Охота

— У нас нет минутки. Они вот-вот нас догонят. — Он показывает в темноту. Туда, откуда доносятся возбужденные вопли.

Я не обращаю на него внимания, зная, что он прав, и спрыгиваю с козел. Прикасаюсь к плечу коня: по его мышцам пробегают судороги.

— Лошадка, хорошая лошадка, загнал я тебя, да?

Эпаф разворачивается, указывая на меня.

— Только посмотрите на него, пытается договориться с лошадью, когда нас вот-вот съедят. Сисси, а ты куда?

Сисси бежит к реке и возвращается с миской, в которой плещется вода. Конь опускает морду в миску и шумно втягивает воду. Спустя несколько секунд он все выпивает и тихим ржанием просит еще.

Сисси гладит его по лбу.

— Я бы дала тебе еще попить, но у нас нет времени. Найди нам эту лодку — и, обещаю, получишь столько воды, сколько захочешь. Только найди нам лодку. И побыстрее. Побыстрее. — Последние слова она почти выкрикивает, хлопая коня по крупу. Тот моргает, тихо ржет и срывается с места. Мы запрыгиваем в экипаж. Конь снова скачет.

Звуки погони становятся все ближе. Тяжелые капли дождя продолжают падать.

*

Мы продираемся вперед. Сначала в переносном, потом в буквальном смысле. Земля пропитывается водой и превращается в рыхлую губку, засасывающую колеса экипажа и копыта коня. Ветер тоже работает против нас, с бешеной силой толкая нас назад, относя наш запах к приближающейся орде, придавая ей сил и ярости.

Тьма, затопившая воздух, проглатывает и коня. Только его тяжелое дыхание и движение экипажа свидетельствуют о том, что он все еще там.

Сисси молчит. Бросая в сторону короткие взгляды, я вижу только ее плотно сжатые губы и сощуренные на ветру глаза. Пряди волос намокли и прилипли ко лбу. Снова раздается вой, на этот раз до ужаса близко. Сисси смотрит на меня, и я киваю.

Она закидывает один излучатель мне за спину и сжимает в руке второй.

Я слышу шипение, за которым следует стук зубов. Не позади. Рядом с нами.

Сисси снимает излучатель с предохранителя.

Небо низко рокочет. Я поднимаю глаза, неожиданно ко мне возвращается надежда.

Раздается недовольный вой.

Тут темноту разрывает молния, яркая, слепящая вспышка. Все вокруг неожиданно становится черно-белым: восточные горы, испещренные темными расселинами, река, сверкающая, как жидкое серебро. Я резко оборачиваюсь и на долю секунды, прежде чем все успевает вновь погрузиться во тьму, вижу их — бесконечный поток, стремящийся к нам. На мгновение все они прижимаются к земле, прячась от света. Но их так много, и они так близко. Глаза горят огнем, клыки блестят от слюны.

Раздается мощный удар грома, от которого сотрясается земля. Он затихает, и я слышу крики боли и злобы. Их всех ослепило молнией. Может быть, у нас есть еще минута.

— Ты видел? — кричит Сисси, хватая меня за руку. — Ты видел?

— Да, да, но успокойся…

— Лодка! — взвизгивает она, подпрыгивая на месте. — Я ее видела, я ее видела, она действительно там! — Она оборачивается и кричит остальным: — Я видела лодку, она прямо…

Экипаж неожиданно попадает в лужу, колеса вязнут, и он резко останавливается. Сисси вылетает с сиденья и исчезает в темноте. Я тоже падаю, но цепляюсь ногами за передок экипажа и приземляюсь на коня, на его скользкую от пота и дождя спину.

Я встаю на ноги, чувствуя, что мир вокруг меня вращается. Верх, низ, право, лево, юг, север — все смешалось. Справа плачет ребенок — Бен. Я подбегаю, помогаю ему подняться из грязи — мы оба покрыты ею с ног до головы.

— Бен, все в порядке! Болит что-нибудь? Ничего не сломал?

Рычание, щелканье зубов раздаются все ближе.

Бен молчит, просто смотрит на меня и мотает головой.

— Надо бежать! Сисси! Где ты?

Сверкает молния, на секунду освещая все вокруг. Я не успеваю заметить ничего, кроме геперов, медленно поднимающихся на ноги. Только Сисси все еще лежит в грязи. Я подбегаю к ней под новый раскат грома.

— Поднимайся, Сисси! Надо бежать. — Ее шатает, но я помогаю ей встать. — Сисси! — кричу я, и ее глаза распахиваются. Паника быстро прогоняет туман.

— Где все? С ними все в порядке? — спрашивает она.

— Все в порядке, надо бежать. Покажи, где лодка.

— Нет! Наши припасы, излучатели, без них не обойтись.

— Некогда. Они уже тут!

— Мы не выживем без…

Взрывы безумного смеха раздаются прямо рядом с нами. Так близко, что я могу различить отдельные нотки, клокотание слюны во рту.

— Сисси! — кричу я, показывая на остальных геперов. — Они меня не послушают. Скажи им бежать к лодке. Скажи…

Новая вспышка озаряет небо и влажную землю. Теперь и я вижу лодку. Но кроме лодки я вижу и толпу.

Они уже догнали нас. Я вижу их бледные, блестящие от дождя тела, движущиеся к нам с ужасающей быстротой.

Когда сверкает молния, они падают на землю, как иглы отступающего дикобраза, и ночь оглашают злобные завывания.

— Ну же, Сисси! — кричу я.

Но она уже бежит, уже собирает остальных, торопит их к лодке. Я спешу за ними, грязь чавкает, засасывает мои ноги страстными поцелуями смерти, заставляя меня бежать как в замедленной съемке.

Тьма, раскаты грома. Вопли жажды снова обрушиваются на нас.

Они идут.

Я слышу их шаги в грязи позади меня. Шепот, шепот, шепот.

— Господи, помоги! — выкрикиваю я слова, которых не произносил уже много лет. Слова, которые мы каждый вечер повторяли с мамой, и она смотрела на меня глазами, полными любви и доброты, складывая мне руки. Забытые слова, похороненные так глубоко, что только самый жуткий страх смог заставить меня их вспомнить. — Господи, помоги!

На этот раз небо пересекает не одна молния, а целая сеть переплетающихся вспышек. Таких ярких, что даже я на мгновение слепну: весь мир передо мной заливает невероятная белизна. Но я не останавливаюсь. Я все еще вижу лодку, она словно выжжена на обратной стороне моих век.

— Не останавливайтесь, — кричу я, пытаясь перекрыть вопли боли, которыми взрывается тьма вокруг нас.

Открываю глаза я уже на причале.

— Вон там! — выкрикиваю я, прежде чем успеваю понять, что меня уже опередили. Их шаги эхом отдаются на дереве причала. Я бегу за ними. Они прыгают в лодку, Сисси уже отвязывает ее, Эпаф берется за длинный шест со странным крюком наверху, готовясь оттолкнуться от берега.

Я позади, а потому единственный замечаю, что не так.

Резко оборачиваюсь, пытаясь рассмотреть, что за спиной. Слишком темно.

— Залезай! — рявкает Эпаф. — Чего ты ждешь?

Я приседаю, готовясь прыгнуть в лодку.

— Залезай!

Я застываю на месте, не в силах оттолкнуться от причала, опять оборачиваюсь. Причал пуст. Крики боли вдалеке затихают, скоро они опять поднимутся на ноги. И нагонят нас за несколько секунд.

— Отправляйтесь без меня, — кричу я. — Я вас догоню.

— Нет, Джин, оставь лошадь, не глупи…

Но я уже бегу обратно по причалу.

Небольшие молнии сверкают в небе — остатки той, чудовищной. Достаточно, чтобы задержать их еще на несколько секунд и позволить мне увидеть то, что нужно.

Вот. Перед экипажем. Не лошадь.

Бен.

Лихорадочно возится над упряжью, пытается развязать ее, лицо покрыто грязью за исключением дорожек от слез и дождя. Его рот приоткрыт, и до меня доносится странное бормотание:

— Ах-х, ах-х, нет, нет, пожалуйста, ах-х…

Я хватаю его поперек груди и забрасываю на плечо, разворачиваясь, чтобы побежать к причалу. В этот момент он развязывает последний узел, и конь вырывается на свободу. Глаза у него вытаращены от страха. Он готов понести. Мне в голову приходит идея, и я хватаю вожжи, прежде чем лошадь успевает убежать.

Вокруг меня раздается чавканье грязи и мяукающие голодные вопли.

Я закидываю Бена на спину коню.

Пронзительные вопли повсюду. Позади меня, позади меня, они вот-вот бросятся на меня.

Я готовлюсь запрыгнуть на коня.

И тут он кидается куда-то в темноту. Я успеваю заметить, как Бен вцепляется в его шею, и они исчезают.

Я хватаю излучатель, висящий у меня за спиной, снимаю его с предохранителя.