Страница 24 из 77
Магу-вампиру удалось его отыскать, уговорить… Но как только появилась возможность выбрать, камень выбрал. Он мог выбирать хозяина только среди тех, кто хотел хозяином стать. Или хотел хотя бы заполучить камень. Почему именно Дан? Потому что Дан не убил ни одного из двадцати трех человек. Ни единого, потому что тяжело раненому его товарищ вовремя помощь оказал. Дан не хочет убивать. Случается, что делает это, но никогда не хотел. Бывал вынужден, но не мечтал. И нет у него мечтаний, способных потрясти мир.
Десять тысяч двести двадцать три года назад хозяин Камня Рока вызвал глобальную ядерную войну.
Вообще, у Дана было желание поступить с камнем примерно так, как поступили властители с пунктом управления, да не умел он вызывать локальных землетрясений. Утопить посреди океана тоже было проблематично, потому что Нирут считал корабли слишком опасным и медленным транспортом и предпочитал пересекать водные пространства посредством порталов. Можно, конечно, и в озере утопить, по словам аборигенов, глубина его чрезвычайна, да вот оставался риск, что камень заскучает и кто-то его услышит, как услышал маг-вампир. Таскать с собой – тоже чревато, мало ли какие желания вдруг возникнут у Дана, например, с перепоя, а с каждым исполненным желанием взаимозависимость растет. Уничтожить камень никак нельзя. Он защищает хозяина, но прежде всего он защищает себя.
Кто, когда и зачем его создал, оставалось загадкой. Может, и правда, Судьба…
Рассказывать об этих снах (не снах?) он не стал даже Алю, даже Шарику. Не хотелось грузить их своими проблемами, тем более что Алю и своих хватало. По большому счету, не столько Дан нуждался в помощи хорошего психиатра, сколько Аль. У него никак не получалось вырваться из своей грустной юности и печального детства. Дан пробовал ставить себя на его место – и сильно сочувствовал другу. Очень сильно. У Гая не было друзей, но были любящие родители – и было уважение окружающих, не только потому что он был Лит, но и просто сам по себе: несмотря на вызывающую молодость, он был и талантлив, и умен не по годам, и рассудителен, и вампиры его уважали. У самого Дана детство-юность и вовсе были вполне благополучные, потому что отсутствие фирменных кроссовок и ананасов с рябчиками он не воспринимал как катастрофу, а остальное у него было – семья, друзья, приятели. У Аля ничего не было, кроме насмешек. Учителя говорили о потенциале мага – а он не мог сделать ровным счетом ничего. Его бездарные товарищи уже практиковать начинали, а он все пытался свечку зажечь без подручных средств. Подросткам порой недели унижений хватает, чтобы сломаться, а у него десятилетия на это ушли. Он ведь и сбежал тогда из поселения в основном от себя самого. Не ради сестры, не ради подруги, помочь он им никак не мог, не ради протеста против смиренности эльфов, потому что истоки смиренности понимал как никто другой. Он сбежал, потому что насмешникам не мог противопоставить ничего. Один – и все остальные. Тут и на костер пойдешь, как другие на трон идут, потому что терять совершенно нечего.
Гай и Дан были первыми, кто его уважал. Априорно. За мужество, за гордость, за терпение, за доверие. Просто так. И ему захотелось соответствовать их достаточно высокому мнению о нем, вот он и решил с гордым видом вернуться, чтобы быть повешенным. И тут его нагнал властитель с невероятным предложением. Получилось, что впервые в жизни Алир Риенис кому-то понадобился. И это перевесило. Он не боялся умереть… то есть боялся, потому что был нормальным, но у эльфов отношение к смерти все-таки существенно отличается от человеческого. Он мог умирать от страха, но сам подняться на плаху и голову в петлю сунуть, потому что эльфу не положено трусить. Нарушил закон – ну и ладно, вешайте, хотя и жить хочется как никогда, потому что встретились два придурка, вампир и, что вообще невозможно, человек, которые его уважали.
И еще он потребовался властителю. Он. Потребовался. Конечно, он согласился, пусть даже потом и мотивировал свое согласие нежеланием качаться в петле, только лет через двадцать признался Дану, в чем на самом деле была причина.
Младшим был Гай. У него даже еще физическое развитие не завершилось, да и психологически он был еще практически мальчик, эльфы же, хоть взрослыми и не считаются, в сто лет все же старше, чем вампиры в сорок. Аль и сейчас оставался не ранимым, но почти насмерть израненным подростком, и потому действительно нуждался в поддержке Дана и защите Нирута. Он действительно был слабым, хотя никто и заподозрить этого не мог. Ну и слабый. А мы с Нирутом на что?
Это все сформулировалось тоже после ночи двух снов. Или само по себе, или под влиянием (при участии?) Гая. Ох, Гай, как же мне не хватает твоего присутствия рядом. В реальности…
* * *
Через пару месяцев Нирут потащил их в столицу. Речи о жить в Башне даже и не было, и им приходилось являть собой Квадру властителя Дана круглосуточно. В императорском дворце. Шарику повезло, он хотя бы в конюшне обитал, старательно прикидываясь обыкновенным сторожевым драконом, полуразумным, обучаемым животным. Проверяя, как он там устроился, Дан поинтересовался, не обижает ли его почесывание шейки. Шарик разразился очередью стрекочущих звуков (это обозначало развеселый смех) и тут же подставил шейку – на, мол, чеши, это не оскорбительно, и вовсе не факт, что Алиру не понравилось бы. Ну, собственно, прикосновения здесь в ходу…
Императорская семья всячески их привечала и всячески демонстрировала симпатию к Алю. Тенденция такая наблюдалась: властители меняли отношение народа к эльфам, а императору надлежало подавать народу пример. Прежний, кстати, делал это почти из-под палки, за что, собственно, и был заменен на нынешнего. Естественным путем. Эликсир у властителей кончился… только на наследника трона и хватало. Новый император царствовал уже одиннадцатый год и лично Дана вполне устраивал. В том числе и своим искренним интересом в другим расам. Императорскую семью пользовал лекарь-вампир, причем не в экстренных случаях, а на постоянной основе. Представители Высшего совета вампиров порой присутствовали на особо важных мероприятиях, чем подчеркивалась важность расы для процветания Траитии. Вампиры, надо сказать, в долгу не остались, и когда в одной южной провинции началась жесточайшая эпидемия красной чумы, довольно быстро сварганили вакцину, позволяющую излечивать стопроцентно смертельную болезнь на ранней стадии. Если учесть, что последняя эпидемия этого мора полтораста лет назад едва не ополовинила население трех провинций и была прекращена только вмешательством властителей, то благодарность к вампирам испытывал даже простой люд. (А властители тогда просто установили магический карантин. Ликвидировать болезнь им не удалось, они только пресекли ее распространение. Вирус вне человеческих тел не жил, а эльфийские и вампирские его не интересовали.)
Ну и в совете вампиров радикальные настроения не приветствовались, так что принцип мирного сосуществования себя оправдывал. С эльфами было в миллион раз труднее. Слишком уж они были похожи на Алира. Не могли забыть прошлое. То, что было для людей историей, для некоторых их них было реальными воспоминаниями. Но властителей переупрямить не могли никакие эльфы, и властители были в миллион раз последовательнее вампиров, и если они поддались влиянию Нирута (и собственным рассуждениям), то реализовывали они свои планы неуклонно и времени могли потратить ну очень много. Если они решили, что настало время для интеграции расы эльфов в жизнь империи, значит, эльфы интегрируются. Им деваться некуда.
Аль, сначала высокомерничавший, как эльфу и полагалось, слегка оттаял, потому что в его магических талантах имелось нечто, позволявшее ему видеть чувства других, и до него дошло, что интерес императора замешан не на снисходительном любопытстве, а на искренней симпатии. Принц Гент, пользовавшийся при дворе максимальным уважением, отличался широкими взглядами и симпатизировал вампирам (в лице Гая Лита) и эльфам (в лице Алира Риениса) и раньше, что тоже способствовало внедрению модных течений. Благодарение богу, у Аля хватало ума не обижаться на то, что это пока было лишь модой на эльфов. Мода может перерасти в привычку. И Аль, как мог, пропагандировал среди своих собратьев идеи не дружбы, но сотрудничества и мирного сосуществования по примеру вампиров.