Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 5 из 10



– Юлиана, а я тебе говорила: не связывайся с женатым, не доведет это до добра, потому что – грех, – вставила свое веское слово Раиса Константиновна.

– Мама! Да что теперь-то говорить! Это судьба, я уже давно все поняла. И я с собой ничего не могла поделать. Я бы Юру забыла, если бы, допустим, перешла работать в другое место. Но куда мне было идти? Свободных вакансий для инженеров по охране труда в городе не было. Вот я и сидела, страдала.

– Ты же говоришь, вы стали встречаться? – переспросила я.

– Стали, после того вечера… Редко, правда, у него ведь семья. Но иногда он уезжал в командировку, а когда возвращался – шел ко мне. Я к моменту его приезда номер в гостинице снимала. Мы еще день или ночь в номере жили, а потом только он возвращался к семье. Так продолжалось больше года.

– Пока ты не забеременела?

– Угадала. Когда я Юре сказала об этом, он растерялся. Я его понимаю: его дочке в то время уже восемнадцать исполнилось, она школу закончила, да и ему почти сорок стукнуло. Становиться в сорок лет снова папой – не каждый на это решится.

– Так он тебя бросил?

– Нет, что ты! Как ты могла такое подумать! Он очень порядочный человек. Сказал только, что от семьи уйти он не может, дочку очень любит, да и к жене привык. Опять – квартира, машина… Как все это делить? В общем, он ничего в своей жизни менять не хотел. А мне сказал, чтобы я сама решала, нужен ли мне ребенок. Но, если я решусь рожать, он будет нам помогать.

– Все равно, – опять встряла мама Юлианы, – от женатого человека иметь ребенка – грех.

– Мама! Какой грех?! Дети – грех?! Мне уже тридцать три! Я что, в сорок лет должна рожать? Мне и так врачи сказали, что я старородящая! Я давно поняла, что замуж не выйду. Не полюблю я больше никого, пока Юра рядом… В общем, я подумала, подумала и решила рожать. Ребенок от любимого человека – это счастье, я так думаю.

– А я потом тоже смирилась. Поняла, что, может, и не дождусь я, когда дочка замуж выйдет, а так – хоть внучок будет. Станем жить втроем… Буду его нянчить…

– С Юрой я больше не встречалась. Но он иногда подходил ко мне, в каком-нибудь укромном месте, спрашивал, не нужно ли мне чего? Я гордо все отвергала. Мне помощь не нужна! У меня мама еще крепкая и здоровая, как-нибудь вырастим ребенка одни. На учет в поликлинику я сразу встала, анализы сдала, в общем, все, как полагается. Весь срок наблюдалась, УЗИ делала. Когда мне сказали, что родится мальчик, я так обрадовалась! Витамины горстями принимала, пила молоко, печенку ела – в общем, все делала для ребенка. Поправилась на тринадцать килограммов. Я и до беременности не очень худенькой была, а уж теперь-то и вовсе…

Раиса Константиновна печально вздохнула, слушая дочь.

– Настал мне срок рожать. Я заранее легла в роддом, меня осмотрели, все, говорят, хорошо у вас. Малыш ожидается около четырех килограммов весом. Покололи мне витамин «Е» и что-то еще для укрепления матки, я забыла, как называется. Одним словом, рожать я собралась во всеоружии. Мама пеленок-распашонок накупила… На работе мне обещали коляску подарить. Я уже и имя мальчику придумала – Ванюшка, Ванечка, Иванушка. Правда, красивое?

– Правда. Так что во время родов-то произошло?

– Да ничего особенного. В этот день с утра сынуля мой так толкался, аж сил не было. Живот мой выпирал то с одной стороны, то с другой. Ну, думаю, что-то он совсем разбуянился, хулиганом, наверное, будет. А затем у меня схватки начались. Я – к врачу. Она меня посмотрела, все, говорит, время твое пришло. Стали меня готовить. Когда я вошла в предродовую, там лежала одна девушка, молоденькая совсем, все стонала. Вот мы с ней вдвоем и выводили свои арии. Ее первой увели в родовую, а я еще с час мучилась. Главное, схватки становились все сильнее, перерывы между ними – все меньше, чувствую я – сейчас начнется…





Помню – палата родильная была с высоким потолком, очень светлая и очень душная, так мне, во всяком случае, показалось. Было больно и тяжело, я все время думала, что вот-вот умру, но никого это, похоже, не волновало. Мне не хватало воздуха, я задыхалась. Акушерка учила меня, как надо дышать, но я была не способна слушать ее – я умирала, и это было для меня самым ужасным в тот момент! Мой таз раздирала какая-то жуткая, нечеловеческая боль, сознание мутилось, и не было мне ни до кого дела. Ни до назойливой акушерки с ее дыхательной гимнастикой, ни до ребенка, которому «тоже сейчас трудно, и ты должна ему помочь…», как кто-то говорил мне, держа меня за руку. Я понимала, что никому не могу помочь, мне было очень-очень плохо… И вдруг все закончилось. Сразу! В один момент. Мне стало легче, настолько легче, что я смогла нормально дышать. Я закрыла глаза и лежала, обессиленная, удивляясь тому, что осталась жива. В полузабытьи я слышала детский плач, акушерка шепнула кому-то: «…Потом, пускай отдохнет…» Мне казалось, что это все говорят не обо мне. Мне сделали какой-то укол, и я отключилась. Не знаю, сколько я так пролежала, пять минут или пять часов. Открыла глаза, потому что услышала или почувствовала, как кто-то подошел ко мне. Женщина в белом халате с марлевой повязкой на лице стояла возле меня. Оказалось, я лежу в палате на кровати.

– Тебе сразу… сообщили?

– О ребенке? Нет. Спросили – как я себя чувствую? Я говорю – вроде нормально, только голова какая-то чужая. Соображаю плохо. Врач сказала, что это пройдет, это от укола, и ушла. А я увидела, что в палате нас трое. Та молодая мамаша, вместе с которой мы в предродовой мучились, и еще одна женщина. Вскоре им принесли детей, они начали их кормить. Я спрашиваю нянечку – почему мне ребенка не несут? Она буркнула что-то и убежала.

Когда пришли забирать детей с кормления, я опять спросила, где мой ребенок? Мне сказали, чтобы я подошла к главврачу. Я поднялась, голова еще кружилась, поплелась в ее кабинет… Там врачиха сидит, как царица на троне. Взгляд надменный, холодный.

«Что же вы нас обманули?» – говорит. Я ничего понять не могу. Кого это я когда обманывала? И в чем? А она: «Да, обманули. У вас, оказывается, была внутриутробная инфекция, а вы это скрыли. Что ж, сами виноваты, что ребенка потеряли!» Я говорю: подождите, какая инфекция? Вы о чем? У меня все анализы в порядке. И что это значит – потеряла ребенка? Где он?! Принесите, мне его кормить надо!.. Она давай на меня кричать! А я ей и ответить толком не могу, у меня голова, как чугунок, гудит и туго соображает.

Короче, я поняла только одно: из-за внутриутробной инфекции у меня родился мертвый ребенок. Это инфекция убила плод еще в матке. Выгнали меня, сказали, что завтра меня выписывают, отдадут мне труп ребенка, его можно забрать в морге. Еще спросили, не оставлю ли я им его. Вам, мол, все равно, а мы бы его для опытов взяли.

На другой день выдали мне маленький сверток. Развернула я его – мальчик, маленький, совсем крохотный, на четыре кило не потянет. Синий весь, худющий, из животика тянется пуповина… Просто ужас!

Юлиана заплакала, наверное, уже в сотый раз со времени этого ужасного события. Раиса Константиновна стала ее утешать.

– Тебе заключение о смерти выдали? – спросила я.

– А как же! И там то же самое. «Внутриутробная гибель плода». И какую-то инфекцию приписали. Но, Полина, клянусь, я слышала плач ребенка! И в родовой я в тот момент одна лежала. Так что плакать мог только мой ребенок, МОЙ! И анализы я все сдавала вовремя, все, что врачи мне назначали, то я и делала. Не могло у меня быть никакой инфекции, мне бы еще в поликлинике об этом сказали…

Да, ну и дела! Почему-то я ей верила. В самом деле, зачем Юльке врать? Если она с самого начала наблюдалась в поликлинике, как врачи могли «не заметить» инфекцию? И откуда она вообще взялась?

– Ты Юрию своему об этом сообщила?

– Естественно! Он утешал меня, но и сам, похоже, расстроился. Сказал, что как-то уже настроился на сына. Готов был помогать нам.

– Я тоже уже настроилась на внука, – подала голос несостоявшаяся бабушка, – купила мальчику пеленки, голубое одеяльце, распашонки… А пришлось вот его хоронить…