Страница 64 из 98
"Анри бы сюда… Он бы им задал жару…", — подумала Мила. И тут же задалась вопросом, как она здесь очутилась. Последнее, что она помнила, это была драка в таверне. Её и Миру выманили на улицу…
"Стоп! А, где же Мира, Аслан и остальные??? Меня, что… украли?!!", — Мила аж приподнялась от этой мысли. Возле костра не надолго примолкли.
— Эй, кажется, наша птичка проснулась, — радостно заржал один из бандитов. Его поддержал такой же нестройный хор пьяных голосов. Мила насторожилась и насупилась, но молчала. Происходящее ей очень не нравилось…
— Чего молчишь? Язык проглотила? — не очень-то вежливо обратился к ней второй.
— Может ей помочь его достать? — маслянисто и слащаво обратился первый. Его снова поддержали ржанием. Мила молчала. Ей не хотелось говорить с этими уродами. Тем временем, люди от костра подтягивались к клетке. Очень скоро вокруг стояло около десяти человек. Мила сидела посередине клетки, но это её не радовало. Её "обитель" была размером метр на полтора. Так что при большом желании до неё можно было дотянуться. Собственно говоря, бандиты не стали терять времени даром. Через пару минут поступило предложение поглядеть на мордашку птички, и к решётке стали тянуться грязные руки. Мила инстинктивно дёрнулась. Но это только больше раззадорило изрядно выпивших мужиков. Миле не было страшно. Бояться здесь было не кого. Если бы ей развязали руки, они бы очень скоро пожалели даже о своём существовании. В Сикионе учили, как нужно давать уроки общения подобным типам. Девушку передёргивало от омерзения. Слащавые похотливые взгляды, грязные, веками не мытые конечности, беззубые рты, перегар… Всё это было настолько весомым букетом, что Мила зашипела.
— Отвалите от меня!..
— О! А она умеет говорить… Но язычок-то мы тебе сейчас укоротим… — пообещал один из бандитов с беззубым чёрным ртом.
— Гляди, чтоб сам без языка не остался!
— Да, что же эта шлюшка о себе возомнила?! — зло подался вперёд ещё один бандит, и резко ухватился за ткань, которая скрывала лицо Милы. Паранджа слетела, и на бандитов посмотрело… удивительное создание… Большие удивлённые зелёные глаза, светлые волосы, мягко переливающиеся разным оттенком, аккуратное круглое личико… Возникла небольшая пауза.
— Чтоб меня! Кто ты? — изумлённо прошептал один из бандитов.
— Это Чаровница, — убедительно проговорил толстый бандит с лысиной.
— Да какая она Чаровница! От нас бы сейчас и мокрого места не осталось. Это Эльфка.
— Идиот! Это не Эльфка, у них совсем другой тип. Это точно не Эльфка.
— Янгола… — тихо прошептал худой с неопрятными и длинными, как сосульки волосами, бандит. Вокруг возникла тишина.
— Не может быть, ты Янгола?! — изумились бандиты.
— Что здесь происходит? — раздался тугой и натянутый бас. Люди расступились, и Мила увидела человека. Это был мужчина приблизительно сорока лет. Он был одет в зелёный камзол и короткие шаровары, заправленные в мягкие коричневые сапоги. Этот наряд чем-то напоминал военный времён Великой Отечественной войны в её собственном мире. Мужчина повторил свой вопрос.
— Ничего, господин Эльсбрунг, — начал кто-то оправдываться.
— Что значит "ничего"? Кто это? Янгола? — выпискнул бандит с волосами-сосульками.
— А вам-то какое дело? — грубо и высокомерно ответил Эльсбрунг. — Вам было заплачено.
— Но… но, если это Янгола, мы хотим больше! — сообразив, что можно больше заработать, писклявого поддержали остальные.
— Это не Янгола, — отрезал Эльсбрунг. — Это обыкновенная девушка… Если бы это была Янгола, не было бы вас.
— Но она не такая, как остальные, — перебил его кто-то.
— Это Иношорстная, — закончил Эльсбрунг, — вокруг снова повисла тишина, — так что, подняли свои толстые задницы, и разошлись. Накрой лицо, — приказал он Миле, — если не хочешь ночных гостей раньше времени. Теперь ещё, — обратился он к остальным. — Если кто-то к ней приблизится, будет иметь дело со мной, и лично с госпожой Амандой, — уже совсем вкрадчиво закончил Эльсбрунг. И Мила заметила, как некоторых передёрнуло, а остальные сделали какой-то жест, на подобии того, как перекрестились. — Не бойся, сегодня тебя никто не побеспокоит, а завтра мы уже будем в Кандии, — на этом он повернулся и зашагал прочь. Мила попыталась поудобнее лечь. Несмотря на предостережение Эльсбрунга, спать она побоялась. Только совсем скоро усталость всё равно взяла своё. И вскоре Мила уже отдыхала. Либо у этого Эльсбрунга был авторитет, либо люди действительно боялись некую Аманду. Но ночью никто не решился подойти к Миле…
На Неогею спустились сумерки. Они обволокли и окутали всё вокруг. Приспали бандитов возле костра, притупили обострённые чувства охраны. Люди спали, охрана угрюмо боролась со сном. Ночь мягко захватывала всё вокруг. Поэтому никто не видел другого… Как блеснули чьи-то пары глаз, словно отблеск лезвия, неподалёку от лагеря людей…
**************************
Утро началось с криков.
— Вставайте, нечего валяться. Уже почти приехали… — Мила открыла глаза. Возле решётки стоял Эльсбрунг и кричал на людей. Оказывается, караван уже давно был в пути. Основной силой здесь выступали жилистые сухощавые животные на подобии мулов. Они были немного пониже и поменьше, но со своей ролью справлялись вполне прилично. Их погоняла стража и погонщики. Всё те же бандиты, с которыми Мила имела честь познакомиться на кануне. Кроме того, Мила заметила, что она была не одна. Впереди её клетки были и другие. Всего их было около двадцати. Это всё что она успела рассмотреть, потому как Эльсбрунг вдруг решил накинуть на её обитель большую красную накидку. На вопросы Милы: "Что всё это значит?", "Куда меня везут?", "Кто вы такие?", "Где мы?", и тому подобные, отвечалось односложно… молчанием.
Вокруг менялась местность. Утро давно вступило в свои права. Погода отнюдь не была солнечной. Небо заволокло тучами, над водой тоже стелилась белесая дымка. Кроме того, было жарко и влажно до такой степени, что ткань начала намокать. Дышать тоже было сложно. Вскоре показался и сам город… Кандия, так его называли. Странное место. Мила немного раздвинула красную ткань-накидку, чтобы осмотреться. Угрюмые и недоверчивые взгляды. Меланхоличные и флегматичные лица. Сложно было определить настроение здешнего населения с первого раза. Люди шли, словно сомнамбулы. Лишь методичное постукивание и поскрипывание немного выводило их из оцепенения. Город тоже представлял собой громкое название по меркам Земли…
Небольшие, по максимуму трёхэтажные домики, вытесанные из камня. Вымощенные из такого же камня улочки, закрученные лабиринтом. Вот показалось несколько таверн. Их характерной особенностью были деревянные вывески с названием на искусно вырезанной табличке в форме поросёнка. Кроме них Мила заметила и пару лавок с разными товарами. Всё это было сооружено несколько стихийно. Процессия с пленниками двигалась медленно и вытянуто, словно змея, которой некуда спешить. Деревьев было мало. Всё вокруг было вымощено камнем, замазано глиной и песком. Мила ничего особенного не заметила. Она ломала голову, зачем её сюда привезли…
Вскоре караван приблизился к главной площади. Здесь было на что посмотреть… Большая, просто огромная, площадь перед дворцом, вымощенная уже знакомым камнем. Длинные аккуратно выстриженные кустики по бокам (чуть поодаль, с другой стороны замка, Мила заметила небольшой лесок), и… дворец. Пожалуй, он был здесь самым выдающимся архитектурным сооружением. Длинные шпили-башни подпирали небосвод. Мила даже затруднялась определить высоту стен. Каменный небоскрёб внушал невольное уважение. Массивные ворота были окованы тяжёлыми железными листами. У входа стояла охрана. Стражники тут же вытянулись при виде каравана. Послышалось скрипение засовов, и двери распахнулись перед прибывшими.
В нос ударил странный запах… Но Мила почти не обратила на него внимания… Замок! Вот, что её поразило. Это был замок в замке! Едва распахнулись ворота, Мила увидела, что стены были всего лишь забором, а внутри него располагалось несколько высоких домов, а также домов поменьше. Всего их было около шести. Кроме них были и другие сооружения. А также красивый зелёный сад. И запах… Странный… От мыслей о нём Милу снова отвлекли. Оказывается, процессия прибыла на конечную остановку. Послышалась команда Эльсбрунга о прибытии, и телеги с невольниками остановились. К клетке Милы подошли. Это был Эльсбрунг. Он отодвинул ткань, скрывающую девушку, почтительно поклонился, и дунул в сторону Милы каким-то порошком. Лицо Эльсбрунга — это было последнее, что Мила запомнила перед тем, как сознание оставило её…