Закрытые воды

— Надо было, вот и стреляли! Тебя тут ещё не хватает, Альфия, перестань… Ага, давай, — капитан кинул трубу на зацеп-рычаг и добавил: — Это Ишмухаметова Аля, кок, душевная женщина… У нее, кстати, там тесаков здоровенных много, если что. Всё оружие!

С огнестрелом вроде бы разобрались: пять стволов, из которых четыре серьёзных, — хорошо по Сибири плавать! Мелкашка, впрочем, иногда оказывается страшней и полезней многих других стволов.

— Больше ничего нет?

— Ракетница в шкафчике, — ответил дед.

И то плюс.

— А пушку-то заряжать будем?

— Ну что вы, Герман Константинович, честное слово, — от расстройства и искреннего разочарования дед опять перешёл на отчества. — Вспомнили! Какие пушки, разве сейчас есть время для…

Тут он выдохнул и долго не смог вздохнуть, глядя на нас округлившимися глазами.

— Точно… — похоже, это словечко у Самарина в ходу.

— Вы о чём говорите, господа, не о кормовом ли орудии? — вмешался профессор, в голосе которого стремительно проявлялись восторженные нотки. — Неужели есть, чем зарядить?! Я с вами! Как бывший, так сказать, профессионал!

— Где служили? — деловито поинтересовался дед.

— Противотанкистом по молодости. Не совсем то, конечно, но кровь всё помнит, зов погон и лычек! Готов быть канониром, не хочу быть лишним в бою!

С ума сойти, профессор-артиллерист. Косую шляпу и кожаный сюртук ему! Нормальное дело, мужской коллектив постепенно формируется.

— Так, значится, зовём боцмана, пусть подежурит. Я ему отдаю свою «мурочку», он парень шустрый и меткий, пользы больше будет.

Я тоже задумался.

— Из ружья вы как, Владимир Викторович? Охотитесь там в Новосибирске?

— Можно и просто Владимир, Володя, с вашего позволения… Доводилось, конечно! Правда, последний раз года три назад выезжал. Но все помню.

Опять хорошо.

— «Бенелли» я потом повешу в рубке, как штатное оружие. Как я понимаю, мне придётся учиться шкиперить, правильно, капитан? Если что, сразу к нему и в строй.

Тот кивнул.

— Профессору бы надо биатлонку дать, пусть осваивает.

— Распоряжусь.

— Сам заберу «Зауэр», чувствую, будет тут для него работа. Ракетницу отдаём самому толковому матросу. Вот такие у меня предложения по распределению средств поражения. Механик — браконьер, с ним всё ясно. А кочегар?

— Баптист, — безнадёжно сказал капитан.

Проклятье! Мы с профессором переглянулись.

Вот и перестали шириться мужские ряды.

— Не перекуётся? — осторожно предположил Владимир.

Капитан покачал головой.

— Сельва перекуёт, — решил я. — Зовите Михаила…

Через семь минут, за которые я успел заскочить к себе и прихватить винтовку, мы втроём, пробежав короткий участок верхней палубы под проливным дождем, направились к корме.

Её было не узнать. Я боялся, что пушка вымокнет, но ничего подобного — огневое место осталось абсолютно сухим! Над всей кормой простирался огромный полосатый тент со свесами, обрезанными игривой волнистой линией, который капитан распорядился натянуть в первые же минуты после происшествия. Вот что значит опыт и оперативное чутьё.

Дружный коллектив артиллеристов уставился на орудие.

Помните, что я говорил о статусах и рангах? Исключения бывают. Как правило, это временное возникновение особого круга с общими интересами, случается такое — в экспедициях, например, когда все равны, а участникам не до бабок, преобладает более насущное. Сейчас это самое «насущное» очевидно: стремление выжить и сберечь людей. Останутся два ранга — мужчины-воины и все остальные.

Похоже, компания для преферанса всё-таки сложится!

— Кормовой плутонг! — хвастливо заявил дед.

Рядом с пушкой испытателей уже поджидал четвёртый закопёрщик.

Чуть сгорбленный невысокий крепыш с лицом бывшего алкоголика посмотрел на нас с Володей опасливо и недоверчиво.

— При них, Александрыч? — спросил он, передавая биатлонку шкиперу.

— Ну а как же. Свои люди, раскройся.

После рукопожатий механик отдернул бежевую циновку, под которой стояли три белые пластиковые ёмкости с синими крышками на широких горловинах. Рядом — большая полотняная сума. Я никак не эксперт в таких делах, но, как мне представлялось, боезапас должен храниться как-то иначе, в солидных толстых ящиках с надписями трафаретом, в латунных… гильзах, что ли. Или в бочках с тяжёлыми обручами.

— Разные смеси? — на удивление быстро догадался профессор.

Шкипер молча пожал ему руку.

— Вижу спеца сразу. Принимайте командование! Полгода экспериментировали, из лабораторий ребятки помогали… Вот две разные смеси со стандартными порохами, и меры под них, как вы понимаете, разные. Выгодно, сыпать гораздо меньше. Уголь там, инертный состав какой-то… работает, в общем. Предъяви стаканы, механик!

Заремба распахнул полотняную курточку, под которой он держал три блестящих стаканчика разной величины. С аккуратными удобными ручками.

— А вот в этой банке настоящий чёрный порох, старинный.

— Господи, его-то вы где добыли? — вырвалось у Володи.

Капитан хитро прищурился, обменявшись с механиком заговорщицкими взглядами.

— Вы себе даже не представляете, Владимир, что можно найти по заброшенным скитам, заставам и острогам! А я на реке уж почти сорок лет как плаваю… И по всем её протокам. Как говорится, места знать надо!

— Военный порох обыкновенно хранился в металлических сосудах, у которых крышка была снабжена латунной нарезкой и завинчивалась, — подхватил механик. — Хорошо укупоренный и хранимый сухим порох не изменяется неопределенно долгое время, точно знаю. Так что пользуйтесь, канониры… Вот тут фитили, ветошь, пакля, в ящике банник, уксус, приблуды всякие. Картечи принёс немного, остальная лежит в трюме, размер разный, заберёте. Там же ядра. Ящики дам.

Главарт засуетился, заметался, стараясь осмотреть сразу всё, в восхищении всплеснул руками.

— Говорите, уже стреляли?

— Стреляли, стреляли, — подтвердил механик. — Кэп… давай я к себе пойду, кое-что проверить надо, а то сердце не на месте. Вижу, вы тут и сами справитесь.

Капитан кивнул, механик удрал, мы сгрудились.

Забыл спросить, а сколько всего того пороха? Подумав, я решил, что у этих ушлых людей его побольше будет, чем три баночки. Когда поинтересовался у шкипера о наличии на борту дизтоплива, то он ответил так:

— Это ж Север! Его уважать надо. Всегда полные баки имею.

То же самое с провиантом — взято на весь рейс. А с учетом того, что два члена экипажа своевременно сдриснули, а восемь пассажиров на борт не взошли… Хороший запас, обнадёживающий.

— А что же вы капсюльную систему не поставили? — поинтересовался я неосмотрительно. — Удобно было бы, наложил, тюк — и готово.

— Не трожь рабочую систему! — сразу взъярился шкипер. — Не было никаких капсюлей, значит, и не надо их! Я с этой-то пушкой еле отвязался при проверках, ходили тут, щупали всякие… Капсюли… Ещё нарезы предложи!

— Предлагаю держаться в рамках заданных условий, — поддержал его канонир.

Осмотр продолжился.

— Непорядок, халтура, что за тряпицы, — заворчал вскоре и Володя. — Надо срочно пошить нормальные правильные мешочки и развесить заряд заранее. Маринку попрошу. Пробойку ещё бы острую…

— Помощники найдутся, у нас девчат навалом, готовые швеи, — на этот раз мягко подсказал Илья Александрович. — Да и вам бы не помешал кто из пацанов, кто побойчей. Вторым номером.

— Подумаем, — солидно молвил проф, входя во вкус. — Резюмирую! Картечью стрелять не будем, нет смысла. А вот три ядра, господа, мне придётся потратить, чтобы хотя бы примерно понять баллистику. Место нужно оборудовать, сиденья, фонарь, может, экраны. Ядра убрать, всё в ящики и под полог непромокаемый, вдруг штормить начнёт. Помощника возьму, одному несподручно, а порой и опасно. Ну что, начинаем?

Мы не спорили, противотанкисту видней.

Вскоре профессор уверенно поднёс фитиль, и пушечка рявкнула неожиданно громко и злобно. Туго так стрельнула, внушительно! Чёрное ядро улетело бодренько, ровно, подняв на удалении фонтан воды.