Страница 7 из 70
Друзья покойного, прибывшие из Ростова-на-Дону, Самвел Минасбегян, вор в законе, пользующийся большим авторитетом среди богатых и бедных армян ростовской Нахичевани, и Вадим Кандыбка, авторитет ростовских катал и шулеров, содержатель казино на Большой Садовой, настояли на том, чтобы на погребение пригласили священника Григорианской апостольской церкви из самого Эчмиадзина. Узнав о такой просьбе, католикос всех армян не замедлил откликнуться, так как его не раз информировали о миллионных пожертвованиях Минасбегяна на строительство армянских церквей в Ростове. Несмотря на проходящую в эти дни забастовку авиадиспетчеров и трудности с топливом, самолет из Еревана с григорианским священником встретили в Симферопольском аэропорту в день похорон. Все расходы на себя взял дядюшка Цезарь, крымский Папа. Этим жестом он показал, что считает убийство Арсена личной трагедией. По всеобщему мнению, только дядюшка Цезарь был в состоянии утрясти все неурядицы без суеты и лишнего шума. Власть и могущество этого человека были безграничны, и вряд ли в Крыму нашлись бы люди, способные серьезно поспорить с его силой. Да, так можно было бы сказать, если бы не было братьев Каблуков.
Вотчиной Цезаря был Севастополь, однако его влияние не ограничивалось городом русских моряков. Его люди шныряли везде. После нескольких потасовок в Ялте с разрозненными группировками кавказцев дядюшка Цезарь смог укрепиться и на Южном берегу. В Ялте у него еще были проблемы, зато гурзуфскими и алуштинскими санаториями он правил безраздельно.
Цезарь быстро смекнул, что надо понемногу отходить от рэкета, с законом шутки плохи, пора легализовать бизнес. Его мечтой была финансовая корпорация. А первенцем, рожденным его фантазией, стала строительная фирма, существовавшая за счет подрядов городских властей. Снискав к себе уважение горисполкома, Цезарь ковал железо, пока горячо, продолжив карьеру предпринимателя. Вначале коммерческие магазины и сеть шашлычных, объединенных названием "бриолет", затем — транспортная компания, брокерские конторы и наконец — морская товарная биржа. Все это в совокупности приносило колоссальный доход. Нанятые экономисты, программисты, юристы не переставая ворковали, куда вложить деньги.
К началу 90-х Цезарь приватизировал через подставных лиц крупную мебельную фабрику, умудрился скупить тридцать процентов акций завода по производству телевизоров "Фотон", хотя подписка на акции была закрыта. Цезарь запустил свою руку практически во все перспективные отрасли хозяйства.
Мало того, Цезарь пустил корни в политической сфере. Человек шесть депутатов Верховного совета Крыма были его протеже. С помощью балаболов с мандатами он мог надавить на кого угодно.
Его хобби с недавних пор стало меценатство. Он находил в нем утешение и лишнее доказательство собственной значимости. Цезарь финансировал спорт и молодых поп- исполнителей. Он являлся бессменным спонсором музыкальных фестивалей эстрадной песни в Ялте. Еще он любил прокатиться под парусами на собственной яхте польской постройки, постоять в одиночестве на юте и, созерцая, как вскипают буруны, любил предаться воспоминаниям о трудном восхождении к своему нынешнему положению. Единственное, в чем он утвердился на все сто — закон не обязательно исполнять, с ним надо дружить… И он дружил с начальником милиции города генерал-майором Черноусовым, который каждую субботу парился в сауне его бунгало. Главный мент знал, что Цезарь, став легальным бизнесменом, продолжает оставаться криминальным Папой, но он не осуждал его, он хорошо знал также, что сам по себе такой авторитет служит залогом процветания бизнеса.
Появление в Севастополе молодого финансового магната Антона Шаруна было неожиданностью для всех, но только не для Цезаря. В то время как севастопольские воротилы засуетились и понаделали глупостей, дядюшка Цезарь наводил справки, и, лишь обобщив собранную информацию, он сделал выводы и определился, что и как надо делать. Когда дело касалось целостности его владения и сферы влияния, сидеть сложа руки Цезарь не мог. Не мог он также делать поспешных необдуманных шагов. Это было не в его правилах. Вглядываясь в лица присутствующих на панихиде Арсена местных и приехавших из других городов боссов, Цезарь понимал, что бросить копье мести в сторону врага и тем самым положить начало войне в его власти, и никто из находящихся здесь дельцов не осмелится взять на себя это исключительное право. Бригаде Арсена не терпелось окунуться в бойню, а дядюшка Цезарь не хотел торопить события, он был уверен, что большинство из присутствующих недооценивают Шаруна.
Время и место совещания дядюшка Цезарь уже выбрал. По окончании погребения его шустрый секретарь раздал пригласительные тем боссам и бизнесменам, кого Цезарь посчитал нужным видеть на совещании. На всех билетах Цезарь своей рукой написал приглашение посетить зафрахтованный специально для встречи круизный лайнер "Тарас Шевченко" одесского пароходства. Корявые буквы и подпись Цезаря, не воспользовавшегося бесчувственным типографским шрифтом, указывала на доверенность и особую значимость назначенного мероприятия.
Кровавая расправа над Арсеном больше шокировала местных дельцов, чем напугала. Они не ожидали от желторотого чужака такой прыти. Однако Цезарь был намерен просчитать все возможные ходы, а совещание на теплоходе призвано было прояснить ситуацию для всех. У дядюшки Цезаря не возникало иллюзий на этот счет. Он уже точно знал, откуда дует ветер, и поэтому не мог допустить смерти Шаруна.
Россия. Москва
За черным пластиковым столом, увенчанным бронзовой статуэткой бога торговли Меркурия, сидел грузный мужчина в синем костюме от Валентина, застегнутом на золотые пуговицы. Его холеное, ухоженное лицо испаряло узнаваемый запах одеколона "Опасность". В тонких губах торчала сигарета. Он втянул в себя дым, затем элегантно зажал сигарету двумя пальцами и красиво стряхнул пепел.
Он молчал. Сидящей напротив девушке в чернобурке было неспокойно под его пристальным взглядом. Она прикидывала: видны ли ее длинные ножки, запакованные в ботфорты на шпильке. Решив, что не видны, она как бы невзначай, распахнула полушубок и погладила свое колено, затем вдруг изобразила на лице расстройство, якобы обнаружив затяжку на колготках.
Взгляд человека сохранял все ту же безучастность. Девушке оставалось лишь ждать и разглядывать бриллиантовые запонки на манжете, выглянувшей из рукава его пиджака.
Этот мужчина был большим человеком, а большие люди делают большие подарки. Но ее томила неопределенность ожидания. Она-то думала, что отделается сегодня минетом. Уже месяц она жила в особняке этого человека. Он поселил ее в роскошных апартаментах с бассейном, ей нравилось здесь все, кроме одного: выйти из особняка она могла только с разрешения этого человека или с ним. Обычно он вызывал ее, чтобы заняться любовью, но сегодня, похоже, у него другие планы. Сейчас она думала, что предстоит какая-то поездка. Толик, так называла она этого человека, велел ей одеться потеплее, но почему же он молчит. Ехать так ехать. Здесь так жарко в этом полушубке, а он молчит.
—
Машенька, — наконец подал голос Толик. Девушка гордилась своей привилегией называть своего "папочку" по имени, остальные называли его Бейсик. — Машенька, я начал к тебе привыкать, это для тебя минус, — Бейсик говорил тихо, его глаза не моргали, — до тебя у меня была другая женщина. Твоя предшественница плохо кончила; длинный язык довел ее до цугундера. Я ей многое позволял, дал ей много прав, а она благодарила меня тем, что крутила за глаза
дульки, общалась с кем попало. Она пыталась привинтить мне рога. Тебе интересно, чем она кончила?
—
О нет, Толик, — ответила девушка, — мне это не интересно. Ты же знаешь — я тебя люблю.
—
Она тоже говорила "я тебя люблю". — У Бейсика шевельнулись веки. — А кончила "субботником" у жулья. Ее тело нашли в отстойнике.