настреляются и только потом соизволят выйти уточнить, в чем, собственно, дело. И ничего не узнают, потому что единственное умение мертвых — непоколебимо молчать. Но теперь, после похищения царевны, стражи не рисковали лишний раз отвлекаться на всяких там крестьян.

С первыми солнечными лучами зазвенели толстенные цепи, мост стал медленно опускаться, и ворота тихо раскрылись. Плотники уже поменяли сломанные Кащеем перекладины, но старые оставили на месте, и те были сложены штабелем около стены.

— Но! — скомандовал Бабай. Лошадь тронулась с места.

Суровые стражники у ворот перекрыли проезд.

— По какому делу? — грозно спросили они. Бабай продемонстрировал медальон.

— Новости от царевича Ярослава, — лаконично ответил он.

— А они? — страж кивнул на спящих Аленушку и Иванушку. — Это тоже новости?

— Для родственников царевича Артема — еще какие — ответил Бабай. — А в чем дело?

— Проезжай! — равнодушно объявил страж, проигнорировав вопрос. — Не забудь заплатить пошлину.

— Бог подаст! — усмехнулся Бабай. Стражник побагровел. Но не успел он покрыть нахала великим и могучим, как кузнец сам на повышенных тонах выразил свое отрицательное мнение относительно казнокрадства и незаконных поборов. Из будки выскочил начальник стражи, безуспешно пытаясь вклиниться в его страстный монолог, но получил и свою порцию на орехи.

— Сарыч! Ты, что ли? — воскликнул он, приглядевшись.

— А кто еще? — рявкнул Бабай. — Совсем своих ребят распустил. Останься я на месте, я бы таких со стены в свободный полет отправил!

Страж заподозрил неладное, захлопнул приоткрытую пасть и вовремя улизнул.

— Народ мельчает, — пожаловался начальник. — Все хотят жить припеваючи.

— В деревню на год! — отрезал Бабай. — Они у меня так напоются, что от сверчковой трели шарахаться начнут!

— Вернешься обратно? — без особой надежды в голосе поинтересовался начальник. — Не обидим званием.

— Снова подковерные интриги? — воскликнул Бабай. — Нет уж, уволь! Ты знаешь, я скор на расправу. Кто брехать начинает, тот долго не живет.

— Да… Ты всегда был таким… жестким.

— Справедливым, — уточнил Бабай. — А теперь меня здесь нет, и что? Сплошняком одна коррупция. Это и есть ваш идеальный мир?

— Охотно бы с тобой поспорил, но ты полностью прав.

— А убрать это безобразие — кишка тонка?

— Как видишь. Я не ты.

— Вы все — не я! — уточнил Бабай. — Проводи к царю, у меня срочное дело.

— Насколько срочное?

— Если опоздаю, то нам всем будет крышка. И без могильного надгробия. Смертельная война. Устрой крестьян, им больше негде жить.

Начальник стражи побледнел.

— Проезжай! Проводить?

— Меня?

Начальник махнул рукой: гость с таким же успехом мог провести экскурсию для хозяев города.

— Вот за что я люблю военных, так это за сообразительность, — пояснил Бабай проснувшейся Аленушке. — Мы в столице.

Изображение города сменилось галактической рекламой. Кащей помянул недобрым словом того, кто сожрал яблоко, и вышел из комнаты. Воздействие прибора закончилось. Хорошо, что он держался за него всего семь секунд.

— Ну, Мария, что новенького? — первым делом спросил он, давая понять, что все вернулось на круги своя.

— Зеркало! — ответила Мария. — Я себе такое никогда не поставлю.

— Да? Почему?

Отражение было пострашнее, чем встреча ночью со стаей волков-переростков — зеркало искривляло изображение самым немыслимым образом. Смотревший мог видеть себя то святым, то монстром, но явно никак не тем, кем он являлся на самом деле.

— Поставлю его перед входом, — решил Кащей.

Мария протянула ему завязанную папку. Кащей безуспешно развязывал ее, пока не сообразил, что узелок декоративный. Папка открывалась нажатием на выпуклость в виде стрелки. Он раскрыл ее, и оттуда полыхнуло синим пламенем.

— Ух! — Кащей отпрянул, захлопнул папку и прочитал микроскопическую надпись на обороте: «Плитка дорожная. Открывать осторожно!»

Положив ее на законное место, он взялся за шкатулку, не закрывавшуюся, пока она была пустой. Как только Кащей скомкал и положил внутрь распрямляющийся листок с надписью «идеально гладкая поверхность», шкатулка закрылась и открыть ее стало невозможно.

— Посмотреть бы, как он сейчас выпрямится! — хитро заметил Кащей и тут же вздрогнул от треска дерева: листок пробил стенки и выпрямился, разрезав шкатулку пополам. — Вот гадость!

Он убрал половинки шкатулки на самую верхнюю полку и схватился за странный мешочек, который начал истерически хохотать, как только его взяли в руки. Кащей озадаченно посмотрел на дикий мешочек и попробовал его открыть и посмотреть, кто там так заразительно смеется. Напрасно, только попусту потратил кучу времени — мешочек не раскрывался и не разрывался, выдерживая Кащееву титаническую силу.

— Придумают же всякую дребедень! Делать было нечего? — воскликнул он недоуменно, но вопрос остался без ответа.

— Наверное, — предположила Мария, — это сделали для того, чтобы развеселить грустную толпу. У нас часто бывают такие дни, когда улыбаться совершенно не хочется. Бывает, погода плохая, ураганный ветер, или просто настроения нет. Мешочек здорово пригодился бы.

— Не думаю, — ответил Кашей. — Заразный смех, он, конечно, хорош, но до определенного времени. Я просто уверен в том, что тебе надоест держать его в руках. А когда у тебя будет плохое настроение, дикий смех будет раздражать. Знаю по личному опыту. Потому что смех будет звучать издевательски.

— Не может такого быть!

— Сейчас продемонстрирую. Ты садись, в ногах правды нет… а… ты уже сидишь… на моем кресле… Удобно?.. Еще бы!.. Вот смотри! — Он вытянул перед собой мешочек. — Я похитил царевну!

— Хи-хи-хи! — засмеялся мешочек.

— Я разогнал лучшую стражу царства!

— Ха-ха-ха! — Смех становился все сильнее.

— Я показал им, где раки зимуют!

— О-ха-ха! — Мешочек просто распирало от смеха.