Страница 42 из 234
- В машине впору вешать «Не курить». - Сказал я и мы конечно же с ней, смеясь, подкурили сигареты.
Вечером я отвез ее к ней на работу. Она очень просила, чтобы я дал ей возможность попрощаться с девчатами из кинотеатра. Пока она там прощалась, я сидел, курил и слушал музыку. Когда она вышла и села в машину, я заметил, что у нее глаза подозрительно блестят.
- Тебя там обидел кто-то? За то, что ты уезжаешь? - спросил я.
- Нет. - Сказала она. - Они наоборот рады за меня. Правда, рады. Просто… Пашка приходил сюда меня искать. Наговорил всяких гадостей, что я спуталась непонятно с кем и вообще из дома ушла. Понятно, они увидели, что он сделал, и теперь его близко не подпустят. И меня поняли. Сказали и правильно, что ушла. Все равно… так противно. Она закурила, глядя в окно.
- Не бери в голову. - Сказал я, заводя машину. - Будем еще с кем-нибудь прощаться? Она кивнула и ответила:
- У меня в городе подруга живет. Мне бы ее увидеть. Отвезешь?
- Ну конечно. - Кивнул я.
- А со мной войдешь? Посидим там чуть-чуть? - попросила она.
- Как хочешь. - Сказал я, улыбаясь ей.
Ее подруга жила в бывшем детском садике. Судя по бельевым веревкам, развешенным на бывших игровых площадках, в нем жило не мало народа. Мы вошли и то, что я увидел, даже превзошло мои ожидания. Настолько там плотно жили люди, что я невольно им посочувствовал. Наверное, их отсюда только наличие собственной котельной не отпускало. Даже в общежитии завода, как мне показалось, жило меньше людей.
Идя по коридорам и стараясь держаться правой стороны, чтобы не сталкиваться с идущими навстречу людьми, мы пробрались к комнатушке в конце длинного коридора с надписью «Медпункт». Настя постучала громко и вскоре нам открыла миниатюрная девушка в черных колготках и в длиннющей цветастой футболке до коленок. Подруги были рады встрече друг с другом. А вот молодой человек, что был в комнате, при нашем появлении выглядел несколько недовольно. Ну да на него никто внимания не обращал. Настя извинилась и сказала, что не на долго. Что она завтра уезжает. С мужем. То есть со мной. Ее подруга так и села. Она не стала спрашивать про Настиного Пашу, она просто заявила, что никогда Настьке не простит того, что ее, лучшую подругу, не пригласили на свадьбу. Тогда Настя призналась честно, что все было несколько спонтанно. И времени найти ее, не было уже. Потребовав подробного рассказа, что за все это время произошло, подруга потащила Настю в коридорную курилку. Мы остались с молодым человеком наедине и тот, приличия ради, предложил нам выпить по стопке. Я отказался, сказав, что за рулем. Он был изумлен. На город не так много оставалось машин на ходу. А людей, тех, кто мог себе позволить бензин и того меньше. Пока ждали Настю с ее подругой, выпили чаю. Я рассказал, как по кусочкам собирали мой внедорожник. Как восстанавливали его. Парень завистливо слушал и все говорил, что устроится на завод, и тоже подумает о машине. Не знаю, что меня дернуло взять у него ручку и листок, спросить, как его зовут и написать записку тому, кого назначили сейчас временно на мое место. Отдавая записку парню, я сказал:
- На проходную придешь, вызовешь временного исполняющего обязанности мастера пятого цеха. Передашь ему эту записку. Он мне кое-что должен. Да и ему понадобятся люди скоро. У нас с ним хорошие отношения были. Он возьмет тебя учеником. Пойдешь? У парня округлились глаза и он, закивав, взял записку из моих рук.
- Ну и хорошо. Главное не оплошай там. Я тебя расписал как приличного, исполнительного парня. Паспорт возьми. Надеюсь, у тебя там штрафных работ нет? Замотав головой, он сказал, что у него только благодарности.
- Ну и хорошо. Он выпишет на тебя заявку. - Я поднялся и сказал: - Ну, давай пацан, Настя придет, скажи, что я в машине ее жду.
Но я сам, проходя мимо девчонок, стоящих с сигаретами у лестницы на второй этаж, поцеловал Настю и сказал, что в машине посижу. Она пообещала скоро придти, и я ушел.
В машине я откинул сиденье и, слушая музыку, откровенно расслаблялся, думая о предстоящем длинном переходе. Дойдет ли машина? Не сломается ли? И сможем ли мы с Василием в случае чего починить? Или на одной добраться до какого-нибудь безопасного блокпоста глядящих.
Я задремал разморенный в кресле, но меня разбудила Настя, севшая в машину и заговорившая со мной.
- Это он тебя попросил на завод его устроить? Я, просыпаясь, садясь и возвращая спинку в исходное положение, сказал:
- Да нет. Просто, смотрю, парень по глазам толковый… почему не помочь устроиться.
- Спасибо. - сказала она. - Она-то работает на постоянной, а он так, перебивается заработками. Стоит за каждое утро за подрядами. Он там счастлив, как будто уже его приняли. Она тоже. Спасибо тебе. И от них, и от меня.
Я пожал плечами. Да чего там. Ерунда какая. И мы покатили обратно домой. Нам еще надо было выспаться перед дорогой.
А дома у меня была целая штабквартира. Два уже знакомых офицера вместе с Василием за коньяком планировали на карте поездку. Он им рассказывал, где подвергся обстрелу. Показывал отмеченные на карте блок-посты, где хотя бы остановится можно «поссать сходить, не боясь, что не вернешься». Показал конечную цель нашей поездки, и я вместе с Настей восхитился от его рассказа, что их лагерь буквально в километре от огромного водохранилища с работающей ГЭС. Что летом, он сам еще не пробовал, понятно, но другие говорят, оно прогревается и купаться там приятнее, чем даже на море южном. Вообще, он описывал место, как рай на земле. За одним исключением, это был не рай, а ад для многих. Это был лагерь нового типа, где летом в полях и круглый год теплицах выращивалась сельхозпродукция. Где в коровниках и свинарниках с зари до заката работали каторжане.
Мы не стали присутствовать при планировании, а пошли к себе в комнату и еще раз проверили вещи. Я прикидывал, как их распихаем в машине и у меня выходило, что еще даже сзади место останется.
- Тогда сзади все на пол уложим. Устанешь, завалишься спать там. Одеял не упаковываем, а так сложим, чтобы накрыть… Насть? Слышишь меня. - Спросил я, привлекая ее отрешенный взгляд. - Ну, ты чего? Все хорошо. Что ты, в самом деле? Мне на тебя смотреть больно, когда ты такая. Она улыбнулась мне:
- Вот так, совсем другое дело. - Сказал я. - Иди ко мне. Дай руки.
Я взял ее ладошки в свои и сидя на диване смотрел снизу вверх ей в лицо. Я старательно не замечал кровоподтека, но если мой взгляд на него натыкался, то что-то внутри меня сжималось и холодело. Я опустил лицо и уткнулся ей в живот. Вдыхая в себя запах ее тела, духов, одежды, я невольно говорил:
- Все будет хорошо. Там юг. Там теплее значительно. Там не будет таких холодных зим. Ты не рада?
Она молчала, ничего не говоря. А я боялся посмотреть ей в лицо и увидеть отрицательный ответ.
- Я рада. - Наконец ответила она. - Просто это все… не так, как я планировала. Вообще, все так. Я еще неделю назад думала, что так и буду жить с Павлом. Что буду ходить на работу в кинотеатр. Что летом мы будем ездить с ним и с его друзьями на пикники. И что может он исправится. У меня даже сейчас мысль странная. А вдруг он исправился. Вдруг он все понял. Что потерял меня… А уже ничего нельзя вернуть. Я отстранился чуть-чуть и сказал:
- Ты хочешь вернуть то?.. Она покачала головой и сказала:
- Нет. Я когда решилась там, на корабле… я … знала, что это все шутка, что запись в корабельном журнале это не то же, что запись в регистрационной книге. Мне Василий все объяснил, что это просто… просто так… Не шутка, но и не серьезно… словно пробная попытка. И если понравится… слово-то какое неуместное… ну, если все будет нормально, то все так и останется, а если нет, то я уйду и никто меня не будет держать. Но все равно это шаг, который отделил меня от Павла… Отлепил… освободил, наверное… я поняла, что это бесповоротно. Я задал ей вопрос, который больше всего меня волновал:
- Ты вообще меня не любишь?
Она, немного смущаясь, встала рядом со мной на колени и, положив на мои руки голову, сказала: