Страница 21 из 234
- Доброго дня. У меня написано, что я должен заселиться по этому адресу.
Подошедший мужчина взял ордер, внимательно прочитал и, представившись, сказал, что я теперь их сосед. Что мои две комнаты находятся на мансарде. Там же еще две комнаты супружеской пары. Вообще в доме жило пять семей. Мужчина, который меня встретил, оказался как бы старшим в доме. Ответственным за все. От света до отопления. Он-то мне и выдал ключи и проводил наверх в мое новое жилье.
Конечно, я был рад. Даже не так. Я был счастлив. Чистые светлые комнаты под скошенной крышей. Окна, выходящие в небо. Платяной шкаф, стол, стул, кровать в одной комнате; диван, столик, пара кресел в другой; ковры в обеих комнатах. Что мне еще из мебели-то могло понадобиться? Только полки для книг.
Ванных на весь дом было две. Очередей, как мне сказал сосед, по утрам не бывает, но и по часу нечего там засиживаться, просто потому что они были совмещены с туалетом. Я кивал, показывая, что все вполне понятно и логично для меня. А он провел меня к ванной на втором этаже и показал что там где.
Узнав, что я спешу на работу обратно, он не стал меня задерживать, а единственное просил еще раз вечером к нему зайти и показал свои комнаты. Я согласно кивнул и, не разгружая машину, полетел обратно, надеясь, что не слишком много пропустил. Ведь работа, это единственное, что нас отделяет от подвалов города и, невольно думаешь, как бы не решили, что ты не хочешь работать. Но моего отсутствия посторонние не заметили, а мой цех работал в штатном режиме. Прибыли двигатели для портовых кранов и лебедок, и мои подчиненные буквально растаскивали их по цеху. Я понаблюдал за ними, не руководя особо, и подумал, что пора, наверное, и мне завести помощника. Вот только жаль, что никого подходящего из тех, кто был передо мной я не мог таковым сделать. Мне хотелось, чтобы мой помощник был похож на меня. Спокойный, не суетливый, рачительный. Я не слишком себя перехваливаю? Но таковых я не видел и с вздохом отложил эту идею для будущих времен. Вечером я уже поехал сразу в свой новый дом.
Мне не дали особо собой заниматься. Пока знакомился с соседями, пока разгружался, потом пришлось соблюдать традицию этого дома - вечерние посиделки, где каждый за чаем на большой кухне первого этажа рассказывал свои истории из жизни. К дивану я добрался только к часу ночи и, не раздеваясь, упал на него. Потом пришлось опять вставать, находить в сумках будильник, заводить его на час раньше, чем я обычно вставал. Теперь-то мне придется еще сколько ехать до работы. Ну и, собственно, лег спать, чтобы утром проснуться от кошмара.
Я был рыбой. Я несся по реке против течения, спеша на свое обычное место кормления. Я никого не боялся в этой реке. Не было тех, кто бы мог мне потрепать чешую Я сам мог задать трепку кому угодно. Я несся, вперед выпятив нижнюю губу, и мощным хвостом гнал свое тело.
К моему удивлению, на месте моей засады на мелководье резвилось немало моих родственничков. Ворвавшись в их хаотичное движение, я первым заметил опускающегося на дно неудачника червяка. Как его занесло сюда, мне было неясно. В основном они мне попадались, когда река полнилась водой и наступала на берег, отвоевывая себе на время новое дно. Тогда-то эта прелесть и вылезала, стремясь на берег, на сушу. Тогда-то, копаясь в иле, и можно было обнаружить их тянущиеся тела и всего лишь одним приглушить вечный свой голод.
Но тут он стремительно, даже слишком стремительно, опускался, извиваясь, на дно, и счет шел уже на секунды. Я видел, как самка бросилась к нему, но я был ближе и первым, делая разворот перед ее мордой, ухватил неудачника. И потянул на дно, уворачиваясь от ее агрессии. Потянул… и почувствовал, как что-то острое пробивает мне губу и проходит сквозь нее. Боль, пронзившая мне мозг, заставила меня еще сильнее дернуть. И тогда меня потащило. Чуть не отрывая нижнюю челюсть, боль волокла меня к поверхности. К смерти. И вот я бьюсь подцепленный уже на воздухе. Я раздуваю жабры и делаю первый вдох чистым воздухом. Волоски жабр, обожженные болью, закупориваются, и я начинаю медленно задыхаться. Как много воздуха и невозможно им дышать!
Что-то обхватывает меня за туловище. Я бьюсь, но это что-то крепко держит меня. Я надрываюсь, надеясь на свою скользкую чешую. А она, выдираясь из моего тела и принося мне еще большую боль, уже не спасает меня.
Что-то прикасается к моей морде и я чувствую, как железо с невыносимой болью выходит из моего тела. Но боль от раны остается. Остается жгучая боль в жабрах. Остается мое израненное тело.
Я чувствую, что я падаю. От радости начинаю сильнее биться и стараюсь перевернуться навстречу воде. Но вместо воды мою морду встречают камни. Оглушенный, я бьюсь на камнях. Задыхающийся, я уже почти ничего не вижу. Я чувствую, что усыпаю…
Моя жизнь в районе глядящих не отличалась сначала разнообразием. Я слишком отвык от благ цивилизации, да и времени не было особо, чтобы ходить в кинотеатр, клубы, кафе. Единственное, что я себе позволил, это вынужденные поездки по городу от работы до дома и иногда простое блуждание по улицам разрушенного мегаполиса.
Я получал достаточно, чтобы не отказывать себе в бензине, который законно покупал в автопарке. На меня даже косо никто не смотрел. Сказано продавать частным лицам. Сказана цена. Остальное не волнует. Я честно расплачивался и никогда не просил лишнего или в кредит. Да и как попросишь у кассира с автоматом на плече? Я как-то думал раньше, что появится машина, появятся приятели, с которыми буду кататься по городу или даже за город. Но вышло несколько по-другому. Я настолько был занят своей работой, что было не до приятелей. Я даже в воскресенье мог заглянуть на завод и там закончить отчет или еще что-либо, что не успел за субботу. Я еще больше ушел в себя. Даже катаясь по, замершему в комендантском часу городу, я не чувствовал себя одиноким или нуждающемся в компании. Наверное, мое все большее отдаление от коллектива начинало раздражать моих сотрудников и я боролся с этим как мог. Отвлекался от бумаг и отчетов, крутил с ними обмотки, зачищал контакты, менял щетки на генераторах. Иногда по пятницам проставлялся и сидел с народом, пока не разопьем несколько бутылок водки под притащенную мной закуску. Так было надо. Мое положение зависело от их работы, а их работа напрямую зависела от моего ей удовлетворения. Вынужденные, качественные партнерские отношения. Но я уже не общался с ними как раньше. Не мог позволить себе посидеть в цехе, потрепаться о женщинах, которых многим рабочим так не хватало. Семьи в разрушенном городе не клеились. Наша кабальная работа не позволяла уделять время на личную жизнь или даже на элементарное знакомство с противоположным полом. Это конечно сказывалось на психике. Любое упоминание, что в воскресенье кто-то видел на рынке классную девчонку, торгующую шмотками, превращалось в часовые обсуждения ее внешности. А не дай бог видел ее не один человек, так все это превращалось в яростный спор о вкусах. Звучит бредово? Но таковыми мы были. Как я в шутку называл нас - сексуально-озабоченный цех.
Вы знаете, о чем я думал иногда, катаясь по городу? Мне казалось, что однажды случится невозможное и я увижу какую-нибудь девушку, застигнутую комендантским часом врасплох, и помогу ей добраться до дома. Потом может быть завяжутся отношения. Глупая юношеская романтика? Может быть. Я не раз замечал в районе глядящих, когда проезжал домой, любопытные взгляды женщин и совсем девушек. Наверное, познакомься я с кем-нибудь там, не было бы вообще никаких проблем. Но я в привилегированном районе еще не обвыкся и даже по нему ни разу нормально пешком не гулял. Так… приблизительно знал, где и что расположено. Где можно отдохнуть, где можно расслабиться с женщинами, где можно в стельку просто нажраться. Все это мне рассказывал, так сказать, старший в нашем доме. Он взял на себя обязанность ввести меня в курс всего, что происходит в этом мини городе и я был ему за это благодарен. Неважно, что я не мог позволить себе воспользоваться его рекомендациями, главное было знание того, что я могу и чего не могу в этом районе. К примеру, я не мог носить и иметь оружия. Это была привилегия глядящих. Я не мог заниматься торговлей. Все магазины внутри зоны принадлежали глядящим, и они сами занимались пополнением ассортимента, тем самым обеспечивая их собственную валюту реальным аналогом.