Страница 8 из 295
Человек смотрит на меня, и в странных глазах, серых, с круглым зрачком, я вижу зеркальное отражение своих мыслей. Не очень лестное для эль-ин отражение.
Он понял. Хорошо. Я боялась, что придется долго и нудно объяснять.
– Подобные способности представляются мне весьма удобными, не так ли, эль-леди?
Аррек говорит медленно, немного растягивая звуки, и речь его по богатству интонациями и выразительности приближается к речи эль-ин. Голос мягкий, теплый и приторно-сладкий, с гнильцой. Он обволакивает пушистым одеялом. Удушающе-теплым. Как сладковатое дуновение смерти. Я знала, что арры возвели контроль над голосовыми связками в ранг искусства, что они способны лишь с помощью голоса, без всякой телепатии, внушать людям что угодно, добиваясь рабского подчинения. Теперь я понимаю, что это значит. Приходится дважды провести коррекцию восприятия, чтобы не утонуть в этих гневно-сладких интонациях. Чтобы не начать чувствовать к себе то же отвращение, что столь демонстративно выказывал он. Это было бы уже избыточно. Вряд ли я способна ненавидеть себя больше, чем теперь. Всему ведь есть предел.
– И что вы пытались этим доказать, дарай арр-Вуэйн?
Он замолкает. Неподвижен, далек и чужд, как никогда прежде. И это холодное, выращенное в атмосфере чудовищной политики Эйхаррона существо пытается убедить меня, что ему есть какое-то дело до постоянности моральных установок или цельности человеческой личности?
Смех и грех.
– Я в вашей полной власти сейчас. Если я вызываю у вас такое отвращение, убейте меня и покончим с этим. Повлиять на мое сознание у вас все равно не получится. Мы слишком разные.
Он смотрит на меня. Затем склоняет голову.
– Прошу прощения, Антея-эль. Я потерял контроль над собой. Больше этого не повторится.
Ах-ха, потерял. Хоть бы соврать потрудился красиво, сияющий ты мой.
– Что такое Ауте?
Ну и вопрос. Что такое Ауте? А что такое Бог? И что такое жизнь? А концепцию бесконечности и замкнутости всего ему изложить не надо? В курсе лекций года на три?
– Вы задаете очень сложные вопросы, дарай арр-Вуэйн.
– А другие задавать не имеет смысла.
И то верно. Но как объяснить необъяснимое?
– Ауте – это все. Вся Вселенная, все, что существует и что не существует тоже. Объективная реальность. Леди Бесконечность. Можете называть ее нашей Богиней.
– Богам поклоняются. С ними не воюют. А вы, насколько я понял, всю свою историю воевали с каким-то из воплощений Ауте.
Я иронически повожу ушами.
– Ну-ну. Человек, разбирающийся в нашей истории. Интересней было только, когда один оливулский профессор полдня взахлеб рассказывал мне, что мы находимся на стадии феодальных отношений с элементами общинного родового владения.
– Разумеется. – Невероятно, сколько оттенков может быть в одном слове, даже не подкрепленном сен-образом. Вот сейчас он, кажется, смеется над людьми и над эль-ин вместе.
Я неожиданно чувствую почти детскую обиду. И глупые слова срываются с языка прежде, чем я успеваю их осознать:
– Не вижу ничего смешного. Ваши, человеческие, понятия о религии не менее глупы. Единое сущее, сотворение мира, божественная воля, да поможет мне Вечность! Сатана! Дьявол! Демоны! Знаете, меня особенно завораживают ваши представления о зле и его воплощениях. Если на свете действительно существует какой-нибудь Дьявол, это, должно быть, очень несчастное существо. И ему не слишком нравится его работа. А концепция Бога? Если после смерти я вдруг встречусь с этим ответственным за сотворение вашей реальности, у нас с ним будет долгая и содержательная дискуссия по многим-многим параграфам Кодекса Сотворения!
Он смотрит на меня, и в бесстрастном выражении сияющего лица угадывается некоторая ошарашенность, хотя я чувствую, что ему смешно. Но дарай дипломатично решает игнорировать последнее крамольное предположение.
Хорошо. Хоть у одного из нас хватило ума не ступать на шаткую почву человеческих предрассудков.
Нет, пора возвращаться к делу, пока мы не влипли в серьезный конфликт.
– Ауте, с которой мы, по вашему определению, «воевали», – это в принципе просто физическая аномалия, сферой охватывающая Небеса Эль-онн. Оттуда время от времени «всплывает что-нибудь»: стихийное бедствие, новый монстр, новый вирус. Черт в ступе. Иногда с этим действительно приходится воевать, но чаще – приспосабливаться. Изменяться. Как только мы познаем новое явление, оно перестает быть Ауте и становится Эль.
– Становится эль-ин?
– Ну-у, в некотором роде. Эль – это все, что известно эль-ин. А знать – значит властвовать.
– Значит, Ауте, как философское понятие – это все, что не является Эль.
Вскидываю уши и насмешливо прищелкиваю языком:
– Вы только что дали лучшее определение, какое мне до сих пор доводилось слышать. Ауте… Леди Вероятность или Леди Удача. Когда ты подбрасываешь монетку и смотришь, выпал орел или решка, – это Ауте. Ей решать.
– И она ваша Богиня.
– Не в том смысле, который в это вкладывают люди. Богам поклоняются. Мы Ауте в лучшем случае используем как точку средоточия для медитации. Хотя чаще всего мы просим о снисхождении или жалуемся.
Его глаза расширяются, губы чуть вздрагивают, потом как-то болезненно кривятся, и дарай-князь начинает хохотать. Искренне и беззаботно, откинув назад голову. Его смех кажется легким, невесомым, но в то же время почти осязаемым. Никогда такого раньше не слышала. Смех похож на множество воздушных шариков, которые вдруг начинают бестолково метаться вокруг меня, задевая за кожу и вызывая мурашки. Я удивленно смотрю на Младшего сына Вуэйнов, пытаясь сообразить, что же это я такого сказала.
Наверное, именно эта растерянность и спасла меня от очередного приступа ненависти.
Наконец Аррек успокаивается. Не знаю, оскорбляться мне или нет. Конечно, пусть он лучше потешается, чем вычисляет, не выгодней ли меня убить, но ведь одно другого не исключает.
– Простите меня, Антея-эль, я не должен был смеяться.
Да, не должен. Да поможет Ауте тому, кто с таким чувством юмора окажется на Эль-онн. Помощь ему оч-чень потребуется.
Дарай-князь снова становится серьезным. Интересно наблюдать, как меняется выражение его липа. У эль-ин изменение настроения отражается внезапно, как будто кто-то переключает невидимый рубильник. Вправо – беззаботная веселость, влево – убийственная ярость. У Аррека изменения происходят плавно, текуче и… очень красиво.
Так красиво, что, залюбовавшись им, я оказываюсь совершенно не готовой к новому вопросу.
– Люди для вас – Ауте?
Та-ак. А вот здесь мы вступаем на новую дорожку. Концентрируюсь на своих ушах, так и норовящих суетными движениями выдать что-нибудь лишнее.
– Для нас все – Ауте. В некотором смысле Ауте включает в себя и Эль, и эль-ин. Об этом очень трудно разговаривать на вашем языке. Понятия слишком многозначны. Так и тянет добавить несколько сен-образов.
– Я заметил. У вас над головой клубится что-то такое эмпатически изящное.
Вскидываюсь. Полусформированный образ, да еще появившийся помимо моей воли – такого я не допускала с тех пор, как мне сравнялось семь лет. Что он смог уяснить? Бездна и ее порождения, язык эмоций не требует перевода!
Арр-Вуэйн красив, спокоен и нереален, как вечерний бриз. Явно понял больше, чем стоило ему открывать. Опять я недооценила проклятого арра. Как Целитель, он должен иметь эмпатические способности на порядок выше среднего эль-ин. И, похоже, успел уловить даже больше, чем сен-образ, считав информацию прямо с моего сознания. А я не заметила, не почувствовала боли…
По позвоночнику прокатывается щекочущая волна страха. И гнева.
Наверно, я сморозила бы что-нибудь глупое, но тут человек вновь пошел в наступление.
– Что означает этот образ? Который появился, когда вы говорили об эль-ин как о части Ауте? Цельность, единство многого в одном, подвижность, надвигающаяся опасность, отрицание… Это ваша личная эмоциональная окраска или она входит в понятие?