Разбойник

Турки вторглись в Византию, денег на войну у империи, как всегда, не было. Тогда византийцам пришлось продать второй по величине город империи — Фессалноники, за пятьдесят тысяч дукатов. С османами срочно пришлось заключать мир, давая вассальную присягу султану и соглашаясь на выплату ежегодной дани в триста тысяч аспров. От некогда могучей империи остался лишь Константинополь и три небольших городка и одна крепость. И это все. Старый император Византии передает власть своему сыну и теперь у империи новый император.

Венецианцы тоже быстренько помирились с османами, однако чтобы удержать за собой купленные у Византии Фессалоники им пришлось ежегодно выплачивать османам сто тысяч аспров. Правда слова «дань» в договоре не звучало, но какая разница. Факт остается фактом — платили. Через четыре года турецкий султан передумал и захватил Фессалоники — ключ к овладению Македонией. Венеция спешит заключить новый договор и соглашается платить дань османам, лишь бы султан не трогал больше их владения.

Султан подчинив себе Янину и Морею, плюнул на греков, которые затеяли свару из-за того кто будет править именем султана в Морее и пошел разорять Трансильванию, заодно поставив на бабки Сербского деспота Бранковича Сербского, в сумме пятьдесят тысяч аспров ежегодной дани. И пускай Мураду, в этот раз, не удалось взять Белград, зато он отнял у деспота Семедрию. А нечего тайно сговариваться с врагами султана. И говорили же деспоту Сербии — отдай по хорошему свою сестру Мару наложницей в султанский гарем. Не отдал. Ведь Мара племянница трапезундского императора Иоанна Великого Комнина и не гоже отдавать принцессу в наложницы. Не захотел Сербский деспот по хорошему — будет по плохому. Мару у него отняли силой.

Глава третья

Все хорошее когда-нибудь кончается. Наконец-то в усадьбу прибыл посыл с долгожданной грамоткой. Повинуясь приказу, Андрей с радостью помчался в вотчину боярина Маслова, впрочем, недоумевая, зачем ему нужно спешить в вотчину Маслова. Татары, так-то в другом направлении находятся, а на дворе уже февраль как-никак. Торопиться следует с походом, а не по вотчинам разъезжать. Но приказ есть приказ и он не обсуждается. Вместе с князем, до столицы княжества, увязался Спиридон. Этот прохиндей собрался половить рыбку в мутной воде. В битве с Косым погибли многие резанские землевладельцы. Спиридон собирается купить земли и деревеньки у наследников. В обычных купчих грамотах, часто оговаривался случай, что если дети продавца вздумают предъявить права на земли, то тогда они обязаны выплатить заранее оговоренную в грамотке сумму. Земля, получается, не совсем частная собственность — права на нее принадлежат Роду.

Андрей, как разобрался в хитростях, сразу высказался против таких покупок. Он, понимаешь, станет вкладываться в земли, а потом наследники продавца отберут у него земли назад? Ну уж шиш! А если сразу покупать у наследников, то совсем другая песня поется в грамоте. Земля и деревенька — собственность Андрея и точка! Кстати, это не единственная хитрость в местном праве на землю. Спиридон, давно просит специалиста по праву, то есть юриста. И такие спецы есть, но все при деле. Осталось малое — переманить их на службу.

Костя уже был готов к походу, и ждал лишь своего московского соседа — боярина Прокопия Елизаровича. Тот появился вместе со своими людьми уже под вечер. Пришлось заночевать в усадьбе Кости. За последнее время дела у боярина пошли в гору. Маслов поставил новый просторный терем, нанял огородников срубить крепкие стены, так что с наскока усадьбу не возьмешь. Боярин значительно расширил свои владения — прикупив несколько деревенек у соседей. При отце Кости вотчина находилась далеко от границ московского княжества, а теперь, когда владения московского князя расширились, вотчина Маслова попала в разряд приграничных земель. Московские соседи резанскому боярину разборками не докучали, наверняка, они с Масловым были членами одного братства. Именно защита братства позволяла Косте постоянно быть в отлучке и не беспокоится за безопасность своих владений со стороны Москвы. Зато Литвы за глаза хватало.

Шли налегке. Доспехи уложили в сани, там же лежали рогатины и остальное оружие. Бояре, прихватили с собой санные обозы, нагрузив сани сеном, овсом и ячменем. Путь не близкий, зимой корм приходилось возить с собой.

Ехали с комфортом в возке Андрея. Снаружи мороз, а в возке тепло, знай дровишки подкидывай в печурку. Бояре оценили удобство. Андрей пообещал, что мастера его изготовят возки для бояр за время похода. Расплатятся бояре из добычи взятой у татар. Стоит такой возок не дорого — всего-то с полпуда серебра. Дорого, но по горящим глазам бояр, Андрей понял, что золотое правило «понты дороже денег» действует и в этом времени.

— Ты, князь Андрей, настоящим купцом стал, — заметил дородный московский боярин. — Сказывают лавки самые богатые на Москве — твои.

— Так как без этого? Имея собственную торговлю легче добычу воинскую в серебро обращать, — резонно заметил Андрей.

— Как там, в Новгороде, живут? Поди, все лаются между собой? — московские бояре недолюбливали новгородцев.

— Не без этого. Бояре новгородские без лая дня прожить не могут. А вот торг в Новгороде отменный. Чего там только нет.

— Ганзейцы, поди, все дурят наших купецких? — проявил осведомленность Костя.

— Нутро у них гнилое. Без обмана жить не могут, — авторитетно заявил Андрей. — Совсем стыд потеряли. Орденские купцы гораздо честней. Только не возят орденцы товар в Новгород. Одни фиги продают, а более ничего.

— Так всегда было, — покачал головой Прокопий Елизарович соглашаясь с Андреем, и пояснил. — Ордену выгодней с Ригой торговать. А к нам они за воском ездят, да за мехами. Ганза обижается на Орден за то, что немцы серебром расплачиваются с нашими купцами. Сами-то ганцейские купцы стараются все больше менять свои товары на наши. Серебром платят если закупают больше, чем товаров с собой прихватили.

— Я заметил, — согласился Андрей и поспешил сменить тему. — Вот вы мне лучше скажите братия, в Новгороде я видал на стенах много тюфяков. А в остальных княжествах есть тюфяки?

— Есть и не мало, — подтвердили бояре. — Больше всего в Тфери. И на Москве хватает. Раньше больше было, да Тохтамыш, взяв Москву, все тюфяки увез с собой. Потом конечно разжились новыми, но уже не так много их на Москве, чем при светлой памяти князя Дмитрия было.

— А вот, к примеру, у меня есть пушка, на сколько она потянет? — полюбопытствовал Андрей.

— Смотря какая… — Прокопий Елизарович почесал стриженный затылок, сдвинув набекрень высокую меховую шапку. — А у тебя и вправду есть?

— Есть, — подтвердил Андрей. — По наследству досталась.

— Большая — на пуда два серебра потянет. Если железная — то дешевле обойдется. Некак продать хочешь? — спросил Прокопий, делая безразличный вид.

— А ручницы? — Андрей сделал вид, что не услышал вопроса, и пользуясь случаем, пытался получить как можно больше информации у бояр.

— Фунтов на семь с половиной серебра. Токмо баловство одно — эти твои ручницы, — усмехнулся в коротко подстриженную русую бороду боярин Прокопий Елизарович.

— Отчего так? — искренне удивился князь.

— Известно дело, — криво усмехнулся Прокопий. — Фитиль не надежная штука. Разжечь его перед выстрелом нужно, иначе прогорит, и не заметишь. И попасть с ручницы мудрено по ворогу. Пока ты с ручницей возиться будешь, я тебя всего стрелами утыкаю, — рассмеялся москвич.

— Ну все же. По плотному строю из ручницы стрелять самое то, — не унимался Андрей, так как прихватил с собой несколько ручниц и пушку, ту самую полевую пушку, которую он обнаружил в сарае польского пана, в набеге на Литву. Может быть пушка — это громко сказано, но пять мелкокалиберных пушечек уложенных в ряд, и закрытых деревянными щитками, вполне грозное оружие. Андрей проверил. Единственно, он усилил щитки кусками кожи и теперь можно не опасаться вражеских стрел. Такой щиток обеспечивал достаточно надежную защиту пушкарям.