Страница 58 из 69
Что ж, соседский мент и в самом деле мог понатащить из чеченских гор весьма бризантных сувениров. Но шестое чувство подсказывало Данилу, что это — очередной ход конем по голове. На месте «Логуна», имея прямое отношение к силовым структурам, он сам так и поступил бы: организовал звонок и под шумок обшарил нужную квартиру, как душеньке угодно…
Он набрал еще один номер и сказал:
— Кузьмич, а ты знаешь, клад-таки есть…
— Засунь его в задницу. Ты где? Немедленно мчи сюда, будет разговор…
Глава пятнадцатая
Отходы зеленого цвета
…Состав, именовавшийся в коротких радиопереговорах, понятных лишь посвященным, «Удавом», пересек польскую границу на отрезке Новокаменна — Гродно еще засветло. Кое-кто из местных должностных лиц, вовлеченных в с и с т е м у, получил на лапу, как обычно. Другие, чьи посты не заслуживали левого вознаграждения, были просто поставлены перед фактом. Но и те, и другие обеспечивали «Удаву» зеленую улицу, потому что и те, и другие свято верили, что клятая цистерна везет в далекую Сибирь невыносимо радиоактивные отходы. А потому и у первых, и у вторых голова болела об одном — чтобы «Удав» побыстрее и благополучно миновал пределы Беларуси, и без того двенадцатый год сражавшейся с оставленными чернобыльским реактором жуткими пятнами…
Ни у кого из непосвященных выбранный маршрут подозрений не вызывал. Наоборот, ручаться можно, вполне устраивал: стальная магистраль Гродно — Лида тянулась без захода в населенные пункты, лишь слегка задевая краешек одного-единственного — Мостов. Состав пер практически без остановок, все были спокойны, и облагодетельствованные побочным заработком, и те, кто ничего не подозревал, а у тех из них, кто оказался погонористее, вдобавок осталось сладенькое чувство прикосновенности к государственным тайнам, грязненьким международным сговорам. Вполне возможно, кто-то из них мог при подходящем раскладе и продать эту историю репортерам, но п од л и н н ы х посвященных это ничуть не беспокоило…
С западной стороны границы беспрепятственное прохождение цистерны и двух окаймлявших ее товарных вагонов обеспечила некая экспортно-импортная фирма «Гевонт», согласно учредительным документам ни с какой стороны не связанная с фирмой «Зодиак», принадлежавшей пану Янушу Орличу. Частных детективов вышеупомянутого пана Орлича фирма «Гевонт» просто-напросто наняла для сопровождения груза, в подтверждение чего имелось достаточное количество не вызывающих подозрения бумаг. Ну, а то, что в одном из вагонов вместе со своими людьми расположился и сам пан Януш, никаким законам не противоречило — в конце концов, владелец фирмы имеет свои причуды и ему не возбраняется самому отправиться в поездку. Для вящего контроля, скажем, ибо расхлябанность славян печально известна всем, им самим в том числе…
С восточной стороны все хлопоты взяла на себя экспортно-импортная фирма «Княжич», чью связь как с далеким «Интеркрайтом», так и с господином Черским нельзя было бы усмотреть и в электронный микроскоп.
И все прошло гладко. Прикормленные таможенники с обеих сторон границы не в первый раз и даже не в десятый получали «премиальные» кто от «Гевонта», кто от «Княжича», так что очередной, как выражаются братья-ляхи, «чинш» стал лишь будничным эпизодом. Машинист товарного состава был и вовсе пешкой — на «горке» под Лидой ему предстояло отцепить цистерну с двумя вагонами, он и отцепил. И поехал дальше, ни о чем не догадываясь. Люди на сортировочной загнали ту же цистерну с теми же вагонами прямо к воротам бывшего склада потребсоюза, вот уже второй год арендуемого фирмой «Княжич», — как проделывали это раз тридцать, не видя в том ничего необычного. Разве что впервые на склад подогнали ц и с т е р н у — но простые белорусские работяги не имели привычки задумываться над такими пустяками.
Прекрасно организованная операция всегда проходит просто до примитива.
Вот только у считанных людей, как раз и дергающих за ниточки, за это время сойдет семь потов и отомрет от дикого стресса пара миллиончиков нервных клеток — бесповоротно, клетки эти не восстанавливаются… В первую очередь — из-за безделья, мучительного ожиданья, если вам, как Данилу Черскому, придется провести часа четыре у рации, через каждые пятнадцать минут выплевывающей короткое: «Удав. Порядок».
Кто-нибудь из акул, известных сверхузким кругам, мог проведать о грузе и организовать столь же ювелирно подготовленный налет. В этом случае двенадцать человек, сидевших в двух товарных вагонах и вооруженных получше спецназа иного европейского государства, столкнулись бы с волками, ничуть им не уступавшими и вооруженными не хуже. Возможность крайне маловероятная, но теория вероятностей допускает все. И тогда господину Черскому оставалось бы либо незамедлительно застрелиться (ибо за поезд, как только тот пересек границу, отвечал уже он), либо провести остаток жизни в метаниях по земному шарику, в иных случаях чертовски маленькому и тесному.
Об «Удаве» могли проведать спецслужбы, отечественные либо импортные. Что добавляло к самоубийству и бегству не менее неприглядный вариант — питание и проживание за казенный счет до конца жизни (впрочем, конец жизни очень быстро наступил бы, тут и этапа не дождешься…).
Наконец состав мог примитивно гробануться под откос — учитывая состояние белорусских железных дорог, гипотеза вполне возможная. Тот, кто хотя бы раз проехал в поезде «Минск — Москва», недрогнувшей рукой внесет ее первой в список возможных опасностей. Правда, такой поворот событий не таил бы особых опасностей — здесь на руку Данилу играло как раз отсутствие городков и деревень вблизи магистрали. В Щучине он держал наготове вертолет Ка-26, нанятый якобы для киношников-документалистов, а в Гродно и Лиде — по машине с тревожными группами, и в вертолете, и в машинах сидели привезенные им из Шантарска «зондеркомандовские» ребятишки.
Однако и этот вариант мог повлечь за собой массу непредвиденных осложнений. Ну, скажем: вагоны кувыркнулись неслабо, и абсолютно случайные свидетели, все равно, поселяне или милиция, ошеломленно лицезреют лежащие рядом с изуродованными трупами суперсовременные автоматы, а окрестные поля, словно в черной французской комедии, усыпаны конвертируемыми зелеными бумажками с благообразными харями президентов…
Была, разумеется, подстраховка. При таком повороте он должен был вызвать совершенно неизвестного ему «Егеря» и произнести условленную фразу. И представления не имел, что за механизм приведет этим в действие, какие силы будут задействованы и каким образом затушевано случившееся. Но знал одно — в этом случае друг Ванюша не получит ни процентов с дела, ни обещанной помощи. Чем бы ни был вызван провал, налетом или аварией, независимо от финала это станет в а ш и м провалом. Таковы условия игры.
А потому за эти несколько часов, проведенные в сторожке склада наедине с рацией, он выкурил две свои обычные суточные нормы и выхлестал чуть ли не чайник кофе, так что во рту воцарился устойчивый вкус сухого веника, а сердце уже не раз трепыхалось так, словно теряло вдруг опору и зависало на тонкой ниточке. Т а к о г о в его жизни еще не было, хоть он и считал прежде, что привык ко всему. Но он ни к кому не питал злости — в конце концов, никто не втягивал силой в эти игры, выбор делаешь сам, и некого потом винить…
Чем ближе к Лиде продвигался «Удав», тем беспокойнее становилось на душе, хотя по логике вроде бы полагалось наоборот. Сунув рацию в карман, он выходил под темнеющее вечернее небо и, стараясь двигаться медленнее, прохаживался вокруг крохотного кирпичного строеньица с широким окном, отрешенно блуждая взглядом по окаймлявшим периметр складам с пристроенными к широким воротам навесами, желтому болгарскому автопогрузчику, возвышавшемуся в самом центре складской территории бараку со стенами из высоченных металлических прутьев и сплошной крышей, гирляндам прожекторов на высоких стойках, уходящим вдаль рельсам. Здоровенная чепрачная овчарка, хорошо его знавшая, бесшумно бродила поодаль, нервничая от общего настороженного настроения, — собаки прекрасно улавливают такие вещи. Его ребята, торчавшие там и сям, внешней нервозности не проявляли, но прекрасно знали, что шеф самолично руководит такими операциями лишь в исключительных случаях…