Страница 85 из 91
Она быстро обернулась, но никакого кипчакского гулямчонка рядом с ней уже не было - словно юноша привиделся ей в неверных приморских сумерках.
Повернулась обратно к старухе - ее тоже след простыл. Тьфу, заколдованное место, ночь - джиннам, день - нам.
Вздохнув, Арва прилегла на циновки и свернулась калачиком. Выспишься - хоть цвет лица не погубишь. А цвет лица ей очень, очень скоро понадобится.
Майеса сидела на красивых ровных циновках и целилась веером в лаковую шкатулку, что подобно черному жуку блестела поверх ларца для зеркала, ларца для притираний и трех больших ханьских коробок для заколок. Пирамидку на спор отодвинули на шесть шагов, а веер то и дело сдувало залетавшим из садов бризом.
- Третий раз - последний, Майеса! - не иначе как под руку пропела Саюри.
- Бро-сай! Бро-сай! - захлопали в ладоши остальные.
Майеса плавно вбросила веер в воздух. Он послушно проплыл до пирамидки - и скользнул по верху шкатулки!
- Ах! Дурной, злой ветер! - воскликнула девушка.
- Платье - долой! - в экстазе заорали все, и принялись тащить за рукава, стягивая с нее уже третий слой одежд.
Но ничего, на Саюри уже и следующего хитами не было, а две прозрачных рубашки поддерживала хлипкая лента алого кушака. Хохоча и притворно отбиваясь, Майеса мотала головой и дергала локтями, заваливаясь то на один, то на другой бок.
- Кто следующий? - прыгая, как бесенок, Эда подхватил на другом конце комнаты ее веер.
И раскланялся, подражая движениям церемонной дамы Амоэ.
- Отдайте веер, юный господин! - засмеялась Майеса.
Эда с резким щелчком сложил его и бросил обратно. Поскольку Майесу как раз потянули в сторону, она завалилась на циновки, и веер пролетел мимо.
Пролетел и - угодил прямо в мужчину, шедшего себе по галерее-энгаве.
Мужчину?!..
Все мгновенно оказались на ногах, позабыв про игру.
- Кто вы такой? Это женская половина! - строго сказала Саюри, опуская руку к рукоятям тикка.
- И как вы сюда попали? - плавно выступил на энгаву господин Ньярве.
Действительно, в первом дворике женской половины, который все тут же стали называть Двором золотых колокольчиков, несли стражу дама Амоэ и дама Тамаки. Как чужой мужчина умудрился пройти мимо них?
Фигура незнакомца чернела против рассветного полумрака и влажного шелеста сада. В звонкой тишине таинственный гость поднес руки к лицу и провел ими ото лба к подбородку, словно умываясь или стряхивая с кожи пыль.
- Проклятье... - тихо сказал господин Ньярве и отступил на шаг.
А Майеса почувствовала, что вот-вот упадет. И, задыхаясь, поднесла руку к сердцу.
- Простой жест - а сколько благодарных зрителей, - резко прозвучал от арки голос княгини. - Добро пожаловать обратно, Тарег-сама.
И оба, одновременно, положили руки на рукояти мечей: Тамийа-химэ на оголовье тикка, Тарег-сама - длинного человеческого клинка в битых черных ножнах. Сердце Майесы провалилось еще ниже.
- У меня к тебе незаконченное дело, Тамийа. Мы закончим его между тобой и мной, как подобает воинам. Остальным нет дела до нашего разговора.
Князь говорил грубо и зло - хотел, чтобы Тамийа-химэ потеряла лицо перед слугами.
- Тогда пойдем в сад, Тарег-сама, - спокойно отозвалась госпожа.
Эда медленно, как во сне, двинулся вперед - но Тамийа-химэ властно подняла ладонь:
- Нет.
Князь медленно повернулся и нарочито неспешно пошел по ступеням вниз. Госпожа вскинула голову и двинулась следом. Саюри рухнула на колени, припадая к ее шлейфу:
- Химэ-доно... химэ-доно... - малодушно всхлипывала она, - извольте распорядиться - я оповещу...
- Нет, - не отрывая взгляда от темной высокой фигуры, проговорила Тамийа-химэ.
Но на ступенях не удержалась, выхватила из-за пояса шелковый мешочек с прядками волос младшего сына и встряхнула его перед собой:
- Что изменит наш поединок, Тарег-сама? Что ты скажешь моим детям?
А он крутанулся вокруг своей оси - так, что полетел из-под ног песок, и прошипел в ответ:
- У меня тоже могли быть дети! Не смей вымогать мое прощение, тыча семейным горем! Предательница!
- Тебя предала Айша! Прошло семьдесят лет, Тарег-сама! Что это изменит?
- Бедуины говорят: отомстил через сорок лет - поспешил, - с кривой демонской улыбкой сказал князь. - Я умею ждать лучше, чем бедуины. А ты, Тамийа, видно, решила, что раз я не прихожу за тобой, я раздумал мстить?
- Искренне признаюсь тебе, Тарег-сама, - горько сказала княгиня, - да, я так думала.
- Глупый кролик, - ощерился нерегильский князь. - Вынимай меч. Шалости - для детей...
- ... и только мечи с тобой навсегда, ибо никогда не устают, - тихо закончила за него старинное присловье Тамийа-химэ. - Позволь мне биться моим семейным оружием, Тарег-сама. Его должны принести из моих покоев.
- Позволяю, - криво улыбнулся князь.
И пошел вглубь сада. Росистая трава, на ней очень, очень скользят ноги.
- Эда, - почти не поворачивая головы, отдала распоряжение госпожа.
Малодушно, но коротко всхлипнув, оруженосец метнулся исполнять волю княгини.
Когда Тамийа-химэ тоже ступила на траву, господин Ньярве одними губами сказал Саюри:
- Быстро. Беги. К Джунайду-сама. И ори на весь дворец.
- Что?.. - ахнула девушка.
Да и Майеса тоже ахнула, даже рукавом рот прикрыла. Как?.. Ведь...
- Быстро беги, дура, - прошипел господин Ньярве. - У химэ-доно хорошая школа - она отразит два, возможно, даже три удара. Быстро беги, пока есть время!!!...
Тут у Майесы подкосились ноги, и она вдруг оказалась на циновках посреди раскинувшихся шелков своих нижних платьев.
- Ах! - пришлось опереться ладонью о пол.
Парусящая рукавами Саюри и Эда разминулись в арке, обменявшись безумными взглядами. Заливаясь слезами, оруженосец упал на колени и быстро пополз к ступеням в сад:
- Химэ-доно... химэ-доно...
Тамийа-химэ медленно спустила с плечей верхние платья. Перевязала рукава нижней хитама белым шнуром, поданным плачущей Айко. Тарег-сама темной статуей стоял между двух шелестящих ив, над круглым зеркалом пруда.
Когда госпожа подняла обеими руками фамильный меч, из дальних комнат послышались отчаянные крики Саюри:
- Помогиии-теееее!..
- Преданные у тебя слуги, Тамийа, - нехорошо усмехнулся князь.
И резко выхватил меч, отбросив в траву ножны.
Госпожа обнажила клинок подобающе неспешным движением. Ножны оставила в левой руке. Медленно присела в поклоне. Тарег-сама лишь издевательски усмехнулся.
И странным, плавным, но совершенно не укладывающимся в голове движением отвел поднятый меч в сторону.
Теряя самообладание, Майеса снова поднесла к губам рукав.
- О боги, только не это... - прошептала она.
- Пожалуй, насчет трех ударов я погорячился, - запинаясь от страха, пробормотал господин Ньярве.
Его не за что было упрекнуть: они смотрели на самую страшную стойку из всех, что встречаются на пути меча, - "молчащую". По ней нельзя сказать, каков будет нанесенный удар. Поэтому от такого удара практически невозможно защититься.
Княгиня, острожно ступая босыми ступнями по мокрой траве, принялась медленно кружить вокруг Тарега-сама. Тот смотрел на нее уже не хищными, а совершенно спокойными глазами. И слегка поворачивался, словно его вел за собой кончик меча Тамийа-химэ.
- Химэ-доно-о... - простонала Майеса, не в силах сдерживать рвущийся наружу страх.
Свист, резкий блик на клинках, лязг.
Видимо, она все-таки вскрикнула, ибо обнаружила, что зажала ладонями рот.
Княгиня медленно отвела в сторону руку с тем, что осталось от перерубленных ножен. Отбросила их на траву.