Страница 33 из 51
Ворота заколыхались от дразнящего смеха. Страж прислонился к железной решетке и принялся разглядывать мысленный пейзаж, доступ к которому ему теперь был отрезан.
«А это что такое? — спросил он, указывая на орудия, которые Конни уже держала наготове у входа, на случай нужды».
Она и забыла, что они будут видны от ворот, и выложила их рядами так, чтобы суметь быстро схватить их в случае нападения. В испуге она завершила контакт.
Когда Конни открыла глаза, она увидела, что Страж смотрит на нее и в его темно-карих глазах отражаются огни Гескомба у нее за спиной.
— Что это было? — спросил он.
Конни стало неуютно под проницательными взглядами двух ее товарищей.
— Это мое дело, Страж. У меня что, не может быть секретов?
Он поклонился:
— Я сохраню твои тайны, но неужели ты не откроешь их даже мне?
— Какие еще тайны? — резко спросил Гард.
Страж ничего не сказал, пропустив вопрос гнома мимо ушей. Конни покачала головой:
— Не спрашивай меня, Гард.
— Но это мой долг — спросить тебя, — сказал Гард, сжав кулаки на коленях.
Она поняла, что он сердит на нее и догадывается, почему для испытания своей защиты она выбрала не его, а Стража.
Но слишком поздно было беспокоиться о его чувствах. Как насчет ее собственных чувств? Конни было невыносимо думать, что даже самые сокровенные ее мысли находятся под надзором Общества. Неужели ничего, что касается лично ее, нельзя держать в секрете? Если она не может назвать собственный разум своим, тогда она просто ничтожество.
— А что, существует правило, что Универсалы не имеют права на свои личные мысли? — спросила она.
— Нет. Но ты же знаешь, почему я спрашиваю. Если ты сама не расскажешь мне, придется спросить твоего друга. Страж, ты видел что-нибудь говорящее о том, что Универсал готовится вызвать на поединок Каллерво?
Страж в удивлении отпрянул назад. Он, конечно, видел оружие, но не подозревал, что она осваивает его с такой серьезной целью. Конни устремила на него умоляющий взгляд, заклиная его не выдавать ее.
— Я не стану выдавать тайн этого лабиринта, — наконец сказал он, но с явной неохотой.
— Так ты что-то видел? — настаивал Гард.
— Я ничего не скажу.
Гард встал:
— Универсал, это очень серьезно. После всех наших бесед ты знаешь, что случится, если я найду доказательства того, что ты пошла против воли Совета.
— У тебя нет доказательств, — тихо сказала Конни, страдая от того, что теперь он становится ее врагом.
— Тогда покажи мне то, что видел Минотавр. Докажи свою невиновность.
— Мой разум и мои мысли принадлежат только мне. У тебя нет права просить меня об этом.
— У меня нет права, но я прошу тебя сделать это из дружбы, чтобы моя душа успокоилась.
Она поднялась на ноги и выглянула из пещеры:
— Смотрите, снег пошел. Лучше мне вернуться домой. Спасибо за помощь, Страж. Спасибо, Гард.
Она поспешно покинула укрытие и побежала домой по пляжу, вдоль линии прилива, а вокруг нее кружились снежинки, как рой белых пчел, и таяли, падая на соленую гальку. Она чувствовала себя просто ужасно оттого, что так оттолкнула Гарда, но его душа все равно бы не «успокоилась», как он сказал, если бы она пошла на этот контакт. Никто не должен видеть того, что сегодня вечером заметил Страж. Ее отказ оправдать себя, скорее всего, повлечет за собой новые наказания от Совета. Если она позволит какому-нибудь существу установить с собой связь, то, вероятно, попадет в еще более худшее положение. Делать нечего: ей придется держаться особняком и избегать любых встреч с существами.
Когда она добралась до дому, то протопала через кухню, едва обратив внимание на приветствия Мака и Эвелины, которые крикнули ей что-то о том, чтобы она переоделась в сухую одежду. В своей укромной комнатке она стащила с себя верхнюю одежду и нырнула под одеяло, только теперь почувствовав себя в безопасности от вторжения. Пока ее ноги не касаются земли, Гард не может следить за ней.
Заметив, что в спешке она скинула с кровати свой ноутбук, она перегнулась через край и подняла его. Она уже начала заново записывать туда всю информацию, которую, как она знала, не должна была получать. Сюда входили как ее упражнения с запрещенным оружием, так и заметки о Каллерво, которые она сделала в читальной комнате Универсалов во время последнего посещения. Она пробежалась по страницам, чтобы напомнить себе в точности, зачем она так рискует, пройдя этим путем, и чтобы поддержать в себе решимость сделать то, что, вопреки ее естественному желанию, разочарует столько друзей. Книга, к которой отослал ее мистер Дав в прошлый раз, только подтвердила ее опасения. Она не удивилась, узнав, что ее автором был Реджинальд Коуни: естественно, он хотел преподать будущим поколениям тот урок, который дался его сверстникам такой дорогой ценой. Рукопись была не закончена: это был схематичный обзор того, что известно об оборотне, включая список известных форм, которые он принимает. На основании своего личного опыта она могла бы добавить в этот список еще несколько пунктов. Читая его, она поняла, что Реджинальд с надеждой ждал известий о том обличье, в котором оборотня возможно победить, — о каком-то слабом месте в репертуаре Каллерво, — но, насколько она понимала, все они были в равной степени чудовищными. На самом деле Реджинальд кое-что упустил из виду (он ведь никогда не сражался с Каллерво, напомнила себе Конни): действительная сила Каллерво заключалась в его способности переходить от одной формы к другой. Дело не в том, что одно из обличий было сильным: это было сочетание обличий.
Вступление к книге Реджинальда, которое Конни переписала себе, подтверждало ее опасения и оправдывало ее решение перед самой собой:
«В то время как его форма постоянно меняется, Каллерво остается неизменным в одном. Он будет разыскивать тебя, мой друг-универсал. Ты должен подготовиться. Он атаковал человечество на протяжении всей нашей истории, и я думаю, что вскоре последует новое нападение. К счастью, Каллерво ни разу не добрался до меня. Меня слишком хорошо защищали, а может быть, мои возможности были слишком ничтожны, чтобы соблазнить его, но даже я, старик, не должен терять бдительности. Вероятно, самым безопасным для человечества будет, если универсальный дар действительно иссякнет, как, кажется, случилось в мое время, однако противоестественно желать исчезновения какому-либо существу. Если кто-то все же читает мою рукопись, это значит, что дар не закончился на мне. Будь осторожен. Не совершай тех же ошибок, что сделал я и мои друзья. Будь мудрее».
Мудрее? Конни отложила ноутбук. Единственное, что она знала, так это то, что ей известно очень мало.
Конни ни разу не виделась с Колом за все рождественские каникулы, до последнего дня перед возвращением в школу, когда она случайно столкнулась с ним в булочной «У Джеррарда» на Главной улице. Ее отправили туда за хлебом, а он запасался круассанами с начинкой перед отъездом на тренировки.
Когда она вошла в магазин, зазвенел колокольчик, но Кол даже не обернулся: он был занят оплатой покупок.
— Что ты возьмешь сегодня, милая? — засуетилась миссис Джеррард, выходя вперед, чтобы обслужить Конни.
— Хлеб из непросеянной муки в нарезке, пожалуйста, — сказала Конни. Кол обернулся, услышав ее голос, с полным бумажным пакетом под мышкой. — Привет, Кол.
— Конни! Как ты? — Он подождал, пока она закончит покупку, и вышел с ней на улицу. — Сто лет тебя не видел.
— Да. Знаю, ты был занят.
У него был виновато-довольный вид.
— Можно и так сказать. Это было просто клево.
— Мне нравится твоя куртка.
Кол несколько смущенно повернулся и продемонстрировал нашивку, в которой только участник Общества мог узнать эмблему его команды.
— Спасибо.
— Расскажи мне об этом.
Он взглянул на часы. Ему действительно надо было идти, но у него возможность поговорить с ней будет еще очень не скоро, поэтому он просто не мог взять и уйти. Кроме того, до него дошли слухи, что между ней и Гардом не все гладко. Кол вкратце обрисовал ей напряженный график тренировок, который составили для них с Жаворонком, рассказал о выходных в Эксмуре и о планах отправиться на Пасху на тренировку в Альпы.