Страница 40 из 80
— Как жаль, что с нами нет Йориса! — не раз произнес Ранджит, осматривая восхитительную экспозицию.
Когда прошло довольно много времени и Ранджит уже перестал ждать, этот человек все-таки появился, причем совершенно неожиданно. Он умел превращать приятные встречи в незабываемые. В дверь номера постучали. Ранджит открыл, рассчитывая увидеть горничную со стопкой свежих полотенец. Но на пороге стоял Гамини Бандара. Гость улыбался от уха до уха, держа в одной руке букет роз для Майры, в другой бутылку старого доброго шри-ланкийского арака для Ранджита и себя. Они увиделись впервые после свадьбы и засыпали друг друга вопросами. Как молодым понравилась Англия? Что они думают об Америке? Что за это время произошло на Шри-Ланке? Только после того, как друзья налили по третьему стаканчику арака, Майра обратила внимание на односторонний характер разговора: Гамини задает вопросы, а они с Ранджитом отвечают.
— А теперь, Гамини, — улучив момент, попросила она, — ты нам скажи, чем занимаешься в Нью-Йорке.
Он усмехнулся и развел руками.
— Одна треклятая встреча за другой, вот чем я занимаюсь.
— А я думал, ты окопался в Калифорнии, — удивился Ранджит.
— Так и есть. Но в мире происходит столько всякой международной рутины, а ведь ООН именно для этого и существует. — Гамини осушил третий стаканчик и сказал серьезно: — На самом деле, Ранджит, я здесь для того, чтобы попросить тебя об услуге.
— Говори, — мгновенно откликнулся друг.
— Не соглашайся так быстро, — посоветовал Гамини. — Речь идет об определенном поручении. Но оно не такое уж плохое. Давай по порядку. Когда приедешь в Вашингтон, с тобой свяжется человек, которого зовут Орион Бледсоу. Это шпион и большая шишка в таких правительственных кругах, о которых большинство простых смертных даже не слышало. Кстати, у него довольно крутой послужной список. Он ветеран первой войны в заливе, участвовал в миротворческих операциях на территории бывшей Югославии, затем во второй войне в заливе, то есть в Ираке, и эта кампания была гораздо хуже. Помимо ранения, стоившего ему правой руки, он получил ордена «Пурпурное сердце» и «Флотский крест» и, наконец, ту работу, которую выполняет в настоящее время.
— И что за работа? — спросил Ранджит, воспользовавшись паузой.
Гамини покачал головой.
— Не могу, Рандж. Пусть Бледсоу тебе скажет, а я должен следовать правилам, сам понимаешь.
Ранджит предпринял еще одну попытку.
— Работа хоть настоящая?
Гамини был вынужден помолчать и подумать.
— Ну… да, но пока — никаких подробностей. Важно то, что эта работа небесполезна для мира. А Бледсоу нам нужен, чтобы ты имел доступ к секретной информации, которая тебе понадобится.
— Для чего понадобится? — спросил Ранджит.
Гамини с улыбкой снова покачал головой и немного смущенно добавил:
— Должен предупредить: Бледсоу стойкий боец холодной войны, поэтому он слегка косен и туповат. Но встречаться с ним ты будешь редко. Бывая в Америке, — добавил Гамини, — я обычно нахожусь менее чем в получасе езды от того места, где пребывает Бледсоу. Поэтому со мной ты сможешь встречаться гораздо чаще, если, конечно, тебе не надоест.
Он подмигнул Майре, после чего сообщил, что опаздывает на очередную треклятую встречу на другом конце города, выразил надежду, что они вскоре увидятся в Пасадене, и ушел.
Ранджит и Майра посмотрели друг на друга.
— Пасадена? — спросил Ранджит. — Где это?
— В Калифорнии, я почти уверена, — ответила Майра. — Думаешь, тебе придется жить там, если согласишься на эту работу.
Ранджит беспомощно усмехнулся.
— Знаешь что? Может быть, стоит расспросить обо всем этом отца Гамини.
Что они и сделали — вернее, оставили письмо с вопросами в офисе. Но ответ получили далеко не сразу. Сначала пришлось совершить короткий перелет из нью-йоркского аэропорта Ла-Гуардиа в вашингтонский аэропорт имени Рейгана. Там их встретили приветливые люди из Американской ассоциации содействия развитию науки и отвезли в гостиницу с видом на Капитолий. Отсюда можно было быстро дойти пешком до Молла.
Там Ранджит получил ответ от доктора Бандары, и он был краток: «Гамини уверяет меня, что человек, с которым ты должен встретиться, способен оказать тебе большую помощь». И ни слова о том, в чем эта помощь может заключаться, или о том, ради чего все это затеял Гамини.
В общем, Ранджит сдался. Но он не слишком расстраивался, потому что в Вашингтоне оказалось много интересного, занимавшего шри-ланкийского гостя куда больше, чем какая-то непонятная работа.
Первым делом Ранджит и Майра в сопровождении энтузиастов-добровольцев из организации содействия развитию науки посетили знаменитый комплекс музеев с общим названием Смитсоновский институт, о котором Ранджит ничего не слышал до приезда в Вашингтон. Британский музей в Лондоне и Американский музей естествознания произвели на Ранджита неизгладимое впечатление, но Смитсоновский институт, представлявший собой целый ряд великолепных зданий, его просто потряс. Он успел осмотреть только Авиационно-космический музей и быстро пробежаться по паре других. В коллекции экспонатов первого музея его больше всего восхитила действующая модель космического подъемника Арцутанова, строительство которого уже разворачивалось на Шри-Ланке.
Потом Ранджиту нужно было выступить в качестве основного докладчика, что он и сделал, и вновь с триумфом. Затем пришлось выбирать, какие из выступлений других докладчиков послушать самому. Не будем забывать, что Ранджит стал знаменитым гением, которому уже были присвоены три самые настоящие докторские степени тремя самыми престижными научными школами в мире, притом что до своего открытия он не получил даже степени бакалавра, и этот современный Ферма или Ньютон ни разу за свою недолгую жизнь не побывал на научной конференции, где он бы не был главным докладчиком. Он даже не представлял себе, сколько можно узнать, посещая подобные мероприятия.
После собственного выступления он получил возможность бывать где угодно, чем и воспользовался. Посетил заседания, посвященные космологии, тектонике Марса, Венеры и Европы (в смысле, спутника Юпитера), и еще одно, имевшее красивое название «Машинный интеллект: осознание себя». Конечно, эта тема больше увлекала Майру, но Ранджит тоже слушал с интересом. Да и вообще, в программе конвента хватало удивительных, ранее неведомых Ранджиту областей знаний.
Майра всюду ходила с мужем и тоже была рада возможности окунуться в царство науки. Были, правда, кое-какие исключения. Например, Ранджит упорно настаивал на том, чтобы Майра спала после ланча, потому что так советовал врач.
— Ты готовишься стать матерью! — каждый день сообщал Майре Ранджит, хотя она в этом нисколько не сомневалась.
А потом, в предпоследний день конференции, когда Майра легла, а Ранджит поправлял одеяло, они услышали негромкий телефонный звонок. Поступило текстовое сообщение.
Буду признателен, если вы сможете сегодня найти время и заглянуть ко мне в номер, чтобы обсудить предложение, которое, как я надеюсь, вас заинтересует.
Ранджит и Майра переглянулись.
— Это тот самый человек, о котором говорил Гамини в Нью-Йорке, — сказал Ранджит.
Майра едва заметно кивнула.
— Конечно, это он. Давай-ка, зайди к нему и узнай, чего хочет. А потом возвращайся и расскажи.
Номер, принадлежащий подполковнику в отставке Т. Ориону Бледсоу, оказался значительно просторнее того, который предоставили организаторы конференции Майре с Ранджитом. Даже ваза с фруктами в гостиной была больше, и не только она стояла на столе. Рядом с вазой разместились непочатая бутылка виски «Джек Дэниелс», ведерко со льдом, стаканы и шейкер.
Т. Орион Бледсоу был на пару десятков лет старше Ранджита и ненамного выше — по американским меркам это означало, что он невысокого роста. Однако его волосы были все еще густыми, а рукопожатие очень крепким. Правда, он протянул Ранджиту левую руку.