Страница 37 из 37
Разделавшись с пистолетом, он стал искать два патрона, которые израсходовал Судья. Один застрял в плинтусе, и он выковырнул его, почти не оставив следа. Второй оказался за переносным баром, под пятном на стене, где прежде висело зеркало. Он извлек его вместе с большим куском стекла, не замеченным им раньше.
Тем же полотенцем он начал было вытирать все, до чего дотрагивался, но тут же спохватился. Ведь на всех вещах наверняка полным-полно отпечатков пальцев, и его собственные на их фоне вряд ли кто заметит. А вот если полицейские обнаружат, что дверная ручка чисто вытерта, они ни за что не поверят в самоубийство. Чейз решительно кинул полотенце в мешок с мусором.
Было без четверти двенадцать, когда он добрался до “мустанга” и положил в багажник пластиковый мешок. Он сел в машину, завел двигатель и поехал по улице мимо бунгало Лински. Свет горел. И будет гореть всю ночь.
По пути в мотель он начал думать о Гленде и о том, что скоро, через час, он ляжет с ней в постель. На этот раз, он почти уверен, у него все получится как надо. Эта мысль, да еще осознание того, что Судья навсегда исчез из их жизни, помогла освободиться его духу, разорвала все путы — он чувствовал себя так, будто парит в небе. У него кружилась голова, и он думал, когда лучше сделать ей предложение; у него не было более сильного желания, чем жениться на ней.
Нет, он не забыл операции “Жюль Верн”. Просто теперь Чейз со всей очевидностью понял, что он — жертва общества, так же, как те вьетнамки были их жертвами. Вина может быть разбавлена надеждой и счастьем, даже для него.
Снова подумав о Гленде, он представил ее своей женой, и ему это очень понравилось. Через несколько лет у них, возможно, будет ребенок.
Один ребенок. Он не хочет, чтобы она превращалась в родильную машину. А если это будет мальчик, никто из Них не доберется до него, никто из Них не заберет его, когда ему исполнится восемнадцать, и не научит убивать. Общество научило Чейза быть крутым — что ж, в случае необходимости он воспользуется этим своим умением, чтобы защитить дорогих ему людей.
Гленда ждала в комнате, сидя на кровати перед включенным телевизором. Услышав его стук, она отперла дверь, откинула цепочку, подозрительно выглянула в коридор и заулыбалась.
— Что произошло? — спросила она, приглашая его в комнату.
Чейз начал расстегивать на ней блузку, в полной уверенности, что у него все получится. Он слегка дрожал, но надеялся, что она этого не заметит.
— Он застрелился.
— Что?
— Приехав туда, я долго крался в дом, тихонько пробрался в гостиную и увидел, что он лежит мертвый. Он оставил записку.
— А почему ты так долго?
— Я не решился войти в дом раньше десяти часов. А когда нашел его, то пришлось сесть и все хорошенько обдумать. Потом я стирал свои отпечатки с дверной ручки и всего, что трогал, долго и осторожно выбирался из дома, на случай, если кто-нибудь из соседей заподозрит неладное.
— Ты уверен, что он умер?
— Да.
Она подошла к нему, положила руку на плечо, прямо на временную повязку:
— А это что такое?
— Я упал и поранился.
Она помогла ему снять рубашку и развязала повязку:
— Чем поранился?
— Порезался о разбитое зеркало, — сказал он, чувствуя, как подступает тошнота. — Я разбил у Лински зеркало и порезал руку.
— Пойдем в ванную, — сказала она. Кровь перестала течь и запеклась черной уродливой коркой. Гленда осторожно промыла рану и разорвала одну из наволочек на бинты:
— Надо показаться доктору.
— Ничего, это ерунда, — отмахнулся он. Когда она кончила его перевязывать, он взял ее лицо в свои ладони и спросил:
— Гленда, выйдешь за меня замуж?
— У тебя шок, — сказала она. — Не делай предложения прежде, чем у тебя прояснится в голове.
— Если ты сейчас же мне не ответишь, — в шутку пригрозил он, — я закричу во весь голос.
Она улыбнулась, но сразу поняла, что он говорит серьезно.
— Ты даже не сказал, что любишь меня.
— Правда? Вот глупость. Конечно люблю, и ты знаешь об этом. И должен тебе признаться, что, кажется, с этого момента могу любить тебя также и физически. — Он улыбнулся ей. — Выходи за меня замуж.
Она стояла, расстегивая бюстгальтер, потом сбросила юбку и трусики.
— Ну, ответь же мне, — нетерпеливо потребовал он.
— А я и отвечаю, — произнесла она. — Я отвечаю самым определенным образом, на который способна. Пойдем в постель, дорогой.
Позже, намного позже, когда они лежали рядом на кровати мотеля, Гленда сказала:
— Я хочу, чтобы ты завтра же собрал свои вещи и переехал ко мне.
— А что подумает твоя мама?
— Ей придется смириться с фактом, что девочка выросла. К тому же ты, как я поняла, хочешь жениться на мне, а не жить во грехе.
— Договорились, — согласился Чейз. — Это будет первое, что мы сделаем утром; вещей у меня почти нет.
Теперь-то уж, подумал он, у него хватит решимости сказать миссис Филдинг, чтобы она застегнула ворот своего треклятого халата.