Страница 4 из 8
— Зачем ты пришёл сюда?
По крайней мере, на это он должен ответить, если только рассудок его не настолько расстроен, что он не помнит даже самые недавние события.
— Я всегда был здесь… — голос его стих, но он продолжал с живым любопытством разглядывать девушку. И во взгляде его ощущался не спящий разум, а живой рассудок.
Концом меча она коснулась пола. Несмотря на грязную одежду и дикую внешность, в нём чувствовалась какая-то спокойная уверенность, словно он нарочно надел чужое платье.
Теперь он положил руки на пояс и провёл пальцами по нему, как по шкурке любимого животного, словно убеждался, что сокровище, которое он так долго искал, с ним.
— Всегда был? — Тра упрямо продолжала допытываться.
Он кивнул. Прядь волос упала ему на лицо, и он отбросил её в сторону. Но недостаточно быстро. Девушка на мгновение затаила дыхание. Вот как… её глаза метнулись к резьбе на шкафчике, потом назад. Нет, это не беженец из её страны. Он… Тра прижалась плечами к стене, отступая.
— Кто ты? — выдохнула она шёпотом. Но несмотря на дикую сумятицу мыслей в голове, она не чувствовала страха — только удивление. Это был, несомненно, хотя и ставший старше, юноша с резной картины, тот, кто спасался от охотников.
— Зачем ты спрашиваешь? — ухмыльнулся он, произнося слова громко и резко. — Ты уже знаешь — если позволишь себе заглянуть правде в глаза. — Он чуть кивнул в сторону шкафчика.
Тра кончиком языка облизала губы.
— Да, я видела, — она тоже показала на дверцу. — Ты как тот, за которым охотились. Но…
Он поднёс руки к поясу, согнул пальцы в свете очага. Это были не обыкновенные человеческие ногти, а когти с прилипшей к ним влажной землёй.
— Ты слышала о таких, как я?
Тра ответила не сразу. Что такое древние легенды по сравнению со случившимся? Хотя лес издавна пользуется дурной славой, она отказывалась связывать страшные истории с этим стройным молодым человеком. Легенды утверждали, что такие, как он, опасны и несут в себе страшное колдовство, но она не испытывала страха. Ей нередко встречались люди, от которых исходило гораздо более сильное ощущение зла.
Он приоткрыл рот, так что обнажились острые клыки, и стоял так, высокий и стройный, словно защищал от врага своё последнее слабое укрепление.
— Я оборотень, — он словно выкрикнул воинственный клич, бросил его в лицо всему миру, который она представляла.
Тишина — такая глубокая, что было слышно, как прошуршал лист, задевший за дверь снаружи. Тра снова провела языком по губам. Он выглядел почти застенчивым — и опасным. Но она по-прежнему не видела никакой угрозы и смотрела ему прямо в глаза.
— Разве ты не поняла, леди Тра? Или такие, как я, забыты на юге? У вас там нет заклятых лесов?
Кончиком меча она начертила на утоптанной земле пола полузабытый защитный знак. Но разве этот рисунок способен отвратить гнев оборотня?
— Ты веришь в сталь? — приподнятые брови почти скрылись под краем жёстких волос. — Но сталь, сколь бы искусно ни была выкована, не может причинить нам вреда. Собаки могут нас свалить, но ни стрелой, ни копьём нас не убить. Мы можем испытать боль, но не умрём. Только серебро. Серебро или, — руки его дрогнули, — огонь.
— Но ты ведь греешься у очага, — возразила Тра. — Разве это не твой дом? И ты принёс в него своего врага — огонь.
Его широкий рот изогнулся в горькой усмешке.
— Ты видишь меня в обличье, для которого огонь не хозяин, а слуга. Жестокий Коготь, — обратился он к коту, — кого ты привёл сюда? Женщину, которая не проявляет страха, не дрожит, глядя на меня, как будто я не отличаюсь от тех, кто ходит…
— На двух ногах? — прервала его Тра. — Но откуда ты знаешь моё имя, незнакомец? Я только что пришла в эти земли, а в твоём лесу вообще первый день, — она по-прежнему не забывала о своём предположении: может, он потерял рассудок в битве.
«Это мой дар…» — он передал ответ прямо ей в сознание, как и кот раньше.
То, что в сё мысли вторгаются, подвергают чему-то вроде насилия, подействовало на девушку, как удар. Она застыла, стараясь не показать своего негодования, но в ней вскипал гнев.
Он больше не смотрел в её сторону; напротив, приблизился к шкафчику, внимательно посмотрел на висящий в там меч. Но если это оружие принадлежит ему, как, кажется, и пояс, то почему он не вооружается им. Вероятно, так долго бегал на четырёх конечностях, что предпочитает когти и клыки настоящему оружию.
— Я должен поблагодарить тебя, — на этот раз он заговорил вслух, и Тра приняла это за уступку с его стороны. — Я долго бродил по полям и лугам, и найдётся немало таких, для кого я буду желанной добычей. Ты принесла мне свободу, — он снова коснулся пальцами меха на поясе, — а я на такое даже не надеялся. Возможно, в этом есть какой-то смысл. Мы ведь всего лишь фигурки в игре неведомых сил. Ты избрала это бедное убежище? Почему, миледи?
Почему он спрашивает, если может прочесть её мысли, а она не в состоянии закрыться от него? Тра хотела обратить против него свой меч, изгнать это… эту тварь, которая не знает, что естественно, а что нет. Неужели теперь каждая её мысль и чувства открыты для него?
— Когда ты испытываешь ненависть, я не могу проникнуть в твои мысли… — проговорил он негромко. — Еще находясь снаружи, я должен был узнать, кто внутри, и сделал это. У нас есть свои обеты, и мы их не нарушаем! — в его голосе послышалась гордость, такая же, как у неё, и девушка почувствовала, что не может не откликнуться на неё. — Хочешь, чтобы я поклялся, леди?
Что он пробудил в ней? Чувства и веру, которые она считала погибшими? Она покачала головой, отказываясь от этого признания лесного чудовища, как раньше отказалась от признания людей своего ранга.
— Так что же привело тебя сюда? — вернулся он к своему первому вопросу?
— Звериная свора под знаменем бегущего пса… — она выплюнула эти слова и ударила концом меча по земле. — Я дорогой ценой отстояла свою свободу: последнего из моих приближённых повесили на дереве в долине. Ваши лорды приносят злую смерть.
В его глазах на мгновение сверкнуло пламя.
— Бегущий пес — да! — он обнажил клыки в зверином оскале. — Значит там Рот или… — он нахмурился, — время здесь в лесу идет по-другому, и иногда годы пролетают мгновенно… может, кто-то из его потомков. Со всем своим оружием и доспехами они живут в страхе и уже давно не заходили в лес. Может, сейчас здесь снова появятся псы… Они идут по твоему следу, леди?
Он не проявлял никакой тревоги, а заговорил более оживлённо, словно жаждал какого-то состязания.
— Может быть, — она не стала распространяться, опасаясь, не считают ли лесные жители и её своей добычей.
— Это место страха, — продолжал он. — Здесь живут мои братья, но даже мы не знаем всё тёмное зло, которое бродит по тропам.
Он посмотрел на девушку яростным взглядом, но она не отвела глаз. Вернула меч в ножны, показав, что у неё, как и у него, пустые руки.
— Я видела многих дьяволов и много опасностей, но худшие из них двуногие и называют себя людьми, — она хрипло рассмеялась. — Ты знаешь моё имя. А как зовут тебя?
— Я Фарн. У меня есть и другое имя, но твоё горло не сможет его произнести. Жестокий Коготь — мой гофмаршал, хранитель моего замка. Давно я не был в своём владении. Леди Тра, я предоставляю тебе права гостя.
Он наклонился, взял из очага полусгоревшую ветку и поднял её так, чтобы горел только один конец, напоминая свечу.
— Я буду освещать дорогу в твои покои, — официально начал он и рассмеялся. — Боюсь, тебе придётся принять нас такими, какие мы есть. И всё же… — по-прежнему держа в руке импровизированную свечу, он прошёл мимо девушки к двери и мгновение спустя вернулся, таща за лапки двух птиц.
— Они понравились бы даже Роту…
— Рот? — Он второй раз упомянул это имя. — Это его герб — бегущий пес? Рот… — Она ждала ответа.
— Рот Фарн, — вздохнул он, присел на корточки у огня, достал из щели меж камней нож и принялся потрошить дичь. — Что имя? Его можно дать вещи, месту, женщине, мужчине. Владеющие древними знаниями говорят, что в имени есть сила, которую можно использовать против человека, носящего его. Но кто знает на самом деле?