Страница 9 из 35
Бейрут, крепость Бофор
06 июня 1992 года
Любой человек, кто первый раз попадал в крепость Бофор, не мог сдержать своего восхищения древним величием ее стен. Удивительно, но русская армия, организуя в этом районе сильно укрепленный район, умудрилась оставить в своем подлинном величии каменные стены крепости — только лес антенн над замком и стоящие на крутых склонах ряды боевых машин говорили о том, что сюда пришли новые времена…
Доктор кряхтел, недобро хмурил брови — но, в конце концов, дал нам «добро» на продолжение службы. Меня должны были выписать еще три дня назад — но я решил дождаться Али и ехать к новому месту службы вместе. Что оно собой представляло — я не знал, только догадывался по фотографиям и рассказам преподавателей в училище. Старший лейтенант Веселаго, командир нашего учебного взвода в Севастополе, прослужил здесь более пяти лет и, когда был в хорошем настроении, любил вспоминать покрытые зеленью холмы Южного Ливана…
Южный Ливан и впрямь был красив. Основная экономическая деятельность в этом регионе приходилась на Бейрут, это был финансовый центр Востока, ходили даже разговоры, чтобы превратить Бейрут в город столичного значения — но дальше разговоров пока дело не шло. В целом же в Бейруте помимо отделений всех крупнейших банков (Первого Русско-Германского, Объединенного кредитного, Военно-промышленного и других) был построен один из крупнейших в мире портов и два огромных нефтеперерабатывающих комплекса, питающиеся от стратегического трансаравийского трубопровода.[38] Практически вся восточная нефть, идущая на экспорт, экспортировалась через Бейрут, в глубь Империи она шла по нефтепроводам…
Оставшаяся часть Ливана была крестьянской — на скудной каменистой холмистой почве крестьяне выращивали виноград, где-то и пшеницу сеяли. Делали красное вино «Бекаа» — очень даже неплохое…
Крепость Бофор была одной из ключевых опорных точек оборонительной системы этих мест. Возводилась она еще крестоносцами, но сейчас в ней и вокруг нее располагался опорный пункт, в котором могли разместиться не меньше двух полков. Все холмы вокруг крепости были превращены в систему оборонительных укреплений, с чудовищным трудом в каменистой земле отрыли капониры для самоходных гаубиц и боевых машин пехоты, выкопали блиндажи для личного состава. Но это было всего лишь прелюдией к системе обороны самой крепости.
Сама крепость была построена на высоком холме — увидев ее первый раз, я попытался прикинуть, какими же силами надо ее штурмовать — и не смог. Три-четыре этажа вверх и десять этажей вниз, в скальную породу, где немыслимым трудом были выбиты и укреплены подземные этажи, бункеры, переходы, казармы, склады…
Ехать до крепости было тяжело — дороги в этой местности были не асфальтированными, а гравийными, да еще на «Егере»,[39] образцом комфорта не являющемся. Пока машина преодолевала один крутой поворот за другим, карабкаясь по обрывистым, покрытым зеленью холмам, мы с Али думали о том, почему нас списали на берег — несмотря на то что врачебная комиссия сочла нас годными к службе. О том, что официально мы вычеркнуты из всех списков, из всех документов, мы и не подозревали. И о том, что посланное мною в Петербург ответное письмо даме моего сердца перехвачено на почтовом ведомстве, я тоже не знал…
Высадили нас у самого входа в крепость, и не успели мы оглядеться — как нас уже вызвали «предстать пред очи». Полковник Лопухин, военный комендант укрепленного района Бофор, изволили нас видеть…
Однако в тесном кабинете коменданта военных не было. В кабинете нас ждал довольно молодой на вид человек (лет сорок, не больше) в черном гражданском мундире. Кажется, я его даже где-то видел в петербургских салонах. Знаки различия на мундире указывали на то, что перед нами действительный статский советник Империи…[40]
— Господа…
— Лейтенант Воронцов, ваше превосходительство! — отрекомендовался я.
— Лейтенант Халеми, ваше превосходительство! — с заметным акцентом, проявлявшимся у него только тогда, когда он нервничал, поприветствовал незнакомца Али.
— Присаживайтесь…
Удивительно, но незнакомец нам не представился и не предъявил никакие полномочия — хотя я понимал, что без оных оказаться в кабинете коменданта базы, причем в отсутствие хозяина, он не смог бы никак. Похоже — либо разведка Генерального штаба, либо и вовсе — заграничный отдел…
— Господа, зовут меня Иван Иванович, называть меня «превосходительством» или каким-либо иным титулом не стоит. Кстати, вы не тот ли самый князь Воронцов…
Похоже, слава впереди меня бежит. Оскандалился…
— Тот самый… — неохотно подтвердил я.
Улыбка мелькнула на губах советника — и погасла, как гаснет огонек свечи под сильным порывом ветра…
— Перейдем сразу к делу, господа… Вам известно, что происходит в последнее время?
Вопрос был задан намеренно неопределенно, поэтому нам оставалось лишь признаться в собственном незнании…
— Есть силы… — Иван Иванович говорил нарочито медленно, словно взвешивая на каких-то призрачных весах каждое слово, — которым крайне выгодно… инициировать отторжение от Империи территории всего Ближнего Востока… прикрываясь исламским экстремизмом и сепаратизмом. Мы считаем, что произошедший в последнее время взрыв радикального ислама… прикрывает намерение некоторых держав… утвердиться на Ближнем Востоке. С этим мы мириться не можем. Высочайшим повелением…
На этом месте Иван Иванович прервал свою речь, какое-то время помолчал, словно раздумывая — говорить ли ему дальше и посвящать ли нас в высшие тайны Империи.
— Высочайшим повелением указано предпринять все возможные меры для того, чтобы выявить и ликвидировать очаги экстремизма. При этом… разрешено применять те меры… применение которых ранее было под запретом. Поэтому… ваш первый экипаж отныне становится оперативно-боевой группой специального назначения, подчиненной лично мне. Извольте ознакомиться с приказом, господа…
Секретный приказ был подписан лично военно-морским министром[41] Кокориным — я даже не поверил своим глазам. Чтобы военно-морской министр (!!!) подписывал документы, касающиеся всего лишь нескольких лейтенантов (!!!).
— Ваше… — начал было Али и тут же сбился — Иван Иванович недовольно повел бровью… — Иван Иванович… мы больше… не служим во флоте?
— Отнюдь, господа! — улыбнулся наш новый начальник. — Вы не только служите во флоте, вы отныне считаетесь участниками боевых действий. Как вы изволили убедиться, все чины, поименованные этим приказом, до особого распоряжения считаются откомандированными в распоряжение разведупра Главного штаба ВМФ. Поэтому и сроки присвоения очередных званий, и все виды довольствия отныне для вас считаются по правилам военного времени. Старлейские нашивки, господа, можете нашить уже завтра. Однако сноситься с родными и знакомыми по любому поводу и любыми средствами связи вам воспрещается до особого распоряжения…
Как-то непривычно — в армии звания присваивались торжественно, обмывались потом еще более торжественно, в офицерском собрании, с поздравлениями, с шампанским рекой, порой и с барышнями. А тут… Впотаек, как будто очередного звания нужно стесняться или в его присвоении нет ничего особенного. Запрет на общение с родными… Было еще одно маленькое «но» — какой смысл офицеру Генерального штаба надевать штатский мундир, если у него есть свой, военный. Похоже, все-таки заграничный отдел…
— В ближайшее время… — начал Иван Иванович, — мы должны, используя разведывательную информацию полиции, картотеку жандармерии, данные иных разведывательных служб, выявить и разгромить террористическую сеть, развернутую в этом районе. Вам что-нибудь говорит имя Осама Бен Ладен?
38
Трансаравийская трубопроводная система — огромный трубопровод (и в нашем мире тоже) в несколько веток, построенный так, чтобы экспортировать арабскую нефть через порт Бейрут. Однако после начала гражданской войны в Ливане и после появления у правителей стран, через которые проходит трубопровод, привычки чуть что — останавливать прокачку, нефть стало выгодно отгружать танкерами, строить новые терминалы, несмотря на то что дороже. В Империи, конечно, такого произойти не могло, и ключевой экспортной трубой на САСШ и Британию была именно эта система.
39
«Егерь» — один из видов внедорожников, выпускаемых Империей в большом количестве. Довольно большой, в его кузове могло разместиться до девяти человек.
40
Гражданский чин четвертого класса — не ниже начальника отдела в разведке, к которой этот самый господин, судя по всему, и принадлежал.
41
Военно-морское министерство, или Адмиралтейство, было самостоятельной структурой и в Министерство обороны не входило. У него были свои базы, своя авиация — как патрульная, так и авиакрылья на авианосцах, свои наземные части — морская пехота и много чего другого.