Страница 67 из 70
Настя перевела дыхание и закрыла глаза: отчаянно разболелась голова, в ушах шумело. Стася старалась дышать неглубоко, но все равно каждый вздох отдавался в виске уколом горячей иголки. Борясь с дурнотой, она не услышала, как скрипнула кровать, и вздрогнула от неожиданного прикосновения.
Алексей присел на подлокотник кресла и осторожно погладил ее по здоровой щеке. Стася потерлась щекой о теплую ладонь и расслабленно вздохнула.
— Алекс, зачем ты встал?
— Сегодня утром, пока ты спала, с меня сняли все эти дурацкие катетеры и баночки. И велели ходить. И вообще дали полную свободу. Выпустят, конечно, дней через пять… Тебя, впрочем, теперь тоже не раньше. — Последние слова Алексей произнес с некоторой долей удовлетворения.
— Вот ты какой! Чтобы не скучать тут одному, ты на все готов!
— Я, конечно, в некотором смысле виноват в этом, — Алекс осторожно коснулся ее синяка, — но… Ох, Стася, я так испугался, что ты можешь пострадать… Когда я ночью пришел в себя, все уже кончилось, Венька примчался. Все твердили мне, что все нормально, все в порядке, а я им почти не верил. Мне показалось, что опять… Что ты умерла.
— Алекс, ну что ты.
— А я ведь тебя даже не поблагодарил. Ты спасла мне жизнь. Опять. Во второй раз.
Настя взяла его руку в свои и прижалась губами.
— Я так рада, что у меня получилось. Оба раза.
— Стасенька… тебе надо лечь.
— Я не могу пошевелиться, — дрогнувшим голосом ответила Настя и внезапно разрыдалась.
Алексей опустился перед ней на колени, обнял и стал утешать, целуя мокрые щеки, шепча миллионы бессмысленных глупостей.
— Как бы я хотел отнести тебя в постель на руках, но тогда… так все нелепо, Господи. Вместо того чтобы отнести любимую женщину на руках, мне придется звать медсестру. Настенька, не плачь, пожалуйста. Ты бы видела себя сегодня утром…
— Такая страшная? — сквозь слезы выдавила Стася.
— Нет, такая решительная и уверенная в себе. Прямо как твой отец.
— Я на маму похожа, — возразила Настя, шмыгая носом.
— Внешне, я думаю, да. Но ты такой же кремень, как и Павел Александрович.
— К-кремень, — слабо улыбнулась Стася. — Скажешь тоже. Я просто умею делать выводы.
— Да, конечно. А также убеждать, планировать и приказывать. Ты просто умница. К тому же храбрая умница.
— Я глупая. Надо было ночью не драться с этим… бандитом, а звать на помощь.
— Может быть. А может быть, он бы и успел… раньше помощи.
— Господи, я так испугалась.
— Все позади.
— Осталось только прищучить главного гада, — кровожадно заявила Настя.
— Будем надеяться, что именно этим Старыгин с твоим Ковровым сейчас и занимаются. Ну что, пойдешь в постельку?
— Я одна не хочу, — обиженно объявила Стася.
— Вдвоем мы не поместимся на этих больничных кроватях, — заметил Алексей. — Но я согласен посидеть рядом с тобой и рассказать сказку.
— Тогда согласна, — кивнула Настя. — Зови карету.
Карета в виде кресла-каталки и медсестрички появилась через минуту и отвезла Стасю в ее палату. Алексей устроился в кресле и в качестве сказки стал зачитывать Насте выдержки из «Коммерсанта», забытого Веней. Ничего особо интересного в этих выдержках не было, поэтому Стася вскоре задремала.
— Тетя Настя, тетя Настя! — пищал кто-то над ухом и тряс ее за руку.
Стася стряхнула остатки сна и открыла глаза: Илюшка нетерпеливо прыгал у ее кровати и дергал за руку. В пустом кресле лежала газета, дверь в коридор открыта.
— Ох, Илья, я уже проснулась. А где твой папа?
— Тетенька медсестра его увела на капельницу. А что такое «капельница»? — Мальчуган отпустил Настину руку и залез на кровать. — Папа велел не будить тебя, но мне стало скучно.
— А где бабушка?
— У папы. Ну, тетя Настя, что такое «капельница»?
— Это такой большой укол.
— Ой, это, наверное, больно. Я боюсь уколов.
— Нет, это совсем не больно. Да и уколов не надо бояться. Это же как комарик укусит.
— Таких больших комаров не бывает, — серьезно заявил Илья.
— Настоящие мужчины уколов не боятся, — привела коронный аргумент Настя. — Твой папа не боится.
— Вот стану такой же большой, как папа, и не буду бояться, — хитро улыбнулся мальчик. — А папа больше не будет болеть?
— Нет, не будет, — серьезно ответила Настя.
— А ты почему в больнице? Ты заболела? — обеспокоился Илья.
— Нет, я не заболела. Все хорошо. Скоро мы с папой вернемся домой.
— К нам? Ты теперь будешь всегда жить с нами?
— Да, Илья. С вами.
— Ты будешь моей новой мамой?
— Если ты сам этого захочешь. Я согласна и на «тетю Настю».
— Я подумаю, — объявил Илюшка и соскочил с кровати. — Бабушка говорит, что ты теперь папина жена. И моя мачеха. В сказках мачехи злые.
— Разве я злая?
— Нет, ты не злая. Ты веселая. Тогда ты не можешь быть мачехой.
— Как тебе угодно, малыш, — засмеялась Настя. — Как тебе угодно.
— Ай, Илья, зачем ты разбудил Настю? — пожурила внука вошедшая в палату Маргарита Викторовна.
— Ничего, он мне не помешал. Сколько можно спать.
— Тетя Настя, а почему у тебя такой синяк огромный? — полюбопытствовал Илья.
— Я упала и ударилась, — ответила Стася, сказав почти чистую правду.
— Иди, сбегай к папе, — велела Маргарита Викторовна.
Мальчик согласно кивнул и убежал.
— Ох, Настенька! Мы все так тебе обязаны…
— Ой, Маргарита Викторовна, ну пожалуйста, Алекс меня с самого утра уже благодарит. Он мой муж. Я его люблю. Все очень просто.
— Если быть честной, я тебя сначала совсем не понимала. Не могла понять, как может молодая женщина… Что тебе нужно от него. Прости меня.
— Вы имели право… вполне имели. Я не обижаюсь. Видели бы вы, какую инспекцию тут устроил мой папа.
— Так все странно, — рассеянно проговорила Маргарита Викторовна. — Вы женаты, ты спасла ему жизнь, но я совсем ничего про тебя не знаю. Ты как фея, пришедшая из волшебной сказки.
— У нас много времени впереди. Хватит на все: и на близкое знакомство, и на другие чудеса. Я верю.
— Я тоже верю. И надеюсь.
Женщины обнялись. Так их застали Алексей и Илья. Настя и Тагир переглянулись, Стася улыбнулась ему и чуть заметно кивнула.
— Бабушка, тетя медсестра сказала, что нам пора уходить. Сейчас будет сончас. Что такое сончас?
— Пойдем, я тебе объясню по дороге домой. До свидания, дорогие мои. Скажи папе и Насте «до свидания», Илья.
— До свидания, — послушно повторил Илюшка. — Завтра мы опять придем.
Все пять дней до выписки Настя и Тагир напряженно ждали новостей от Вени и Коврова, но те ничем пока порадовать не могли. Какие-то следы были, но весьма смутные. Оставался единственный способ узнать все до конца: допросить Булатникова с пристрастием, припугнуть тюрьмой. Ожидание нервировало, ведь в любой момент покушение могло повториться. Однако все эти проблемы не могли омрачить лучезарного Настиного настроения в утро выписки. Все. Все просто отлично. Они выходят из больницы. Они возвращаются домой. Веня еще вчера подогнал к больнице Настин «гетц» — встретить их сам он не мог, занимался расследованием. Маргарита Викторовна и Илья ждали дома, Павел Александрович и Алиса Владимировна должны были приехать к Тагировым на ужин.
В ожидании отпущения грехов — как она про себя называла утренний обход — Стася успела переодеться в уличную одежду и собрать свою сумку: надо же, провела в больнице едва ли три недели, а столько вещей накопилось. Настя подозревала, что Алекс в своей палате занимался тем же самым, но оба стойко ждали обхода доктора Радова. Традиции надо соблюдать.
…На крыльцо больницы они вышли, держась за руки, как дети. Светило яркое, уже весеннее солнце, блестел сахарный снег, где-то за забором, скрытая деревьями, гудела улица. Красненький Геша скучал на стоянке, чуть присыпанный снежком. Настя и Алексей взглянули друг на друга и дружно выдохнули: