Страница 87 из 209
Новозеландцы съедают своих врагов исключительно после того, как убыот их в ярости и пылу сражения. Они не берут пленных, чтобы откармливать их, а потом убивать, тем паче не забирают их родственников для того, чтобы съесть (как это, видимо, было принято у некоторых диких народов в Америке), и, уж конечно, не едят тех, кто умер естественной смертью. Так что не исключено, что со временем этот обычай у них совершенно исчезнет. Возможно, ввоз домашнего скота ускорит наступление этой счастливой поры, поскольку изобилие, даруемое скотоводством и земледелием, теснее сближает народы и способствует дружбе между ними.
Такой надежде не противоречат и религиозные соображения; насколько можно было заметить, новозеландцы не особенно суеверны, а обычай приносить человеческие жертвы встречается лишь среди очень суеверных народов. Тупайя единственный, кто мог свободно беседовать с новозеландцами, очень скоро выяснил, что они признают некое высшее существо, а это у всех народов Земли можно считать как бы искрой божественного откровения. Насколько он понял, новозеландцы почитают некоторые низшие божества, настолько схожие с таитянскими, что, видимо, систему этого многобожия следует считать очень древней и свидетельствующей о происхождении обоих народов от общих предков. Мы не наблюдали в Новой Зеландии никаких церемоний, имеющих отношение к религии, и мне известны лишь два обстоятельства, которые, возможно, свидетельствуют об отдаленном подобии суеверий. Первое — это то, что птицу Certhia cinci
Наконец корабль был приведен в полную готовность и мог противостоять суровой погоде южных широт. Мы также в достатке обеспечили себя свежим запасом питьевой воды и топливом. Поэтому палатки были возвращены на борт, а утром 24-го сделаны последние приготовления к отплытию. Увидев, что мы покинули наш лагерь на берегу, индейцы тотчас появились там и с жадностью набросились на выкинутые корабельные сухари, которых не хотели есть уже даже наши свиньи. Что могло в них прельстить дикарей, не могу сказать. Во всяком случае, не голод, ведь у них было достаточно свежей рыбы, которой они все дни в изобилии могли обеспечивать не только себя, но и нас. Значит, дело было в особенностях их вкуса, либо в потребности разнообразия; эта испорченная еда нравилась им только потому, что была для них в новинку. Вообще они интересовались, видимо, не только сухарями, но и всякими мелочами, которые наши люди потеряли здесь или выбросили. Пока они усердно искали на берегу гвозди, старые тряпки и тому подобные драгоценности, пришли из отдаленных мест залива другие и принесли для продажи оружие и утварь.
После полудня были посланы в шлюпке люди, чтобы закопать под деревом письмо капитану Фюрно, ежели он еще прибудет сюда после нашего отплытия[360]. Мой отец с несколькими офицерами отправились на другой шлюпке в бухту Индиан-Коув, где на земле еще лежали человеческие внутренности. Там же было и каноэ, на котором дикари совершили свою военную экспедицию. В его передней части, украшенной резьбой и пучками коричневых перьев, торчали четырехзубые вилы, на которые было насажено сердце убитого юноши. На сей раз наши люди приобрели партию обработанного льна, или пряжи, и несколько рыболовных крючков с остриями, сделанными, по словам индейцев, из человеческих костей, а именно из трубчатой кости предплечья.
На другое утро в 4 часа была послана шлюпка на Моту-Аро, чтобы привезти из нашего огорода немного капусты. Мой отец отправился с ней, чтобы еще раз обследовать побережье. Его труды оказались не напрасными, и он нашел несколько новых растений. Тем временем мы уже подняли якорь и пошли под парусами, а шлюпку захватили по пути. Но поскольку ветер и течение были встречными, нам пришлось в 7 часов опять бросить якорь между Моту-Аро и Лонг-Айлендом. Там мы провели несколько часов, затем ветер стал более благоприятным и скоро вывел нас в пролив Кука.
Там мы остановились вблизи мыса Теравити и стали время от времени стрелять из пушек, чтобы дать о себе знать «Адвенчеру», если он находился поблизости. Между мысами Теравити и Паллисер мы обнаружили залив, который, видимо, вдавался глубоко в сушу. Его берега были всюду плоские, из чего мы заключили, что в окрестностях имеются обширные равнины, особенно в самой глубине, где почти не видно было горных вершин — так далеко они находились. Если этот залив достаточно глубок для больших кораблей, в чем не приходилось сомневаться, то сие место можно считать весьма удобным для основания колонии, ибо здесь был большой участок пригодной для возделывания земли, лес, а возможно, и судоходная река; кроме того, его расположение делало его удобным для обороны. Судя по всему, эта местность была не слишком обитаема, так что не предвиделось особых столкновений с туземцами. Редко в других местах Новой Зеландии столь счастливо сочетаются все достоинства. Лен, из которого туземцы делают свои одежды, циновки, веревки и сети, столь глянцевит, эластичен и прочен, что одним этим товаром новая колония могла бы вести значительную торговлю с Индией, где велик спрос на канаты и парусину. Возможно, европейцам, если они когда-нибудь потеряют свои американские колонии, следует подумать о новых поселениях в более отдаленных местах. Только бы не остыл в них дух былых первооткрывателей, только бы они видели в обитателях Южного моря своих собратьев и доказали бы современникам; что можно основать колонию, не запятнав ее кровью невинных народов!
Мы продолжали стрелять из пушек и на другой стороне залива, но все попытки найти нашего спутника оказались тщетными. Никто на сигналы не отозвался, хотя мы слушали внимательно и с надеждой. Нетрудно понять, как нам не хотелось в одиночестве идти навстречу бесчисленным опасностям второго похода на юг.
356
[Эподы. 7, 11—12. Пер. А. Семенова Тян-Шанского]
357
Обычное название этой птицы на языке новозеландцев — кого. — примеч. Форстера
358
Произносится, собственно, эти-и. — примеч. Форстера
359
Форстеру не удалось собрать сколько-нибудь достоверных сведений о религиозных представлениях маори. Их религия в своих основных чертах была сходной с таитянской. Вопреки предположениям Форстера у маори имелись жрецы, практиковались человеческие жертвоприношения.
360
Этим способом обычно пользуются мореплаватели, когда, находясь на необитаемых или новооткрытых берегах, хотят что-то сообщить тем, кто следует за ними. В бутылку письмо помещают для того, чтобы защитить от влаги, и она потом закапывается в приметном месте, обычно там, где прибывшие наполняют водой свои бочки, под деревом, которое отмечается либо специальной табличкой, либо зарубкой, чтобы вновь прибывший тотчас понял, где надо копать. — примеч. Форстера