Страница 21 из 27
В нескольких метрах от дома стоял транспорт, представляющий собой низкие сани с водруженным на них небольшим типи[1]. Над конусом постройки поднимался сизый дымок от расположенного внутри очага, топившегося как и печь в доме, сушеным пометом торпов — тягловых парнокопытных. И вонь от подобного топлива стояла жуткая, но привыкшие к запаху люди ее вовсе не замечали. Все, кроме Дэйка. Этот парень отличался особым упрямством.
Пока отец «шептался» с запряженным в сани здоровенным лохматым торпом, братья сложили копья возле входа в типи и, приподняв полог, забрались внутрь.
— Меня сейчас стошнит, — проговорил Дэйк, зажимая пальцами нос. — Может, я лучше снаружи поеду?
— Ага. И потом тебя несколько дней лечить от обморожения, — ехидно усмехнулся Зогер. — Ты ведь знаешь, что мази у отца пахнут еще хуже.
Вспомнив мерзкие маслянистые субстанции, хранившиеся в бурдюках возле печки, Дейк передернул плечами. Запах жженого навоза по сравнению с ними был настоящим наслаждением для обоняния.
Полог отдернулся в сторону, и в типи протиснулся отец. Скептически посмотрев на медленно тлеющий очаг, он подбросил в него еще один брикет. Затем расстегнул куртку, достал флягу с горьким отваром и сделал несколько глотков.
— Сидите спокойно, пока едем, — проговорил он. — Если услышу хоть один крик — виновный пойдет за санями пешком. Вам понятно?
Братья синхронно кивнули.
— Вот и ладно, — Керст еще раз погрозил обоим сыновьям кулаком, и быстро вылез наружу. Спустя минуту сани дернулись, и заскользили по глубокому снегу позади вяло перебирающего неуклюжими копытами торпа.
До выгона добрались довольно быстро. В небольшой низине, укрывшейся от холодных ветров между тремя пологими холмами, уже собралось все семейство Файрендов. Их транспорт стоял возле сбившегося в кучу стада перепуганных насмерть карликовых акатов, которых люди использовали в качестве источника мяса и меха. Эти животные питались в основном пробивающимися сквозь толщу снега тонкими бледно-розовыми ростками, изобилующими в это время года в низинах. Однако стадо быстро уничтожало поросль, и приходилось часто переходить на другое место.
Рон и Лайза Файренды вместе с тремя детьми бегали между вбитыми в снег пустотелыми ребрами скайви — гигантских, вымерших давным-давно птиц, чьи кости часто встречались в местах обвалов. Люди ритмично били палками по этим ребрам, расположенным по всему периметру выгона, тем самым очень нервируя затаившегося где-то рядом под слоем снега хищника. Зверь не рискнет приближаться, пока эта «музыка» не замолкнет, а выжидать он может целыми часами.
— Ну, где нэрг? — первым делом спросил у Рона Керст, всматриваясь в белизну холмов. Солнце уже четвертые сутки пряталось за низкими серыми облаками, и окружающий пейзаж не раздражал глаза отраженным ярким светом.
— Вон, видишь, — тот показал рукой направление. — Чуть левее следа от наших саней небольшой сугроб. Мы его прилично отогнали. Упрямый, гад. Уже четверть часа сидит не шевелясь.
— Уж лучше пусть сидит смирно, — вступила в разговор Лайза, продолжая жестами подгонять своих детей, бегавших от одного ребра к другому и весело молотивших по ним. — От рассвирепевшего раненого нэрга уйти живым нереально, и вы не хуже меня это знаете. Бейте только на поражение. У нас ведь маленькие дети.
— Я его с первого раза убью, — поднимая копье, заявил Зогер. Глаза парня прямо-таки горели. — Проткну, как старый бурдюк. Только подберусь поближе.
— Не лезь на рожон, — Керст положил руку на плечо сына. — Всегда думай головой, прежде чем собираешься пойти на такого лютого зверя. Он совсем не глупый, и от этого страшен вдвойне.
— Но в прошлый раз мы быстро управились, — возразил Зогер, глядя по очереди то на отца, то на Рона, то на Лайзу. — Даже Дэйка с собой не брали.
— В прошлый раз нэрг был гораздо меньше, — покачала головой Лайза. — Да и от голода едва двигался. Этот же успел стянуть двух акатов, прежде чем мы его заметили. Утащил под снег прямо на наших глазах. Так что сил у него на всех хватит.
— Поглядим, на что способна эта тварь, кроме как воровать, — процедил сквозь зубы Керст. — Надеюсь, не подохнет от разрыва сердца, увидав наши копья? Все они на первый взгляд кажутся свирепыми, а на самом-то деле...
— Эко тебя сегодня на подвиги потянуло, — присвистнул Рон. — Смотри, как бы тебе самому не обделаться. Не видел ты его, поэтому и хорохоришься. Ну, ничего, скоро поймешь, с каким чудовищем предстоит иметь дело.
— Ладно, давайте начнем уже, — запрыгал от нетерпения Зогер. — Вечером наговоритесь, пока добычу делить будете.
Дэйк, стоящий чуть в стороне и слушавший в пол уха разговор, пренебрежительно фыркнул. Его всегда раздражала горячка брата.
— Охотник растет, однако, — усмехнулась Лайза, потрепав Зогера варежкой по шапке. — Весь в отца. А действительно, чего это мы стоим? Мои-то скоро уже с ног повалятся от беготни. Пойду к ним. Пригляжу, чтобы не особо баловались.
Взяв в руки копья, мужчины медленно двинулись в сторону затаившегося зверя. Плетеные снегоступы позволяли им свободно передвигаться, не опасаясь провалиться в глубокий снег.
Нэрг почувствовал приближение охотников. Сугроб стал медленно оседать, и к тому моменту, когда они подошли на расстояние броска, в том месте осталась лишь осыпавшаяся яма.
— Почуял, гад, — проговорил Рон, подавая знак рукой «остановиться». — Давайте живо к стаду! Он в обход пошел! И смотрите внимательнее под ноги — пустот под снегом успеет пооставлять достаточно! Будьте уверены!
Люди рассредоточились, возвращаясь к стаду разными путями. Дети Файрендов под присмотром Лайзы тем временем продолжали бегать, выбивая из пустотелых костей жуткую своеобразную мелодию, больше походившую на треск ледяных пластов. Их движения уже не были такими бодрыми, — все-таки сказывалась усталость.
— Тишина! — вдруг прокричал Керст, поднимая руку. Все замерли на своих местах. Стук по костям мгновенно прекратился, и наступила мертвая тишина.
Охотники внимательно вслушивались в тихое похрустывание, доносившееся из-под снежного наста. Старшие пытались определить путь зверя, пробивавшего на глубине ход. Обычно им удавалось это сделать за несколько минут, но сегодня нэрг попался особенно осторожный. Его перемещения очень трудно было понять.
Первым почуял опасность торп Файрендов. Он нервно задергал ушами, при этом издав громкий протяжный стон. Затем начал осторожно пятиться, толкая позади себя громоздкие сани. Но не успело животное преодолеть и нескольких метров, как снег под его копытами неожиданно взорвался, мелким крошевом взлетая вверх. Появившаяся из-под наста большая голова, сплошь покрытая длинным белым мехом, вдруг раскрылась надвое, обнажая два ряда длинных, загнутых внутрь зубов. Щелк! Зубы сомкнулись. Рывок вниз, и торп мгновенно исчез. Только сани, связанные с ним упряжью, дернулись вперед, а затем, уткнувшись носом в образовавшуюся нору, так и остались торчать вверх полозьями. Типи опрокинулось на бок, разлетелись по белому ковру снега черные пятна вещей, которые по счастливой случайности не успели провалиться в отверстие вслед за остальным скарбом.
Никто толком не успел понять, как Рону удалось так быстро преодолеть расстояние до своего пострадавшего имущества. Он в два прыжка оказался рядом с норой, и резким движением ударил копьем вниз в надежде достать зверя. Тут же послышалось приглушенное рычанье. Неужели получилось?
Но спустя минуту нэрг вынырнул почти у самого стада. Перепуганные акаты моментально кинулись прочь, подгоняемые страхом. В панике они спотыкались, проваливаясь в снег, и тем самым имели все шансы свести счеты с жизнью в острых зубах хищника. Зверь успел утащить лишь одно животное, прежде чем в него полетели длинные копья. Однако с такого расстояния они не способны были пробить толстую, покрытую густым мехом шкуру. Да и с более близкой дистанции, чтобы ранить нэрга, нужно попасть в наиболее уязвимое место — живот или грудь. А так зверь только сильнее разозлился.
1
Типи — переносное жилище, используемое кочевыми индейцами Великих равнин и Центральной Америки с очагом, расположенным внутри (в центре). Типи имеет форму слегка наклонённого конусообразного шалаша на каркасе из жердей, покрытых обработанными шкурами.