Страница 53 из 94
— Я говорю так, как было на самом деле, — огрызнулся Морозов, — спросите у часовых, они тоже видели огонь, когда тот уже бушевал.
— Сейчас! Побегу я матросов опрашивать, — возмутился Масюнин, — после смены, немедленно ко мне.
Командир резко развернулся спиной к лейтенанту и направился к месту пожара.
Он окинул взглядом всех стоящих возле пепелища и сказал:
— Товарищи офицеры, дайте возможность пожарным сделать свое дело, а пока все ко мне в кабинет, нечего затаптывать следы и возможные улики. Еще нужно установить причину пожара. Я правильно говорю, товарищ майор? — обратился он к стоящему рядом Чернову.
— Так точно, — по-военному ответил Игорь, — но я останусь здесь, мне нужно еще кое-что выяснить.
— Не вопрос, только потом если что-то будет интересное, меня проинформируйте, — усаживаясь в автомобиль, сказал командир. Он откинулся в кресле и, устремив взгляд вперед, дал команду водителю двигаться в сторону штаба. Остальные офицеры последовали его примеру, рассаживаясь по служебным автомобилям.
Игорь, проводив взглядом отъезжающих, попросил у лейтенанта Морозова фонарик и стал осматривать место происшествия. Еще раз опрашивать дежурного, он посчитал лишним, так как тот был потрясен произошедшим и вряд ли мог вспомнить какие-то детали без наводящих вопросов.
В радиусе 20 метров от дымящихся руин домика, снег был утрамбован, как на дороге, ногами пожарных и приехавших начальников. Тем не менее, Чернов решил осмотреть прилегающую к месту пожара территорию. Двигаясь по спирали вокруг домика, он с каждым кругом удалялся все дальше и дальше от пепелища. Пожарные смотрели на него с недоумением, некоторые прятали улыбки, покручивая палец у виска. Не обращая ни на кого внимания, Чернов шел по глубокому снегу, освещая фонариком каждый сантиметр белой поверхности, и очень сожалел, что не надел унты. Через полчаса поисков его ноги до такой степени закоченели, что не чувствовал кончиков пальцев. Февральский мороз в Заполярье был в своем апогее. Наконец, когда Игорь удалился от места пожара метров на 40, то увидел торчащий из снега осколок стекла. Он взял его в руки, повертел и хотел выбросить подальше, посчитав, что его отбросило в момент нагрева окна, но в последний момент остановился. Его внимание привлек край, не тот, который был закреплен штапиком на окне, а тот, который отломился. На этой стороне был виден четкий и ровный рубец от стеклореза, а по середине просматривалось темное матовое пятно. Чернов потрогал его пальцем, оно напоминало след пластилина. Игорь аккуратно положил находку в целлофановый кулек, который всегда у него был в куртке и сунул в нагрудный карман. Не оглядываясь по сторонам, он обратил внимание, что из массы следов вырисовалась одиночная дорожка, ведущая в балку. Чернов, не затаптывая вмятины в снегу, пошел туда, откуда они исходили. Буквально, через 20 метров, следы резко пошли вниз и строения стоянки сразу пропали из виду. На самом дне балки Игорь увидел свежую лыжню. По своей ширине следы были явно не от спортивных лыж, а скорее от охотничьих. По характерному следу, можно было определить, что лыжник не скользил на них, как спортсмены, а шел по снегу короткими шагами. Батарейки в фонарике уже садились, но Игорь, нагнувшись над следами обуви, заметил, что на них нет оттиска протектора. Такое могло быть только на старых унтах, так как фирменная подошва клеилась у них прямо на войлок и после нескольких лет хождения по снегу, отпадала сама собой.
Теперь сомнений у Чернова не было, поджог был умышленный. В связи с этим, возникло множество вопросов, но самых главных из них два: Кто? И ради чего?
Все, что Игорь предполагал найти, он нашел. Быстро поднявшись к месту пожара, едва переводя дыхание, он подошел к лейтенанту Морозову, курившему возле эскадрильского модуля. Тот уже заметно успокоился и равнодушно наблюдал за работой пожарных, которые, в свою очередь, продолжали заливать остатками пены дымящиеся руины. Этого офицера в гарнизоне знали все, он был не просто военнослужащим, он был местной достопримечательностью. Единственный офицер, которому за всю службу трижды присваивали воинское звание «старший лейтенант» и столько же его лишали за чрезмерное увлечение шилом. Тем не менее, после каждый случая его оставляли служить до следующего раза.
— Я хотел бы задать Вам пару вопросов, — обратился к нему Игорь.
— Пожалуйста, — не глядя на него, ответил Морозов.
— В котором часу вы заступили в наряд?
— В 18 часов, сразу после развода.
— В это время, кроме дежурной смены кто-то на аэродроме был? — поинтересовался Чернов.
— Нет, — без колебаний ответил техник.
— Вы не вспомните, кто-то из военнослужащих дежурной смены ходил ставить или проверять петли на зайцев за аэродромом?
Лейтенант удивленно посмотрел на назойливого майора.
— Да, Вы что? Мы ж почти придворный полк, нас за ночь проверяют несколько раз. Ни дай бог, кого на месте не окажется, греха не оберешься. Нет, у нас такого не бывает. Петли на зайцев, конечно, ставят, но только тогда, когда полеты идут, а вчера никто не летал, все с аэродрома еще в обед уехали. В 18 часов стоянка была закрыта.
— Тогда еще вопрос, — продолжал Чернов, — А вечером со стороны балки никто из лыжников или охотников на аэродром не поднимался?
Морозов снисходительно улыбнулся и заявил:
— Товарищ майор, у нас в полку народ хоть и отчаянный, но не дурной. Какой же идиот ночью поедет кататься на лыжах по сопкам. Тут и волки периодически попадаются и росомахи гуляют, а дикие собаки, так, вообще, стаями бродят. Нет, я таких камикадзе у нас в гарнизоне не знаю.
Лейтенант бросил окурок в снег, поднял воротник куртки и сказал:
— Извините, товарищ майор, но мне нужно дежурить. С наряда меня пока никто не снимал, пойду, проверю другие объекты.
Не дожидаясь ответа, он сунул руки в карманы и медленно поплелся в противоположную сторону аэродрома.
Чернов, оставшись один, только сейчас почувствовал, до какой степени он замерз. Ног он не чувствовал уже давно, а теперь перестал чувствовать пальцы на руках. Даже в меховых перчатках они начали болеть от холода. Кожа на лице задубела от мороза так, что любая гримаса отзывалась болью. Игорь взял рукой горсть снега и попытался им растереть лицо, но стало еще хуже. Оно сразу же покрылось ледяной коркой. В поисках автомобиля, Чернов с надеждой огляделся по сторонам, но, к великому сожалению, никакого транспорта на аэродроме, кроме пожарных машин, уже не было. Ждать было некого и нечего. Игорь втянул голову в воротник куртки и трусцой побежал в сторону гарнизона.
3
Войдя в квартиру, Игорь с порога ощутил как его ноги и руки стали сначала покалывать, а потом не терпимо болеть. Он сбросил с себя одежду прямо в коридоре, забежал в ванную и встал под горячий душ. Через несколько минут, он почувствовал себя значительно лучше. Боль в отмороженных пальцах постепенно утихла. Медленно к нему стало возвращаться нормальное восприятие жизни. Игорь услышал приятный запах жареного картофеля и у него резко проснулся волчий аппетит. На кухне его ждала жена, она подвинула ближе к нему тарелку с завтраком и спросила:
— Что случилось, почему ты среди ночи побежал на аэродром?
— Там здание сгорело, — с полным ртом ответил Игорь.
— Никто, хоть не пострадал, — поинтересовалась Люда.
— Нет, — также лаконично ответил Игорь, не переставая работать вилкой.
Людмила поняла, что с голодным мужем разговора не получится, встала из-за стола и вышла в детскую комнату собирать старшую дочь в школу.
Необыкновенно вкусный после мороза завтрак неожиданно прервал телефонный звонок. Чернов нахмурился, утренние звонки, как правило, не предвещали ничего хорошего.
— Слушаю Вас, — едва прожевав, ответил Игорь.
— Это я Вас слушаю, — на противоположном конце провода раздался голос новоявленного начальника отделения майора Горбченко, сменившего в этой должности подполковника Можайского, — Вы хоть в курсе, что у Вас ЧП в полку.