Страница 19 из 64
Эндрю стоял, перебирая бумаги на столе Молли. Молли взглянула на меня, продолжая полировать ногти. Она настолько хорошо это делала, что могла бы полировать их не глядя. Я одарила их обоих ослепительной улыбкой, взяла цветы и пошла искать вазу и кофе.
Это утро я собиралась посвятить работе с бумагами, и я с головой ушла в нее. Нужно было посмотреть все предложения по Хейзелдину и разобраться в них. Это было очень интересно.
— Эллен, можно с тобой поговорить?
Это был Эндрю. Он стоял в дверях моего офиса. Комнату наполнял пьянящий запах роз. И еще голос Райана, который как будто становился громче в присутствии Эндрю.
— Пожалуйста, говори, — сказала я, не отрываясь от компьютера.
— Может быть, поговорим у меня? — несмело предложил он, постукивая костяшками пальцев по моему столу. Наступила внезапная тишина. Андреа перестал стучать на машинке, а Райан разговаривать по телефону.
— Разве нельзя поговорить здесь, нас никто не слушает, — сказала я, улыбнувшись моим коллегам.
— Пожалуйста, зайди ко мне, — твердо сказал он и вышел.
Это была не просьба — приказ. Я медленно поднялась и, дойдя до двери, обернулась к Андреа и Райану и сделала грубый жест кулаком и локтем. Жест, который означал, что я собираюсь иметь неподобающие отношения с их новым боссом. И еще подмигнула им.
Эндрю сел на край своего стола из карельской березы и указал мне на стул возле себя. Я отрицательно покачала головой и встала возле длинного окна.
— Не знаю, как сказать, Эллен, чтобы это не показалось тебе… о, не знаю… Ну, чтобы это не звучало слишком… О Господи!..
Я молчала, наслаждаясь его косноязычием. Эндрю не часто лез за словом в карман. Я не волновалась. С работой все шло хорошо, так что дело было не в этом.
— Я об этом человеке, Эллен, о Тони Джордане. У него скверная репутация. Прежде чем ты взорвешься, я хочу передать тебе только то, что мне сообщили в полиции. Ты бы на моем месте тоже стала бы волноваться обо мне…
— О чем ты говоришь, Эндрю?
— О Тони Джордане.
— Что с ним?
— Я не думаю, что тебе следует с ним встречаться.
— Почему?
— Он большой мошенник.
— В самом деле? За кого ты себя считаешь? За моего сторожа? Я ведь не говорю тебе, с кем тебе встречаться. А в последние годы в твоем списке было немало мошенников. — Моя рука уперлась в бок, а грудь вздымалась от гнева. Я пыталась глубоко дышать, как Индия учила меня делать во время стресса. Но производила впечатление человека, просто задыхающегося от собственной злости.
— Эллен, это не мое дело, с кем ты встречаешься. Я просто предупреждаю тебя, вот и все. Решай сама, ты взрослая женщина.
— Что ты имеешь в виду, говоря мошенник? Если ты даешь человеку уничижительную характеристику, было бы хорошо, если бы ты уточнил.
Он встал и посмотрел мне прямо в глаза.
— Наркотики. Рэкет. Пара подозрительных поджогов. Да, и одно или два убийства, хотя ничего не было доказано, — проговорил он хмуро, приблизив свое лицо к моему.
Я выдержала его взгляд.
— Ты слишком много смотришь «Сопрано», Эндрю. Это вредно для твоего здоровья. Твоего психического здоровья. Вместо этого я предлагаю тебе легкие развлекательные программы. Вроде Джерри Спрингера. Да, он тебе подойдет. А теперь, если ты кончил, то я пойду — у меня уйма работы…
Я вышла, прежде чем он успел ответить. Я приготовила чашечку растворимого кофе и понесла на свой стол, равнодушно пройдя мимо Молли. У нас было что-то вроде игры в игнорирование друг друга.
Я села за стол и стала размышлять над тем, что сказал Эндрю. Что он о себе воображал? Он просто завидовал, потому что у Тони было много денег и он был намного успешнее его самого. Это не имело ко мне никакого отношения. Чертов ублюдок. Красивые мужчины, у которых был собственный бизнес, не входили в десятку фаворитов Эндрю.
Я вытеснила из мыслей Эндрю и Тони и погрузилась в работу, уйдя с головой в риэлторский бизнес. У меня была уже третья пара, интересовавшаяся Хейзелдином, и соперничество между тремя семьями выглядело вполне вероятным. Я улыбалась своим мыслям, а когда вдыхала аромат роз, моя улыбка растягивала рот до ушей. Жизнь была прекрасна.
Понадобились спущенное колесо и ливень, чтобы стереть улыбку с моего лица. Дождь начался сразу же, как я села в машину после работы. Я положила розы рядом с собой. Моя шея и плечи болели оттого, что я целый день просидела на одном месте. Мне хотелось поскорее поесть и лечь спать. И тут прямо посреди улицы в потоке машин у меня лопнула шина. Я вышла из машины и оказалась под проливным дождем. Словно кто-то выливал на меня ведра воды. Одна шина была совершенно спущенной. Я ударила по ней ногой и выругалась.
Я не знала, как надо менять колеса. На самом деле мне никогда не приходилось делать это самой. Всегда находился какой-нибудь любезный молодой человек, который делал это за меня. Но не сегодня. Сценарий «Девушка в беде» сегодня не срабатывал. Мужчины-автомобилисты бросали беглый взгляд на мою забрызганную грязью фигуру рядом с розовым автомобилем, ухмылялись и нажимали на газ. Услышав, как лопнула шина, я откатила машину на обочину дороги, так что, по крайней мере, никому не мешала. Я порылась в сумке в поисках телефона и позвонила отцу на работу. Он почти немедленно приехал.
— Привет, детка, давай посмотрим на эту шину. Так это и есть та знаменитая розовая машина, о которой мне говорила мама? — спросил он, беря у меня ключи, чтобы открыть багажник. Вот где у них запасное колесо — в багажнике. — Я слышал все об Анжеле. Она сегодня позвонила маме из больницы по мобильному телефону, — приговаривал он, поднимая домкратом машину, чтобы сменить колесо.
— Она была сердита на меня?
— Кто? Анжела? Вовсе нет, как раз наоборот. Она не могла на тебя нахвалиться.
— Я не об Анжеле, а о маме. Она злится на меня за то, что я не позвонила? Я была занята, а Анжела сказала, что сама позвонит. Она сказала, что не любит шокировать людей, а мама поднимет большой шум.
Отец на минуту перестал возиться с колесом и взглянул на меня.
— Тебе незачем говорить мне. Я знаю твою маму, — сказал он и вернулся к колесу. Я наблюдала за тем, как проезжавшие машины забрызгивали его грязью.
— Ну вот и все! — удовлетворенно воскликнул он, вытирая руки большим белым платком. — Знаешь что, Эллен, мне нравится эта розовая машина. Она подходит тебе намного больше старых «фиест» или «пунтосов» — они такие унылые. А в этой чувствуется жизнь.
Он погладил крышу машины, как гладят хорошую собаку. Я обняла его.
— За мной ужин в ресторане.
— Ловлю тебя на слове. Я бы пошел куда-нибудь вроде «Максима». Ты можешь это себе позволить?
— Мне сначала придется продать несколько домов, но смогу. Я позвоню тебе, папа, и мы устроим это. Во всяком случае, увидимся на выходные. Ты знаешь, что из Дублина приезжает королевское семейство? — спросила я, залезая в машину.
— Еще бы, твоя мать наводит такую чистоту, что Букингемскому дворцу и не снилось.
Я засмеялась и помахала ему рукой, отъезжая.
Приехав домой, я бросила в духовку огромную пиццу — четырехслойную, с двойным слоем сыра и сверху приправленную чесноком. Джоя нигде не было видно, так что я обыскивала квартиру, одновременно переодеваясь. Я осмотрела все его любимые уголки, но он как сквозь землю провалился. Войдя в гостиную, я услышала слабое мяуканье, доносившееся с балкона. Я открыла раздвигающуюся стеклянную дверь, и в комнату крадучись вошел мокрый Джой. Это было очень странно. Я никогда не выпускала Джоя на балкон, когда уходила на работу. Должно быть, сегодня он проскользнул туда незаметно, но я помню, что он был на кухне, когда я уходила. Я проверила замок на двери — он был в порядке.
Я съела пиццу, держа на коленях Джоя, и не могла отделаться от ощущения, что в квартире что-то было не так. Я огляделась по сторонам и увидела, что мелкие предметы стояли не на месте. Как будто кто-то передвигал их. Ничего не пропало, но у меня было такое чувство, что здесь кто-то был. Произошли едва заметные перемены, например, казалось, что кто-то рылся в коробках в гостиной или не так задернул занавески на балконной двери. Чуть-чуть не так. Возможно, это было только мое воображение, но в любом случае… что я могла сделать? Не могла же я позвонить в полицию и сказать: «Послушайте, мне кажется, что кто-то проник в мой дом, передвинул все вещи на один дюйм, но ничего не украл». Они просто посмеются.