Страница 65 из 234
Вспомнив, что за весь день я ничего не ел я как последний бродяга пошел поклянчить что-нибудь на тюремный камбуз. Сидя в хлеборезке и поедая здоровую пачку бутербродов, я понял, что идея повесть была не очень здравой. Я бы на редкость опозорился, усни я там перед кружкой чая с куском хлеба с маслом во рту.
Кое как добравшись домой и опять не застав там жену я встал перед дилеммой идти в лагерную помывочную за ней или тупо упасть в постель и спать, спать, спать… И как бы не был соблазнителен второй вариант я умывшись холодной водой и взбодрившись чашкой кофе пошел обратно в лагерь. Слава богу, что врач оказался гуманистом и отпустил ее, когда я появился на пороге, готовый передушить всех раненых, чтобы только Настя шла домой.
Усыпая еще засветло, обнимая, мгновенно, только коснувшись подушки, уснувшую жену, я подумал, что если долго не спать нормально и не есть, то возникает замечательное чувство апатии ко всему окружающему миру. И дни начинают сливаться в один, и с трудом ты можешь сказать об интересном событии, было оно вчера или все-таки сегодня. И еще тебе становится абсолютно плевать на то, что недавно на твоих глазах применяли в очередной раз самое страшное оружие из созданных человеком. Как впрочем, и на голодающих детей на другом конце континента. Равноценно ненужной становится тебе и своя жизнь и жизнь какого-то прохожего.
Немного грустя от мыслей что завтра опять придется вставать и приступать к работе, уборочная начинала свой разбег, я уснул нездоровым дерганным сном.
- Опять совесть мучает? - Спросил меня серо-зеленоглазый незнакомец.
- Нет. - Признался я. - Усталость скорее. Сегодня столько возни было… Суета сует.
- Понятно. Как ваши сны? - Вежливо поинтересовался мужчина.
- Нормально… в смысле все так же. Вот недавно от тока на высоковольтке умер. Хотя как, понятия не имею. Там же вроде контакт с землей нужен… А я орлом на нее садился. Я на мгновение осознал, какой бред несу, и глупо заулыбался.
- Орлом говорите… - усмехнулся незнакомец. - А ко мне опять на город посмотреть?
- Ага. - Сказал я.
- Ну, пойдемте. - Сказал мужчина, поднимаясь, и я тоже встал из кресла.
- А у вас сегодня гостей не намечается? Я никого не напугаю?
Мужчина покачал головой, открывая мне дверь в коридор. Потом я услышал сзади себя:
- Скорее это меня вы все больше и больше пугаете. А мои гости… им не до вас. У них своих проблем хватает.
- Вот уж не думал, что вас напугать можно. - Сказал я и вдруг покраснел, понимая, что звучат мои слова, как кокетство какой-то девчонки.
- Можно, можно… - заверил меня незнакомец и открыл дверь на улицу, снова запруженную почти неслышными машинами.
Чуть зажмурившись от слепящего солнца, я вышел на асфальт этого загадочного и невероятного города и понял, что ступаю не по асфальту, а по какому-то чуть мягкому покрытию. Я присел на корточки и потрогал его руками. Казалось, что просто в резину были вкраплены множество камушков. Не решившись спрашивать про покрытие дороги, я поднялся и повернулся, рассматривая здание из которого вышел.
Я чуть шею себе не свернул и не потерял устойчивость, пытаясь разглядеть в вышине его последние этажи.
- Нравится? - спросил меня незнакомец.
- Я реально в шоке… - честно признался я. - Это абалденно.
- Я с вами полностью согласен. И не понимаю, что многим людям не хватает для жизни здесь. Все ведь вроде есть. Но как больные… что-то им все нужно. Будто мало им дано…
Я не знал, нуждается ли незнакомец в моих словах, и потому промолчал. А он, спохватившись, сказал:
- Зайдите обратно. Еще не хватает, чтобы вы проснулись, находясь там.
- А что будет? Я тут и останусь?
- Нет что вы… - засмеялся незнакомец, поправляя край белоснежного рукава рубашки задравшийся на часы. - Просто проснетесь у себя без души. Ваша душа останется здесь. Пока путь обратно не найдет.
Я хоть и поднялся на порог, от таких слов отшатнулся еще дальше. Незнакомец, видя мою реакцию, только усмехнулся, но дверь закрывать не стал. Словно что-то обдумав, он спросил:
- А вы точно не умирали? В смысле натурально, а не во сне? Пожимая плечами, я сказал:
- Вроде нет. Чуть не умер при бомбежке. Но точно выжил. Да и не мог бы я, умерев, женится.
- Это-то как раз ерунда… в последнюю секунду смерти, люди по три жизни прожить успевают, не говоря уже о женитьбе и прочем. - Сказал, отмахиваясь, незнакомец. - Просто я консультировался с коллегами, они говорят, что такое бывает… что «недоделкины» начинают появляться у нас здесь в офисах.
- Кто? - не понял я и, собираясь уже обидеться.
- Не обращайте внимания это рабочий жаргон. Просто те кто погиб что-то важного не сделав… Не для себя, а для вселенной.
- Понятно. - Кивнул я и действительно понял, о чем он говорит. - А как проверить?
Пожав плечами, мужчина долго молчал, рассматривая вместе со мной девушку, что спешила по своим делам по тротуару вдоль оживленного шоссе. Я был реально удивлен ее сверх короткой юбочкой и мог поспорить, что видел ее розовое кружевное белье под ней.
- Это так они тут ходят? - не выдержал я.
- Да, наверное. Я ведь сам не отсюда. - Признался мужчина и сказал, возвращаясь к теме разговора: - Я думаю вам надо очень долго просто ничего не делать, чтобы проверить, живы вы или нет. Умирающий мозг может сколь угодно растягивать последнее мгновенье, но он за счет своей особенности не может долго растягивать абсолютное бездействие. То есть выберите момент, и сядьте и попробуйте медитировать. Долго. Несколько часов.
- Что делать, простите? - не понял я.
- Если не знакомы с техникой медитации, то просто лежите, считайте вдохи выдохи и ни о чем не думайте и старайтесь не уснуть.
- Я запомню. - Сказал я серьезно.
Мужчина покивал и, закрыв дверь, порекомендовал мне проснуться, учитывая какую-то разницу во времени. Я поблагодарил его, пожал ему руку и вырвался из сна.
Фильтрационная комиссия из девяти глядящих прибыла в наш лагерь только к концу августа. Все без исключения раненые были уже на ногах и выглядели бодрее, чем в дни, когда их нам доставили. Прохаживаясь перед строем, довольно гордо стоящих пленных, глава комиссии зачитывал правила работы комиссии. Стоя поодаль вместе с Андреем, помощником Василия и Серегой мы слушали и думали что «гуманизм» наших властей границ не ведает абсолютно.
- … в задачи нашей комиссии входит определение степени вины, каждого из задержанных в ходе ведения боевых действий. Раскаяние и готовность сотрудничать с комиссией будут учтены ей при вынесении решения о мере наказания для задержанного. Выдача главарей бандформирований будет приравнена к активной помощи следствию, и такой сознательный помощник получит не просто освобождение от преследований со стороны закона, но и возможность самому определить свое дальнейшее место жительства. Помощь, оказанная комиссии в виде информации об оставшихся на свободе главарях так же будет после соответствующей проверки учтена и принята во внимание. Если же задержанный будет отказываться давать показания о себе… комиссия вправе приговорить его к немедленному расстрелу. Главари бандформирований отказавшиеся от сотрудничества будут повешены вдоль оживленных путей в назидание другим. Их семьи коли таковые имеются, будут репрессированы и поражены в правах, а члены семей мужского пола достигшие совершеннолетия будут отправлены в бессрочную каторгу, искупать вред, причиненный главарями государству. Подумайте о своих близких.