Враги дедов

      И тут Канарис увидел в глазах собеседника нечто такое, что заставило его замолчать. Вот, ради чего пришел Гейдрих, именно сейчас он озвучит главный вопрос.

      - У вас есть возможность связаться с пришельцами? Ведь не зря вы им отправили русского генерала Карбышева?

      - Хотите все-таки попытаться с ними договориться?

      - А вы?

      - Я как раз и пытался это сделать, но русская контрразведка умеет работать. Но, раз пошел такой доверительный разговор, сообщение пришельцы мне переправили, правда, в весьма оригинальной форме.

      Гейдрих впился взглядом в Старого Лиса, который как Шахеризада, уже несколько часов держал своего тюремщика в немыслимом напряжении. Канарис видя, что тщательно подготовленный и продуманный им разговор с главой Имперской Безопасности идет по плану, постарался скрыть победную улыбку.

      - Вы же знаете, что перед тем как русские взорвали свой сверхмощный заряд под Ржевом уничтожив сбитый геликоптер, они не давали нам осмотреть сбитый штурмовик, там в лесу отметились боевики из будущего, которые попортили много крови нашим егерям. После одного из таких боев, где русские перебили диверсионную группу, пришелец передал нашему раненному офицеру одну вещь, с просьбой передать адмиралу Канарису за генерала Карбышева...

      - И что это за вещь?

      - Пистолет. Простой новенький пистолет 'Маузер К96' в деревянной кобуре.

      - И в чем состоял смысл этого послания?

      - Мы тоже думали, пока не сделали запрос по номеру этого оружия и выяснили, то пистолет был произведен в 1912 году и принадлежал прусскому офицеру, который отличился в 1914 году в битве при Танненберге. Проведенное расследование показало, что пистолет перешел по наследству к его сыну, который в данный момент служит в одной их частей Вермахта во Франции. Мы нашли пистолет с таким же номером, аккуратно его изъяли и сравнили с переданным нам пришельцами. Результат просто ошеломил.

      Канарис уже не удержался и все-таки усмехнулся смотря на Гейдриха.

      - Пистолеты абсолютно одинаковые. Только один прошел Великую войну и дожил до наших времен, а второй абсолютно новый, как будто время для него остановилось, и он лежал на складе в промасленной бумаге. Характерные общие особенности ствола, царапины, полученные на производстве, пара небольших дефектов все это говорит что эти два пистолета почти одно и тоже.

      Гейдрих устало вздохнул - слишком много информации свалилось на его голову.

      - И что это значит, адмирал?

      - Вы так и не поняли? Наш мир или наше время не единственное, где отметились пришельцы. По моим прикидкам они сумели протиснуться где-то в самом начале Великой Войны.

      - И что это нам дает?

      - Эх, Рейнхард, Зимин, мимо Сталина нам открытым текстом говорит, что у них есть и другие миры и в случае начала войны у них в распоряжении есть людские и промышленные ресурсы другого мира, технически почти близкого нам. Подумайте! Не будет ленд-лиза, так они смогут закупать продукты и нужное сырье у той же Российской Империи или у САСШ начала века и при желании вербовать людей, размещать заказы или просто уничтожат нас с вами, когда мы были простыми, никому не известными офицерами флота.

      - Боже, почему вы раньше не сказали?

      - Рейнхард, спросите у самого себя, разве это что-то бы изменило? Мне кажется, что за последнее время, единственное правильное, что мы сделали на пути спасения Германии, это переправили к русским генерала Карбышева.

      Гейдирих, резко встал и сделал два резких шага к двери камеры и несколько раз в нее стукнул. Заскрипел замок и, не дожидаясь когда рослый тюремщик полностью откроет дверь, он ее толкнул и вышел в коридор, где все находящиеся люди по стойке смирно замерли перед руководителем главного управления Имперской Безопасности.

      Простояв так минуту и приняв для себя какое-то решение, Гейдрих быстро пошел к небольшой комнате в конце коридора, где находилась техническая служба, занимающаяся прослушиванием и записью разговоров в камерах.

      Два человека, увидевшиеся заходящее к ним большое начальство, вскочили и застыли по стойке смирно. Гейдрих хмуро смотря на них, коротко бросил:

      - Все записи по камере 169, немедленно.

      Технари засуетились, и через минуту перед ним на столе лежала бабина с рыжей магнитной пленкой.

      - Это все? Копий нет?

      Старший технической смены, чуть полноватый, но подтянутый оберштурмфюрер с усталыми глазами, отрапортовал:

      - Никак нет, герр обергруппенфюрер. Согласно вашему распоряжению запись велась только на один аппарат.

      - Хорошо.

      Гейдрих повернулся боком, так, чтоб люди, находящиеся в комнате не видели как он достает из кобуры свой табельный 'Вальтер', быстро передернув затвор, вытянул руку с пистолетом и выстрелил в голову сначала оберштурмфюреру, который просто не успел удивиться и отлетел к стене, забрызгав кровью стоящий сзади аппарат, и тут же навел оружие на его помощника. Выстрелы в закрытом помещении оглушили его, но Гейдрих все делал автоматически, выполняя разработанный план.

       Сделав еще два контрольных выстрела, он обернулся, когда резко открылась дверь и на пороге застыли два роттенфюрера из его личной охраны с автоматами и гауптштурмфюрер Мольтке, его новый порученец. Гейдрих коротко кивнул в сторону лежащих на полу тел и, поставив пистолет на предохранитель, спрятал его в кобуру, подхватил бабину с пленкой и коротко бросил:

      - Мольтке, уберите здесь.

       Пройдя мимо посторонившихся бойцов СС, Гейдрих быстрым шагом двинулся к лестнице, уже забыв, как он только что лично ликвидировал двух свидетелей его разговора с Канарисом. Он как мог вспоминал все факты, все нюансы что сообщил ему адмирал и пытался набросать план срочной проверки полученной информации, ведь если все это правда, то Рейх со скоростью пикирующего бомбардировщика несется в к пропасти.

      Глава 8

      Уже давно светомаскировка по ночам стала обыденностью для жителей Москвы, но с конца декабря 1941-го года, когда началось грандиозное контрнаступление, налеты немецкой авиации практически прекратились и уже редко ревели сирены, оповещая жителей советской столицы о приближении очередной группы бомбардировщиков противника. Москвичи больше по привычке срывались с постелей и прятались в бомбоубежищах и вместительных залах московского метрополитена, хотя все прекрасно знали, что система ПВО работает настолько эффективно, что за последний месяц ни один фашистский бомбардировщик не смог прорваться в воздушное пространство столицы. Как правило, армады самолетов с крестами перехватывались на дальних подступах и заснеженные поля Подмосковья, где совсем недавно шли кровопролитные бои, украшались дополнительными памятниками славе советских воинов в виде обгоревших остовов бомбардировщиков Люфтваффе.

      После многочисленных точечных комбинированных ночных ударов боевых вертолетов и штурмовиков из будущего по прифронтовым аэродромам Люфтваффе, активность авиации с черными крестами на фюзеляжах резко упала, благодаря чему две недели назад вообще прекратились попытки немцев хоть как-то прорваться к Москве. Судя по данным разведки, всю бомбардировочную и военно-транспортную авиацию, оставшуюся в наличии у группы армий 'Центр', бросили на обеспечение снабжения окруженных немецких армий. Учитывая эффективность системы воздушной разведки и возросшее мастерство советских летчиков-истребителей, Люфтваффе несло серьезные потери, да и из-за стремительности продвижения войск Красной Армии большинство сбрасываемых немцами грузов просто не попадало к адресатам. Это, так сказать, становилось дополнительной и очень приятной добавкой к солдатским рационам, которые из-за отставания тыловых служб были весьма скудными. Эти добавки армейские остряки с подачи кого-то из фронтовых корреспондентов окрестили 'братской помощью германского народа'.