Страница 61 из 78
Страх, отчего-то исступленная боязнь (или это всего лишь волнение?) пробежалась по всему телу и засела в каждой клеточке — мне было до дрожи и онемения страшно. Страшно и не по себе…
… от каждого прикосновения Марата (невинного, робкого) меня буквально било, пронзало все тело током…
От волнения — задыхалась.
* * *
— А ты ее номер удалишь?
…
— Зачем?
— Мне
.. так будет… спокойнее…
(невольно рассмеялся)
— Ну, даешь… Удалю, Патти. Удалю.
— Удали.
(резко остановился, взгляд мне в глаза — а ухмылка на губах так и выплясывает свой язвительный танец)
Живо нырнул рукой в карман, четкие движения.
— На, смотри…
— Я тебе верю.
— Всё, удалил. Теперь моя мамочка довольна?
— Да.
— Ну, и слава Богу.
Больше мне ничего и не нужно.
(обнял за плечи, прижал к себе — и пошагали мы дальше… домой).
Глава Шестьдесят Шестая
— Патти, милая, ты собралась что-то готовить?
— Ну, так… на ужин сварганить что-нибудь…
(несмелый шаг ближе и тут же обнял меня за талию, прижал к себе;
робкий шепот на ушко)
— Я уже заказал еду из ресторана.
— Когда?
— Пока ты была в душе…
(черт, с последних сил держусь, чтобы не закричать — дрожь невольно так и "лихорадит" по всему телу)
Волнение, дурацкое волнение, будто я впервые в жизни… осталась наедине с мужчиной.
— Патти…
(несмело протянул Марат, невольно обжигая своим дыханием кожу)
— Мм?
— Я люблю тебя. Люблю, больше жизни и больше смерти люблю.
(резкий, насильно проделанный разворот — лицом к лицу, глаза в глаза — застыли)
(улыбаюсь, улыбаюсь я с последнего его уточнения — "больше смерти",
но с каждой секундой всё это ставало каким-то наигранным, отстраненным: единственное, что занимало сейчас мое сознание, меня… так это —
его близость,
мои, его чувства…
и вот оно… дозволенное… желание)
— Ты же больше от меня не сбежишь?
(несмело прошептала я)
— Это кто у кого еще должен спрашивать? — ухмыльнулся Марат.
(на миг дрогнул уголок его губ, искривляя тонкие линии в улыбке,
но тут же, снова (словно осекся) лицо стало серьезным)
— Как же долго я ждал этого момента… Патти-Патти…
Как трудно… было…
…всё это время молчать, если бы только… знала.
(шумно сглотнула я,
взгляд скатился к его губам — невольно, неосознанно вторя)
— Знаю, еще как знаю — сама с ума сходила… не одну ночь слезы проливала в подушку от безысходности и боли.
Еще мгновение, какого-то тяжелого, глубоко сомнения (или предвкушения?) — и наконец-то его уста коснулись моих…
Короткая, немая пауза — и я решилась на то, о чем… так долго мечтала…
Ответила, ответила я,
но с каким-то напором, жадностью — да не одна я была сейчас в этом диком голоде…. истощении без ласки.
Его губы стали живее и упорнее двигаться, шевелиться, словно пытаясь полностью меня поглотить. Нежность, нежность взрывалась в этих движениях, невольно превращаясь… во властную, отчасти дерзкую, смелую страсть.
Мгновение — и я ворвалась своим языком ему в рот, желая полностью ощутить на вкус… своего мальчика.
(Стыдно? Страшно? Не по себе?
Все эти чувства все еще сидели во мне, но как испуганные дети — молчали,
… покорно замерли, смотрели и ждали, что будет дальше…
Что…)
Несмелое движение — и его руки сплыли от моих плеч к ладоням, робко схватил, сжал за кисть…
короткий поцелуй в губы (отрывком)… и тут же развернулся — идти прочь…
Шаги, шаги… пока не привел меня в спальню, пока не застыли у кровати.
Несмело присел на край. Движение, робкое, но навязчивое — и я опустилась ему на колени.
И снова губы, его губы жадно отыскали мои… и стали ласкать, нежить, словно какой хрупкий цветок… голубит солнце. Словно воздух, словно во мне сейчас — был… "его" воздух.
Жаркие объятия, страстные поцелуи…. неосознанно скатившиеся от лица к шее, а от шеи — к ключице… Влажный язычок, дерзко, откровенно скользнув по моей коже, заставил невольно вздрогнуть.
Сердце, сердце мое заколотилось, как сумасшедшее, и то…. что раньше оно пыталось вытворить от волнения, просто показалось чушью…
Плавное, медленное движение — скользнув руками под платье, Марат поднял тут же полы его вверх.
Смело (или только в попытках так себя проявить) я спешно задергалась, помогая освободить себя от одежды.
А, черт, страх взорвался, как мыльный пузырь, и теперь все внутри онемело, предвещая какую-то непонятную истерику.
Впервые, казалось, для меня близость с мужчиной сейчас будет — впервые.
А, может, так и есть. Впервые будет… "по-настоящему"?
Любя?
Без… "надо", "неплохо бы", "пора уже".
Впервые я этого… очень хочу. ОЧЕНЬ.
Мой Марат. Я отдамся сегодня тебе… сполна… без капли сожаления…
Щелкнула застежка бюстгальтера, отчего пристыжено дернулась я, машинально пытаясь прикрыться.
Но тут же движение Дюана, его поцелуй мне в плечо, заставил застыть на месте.
Ласки, ласки… крохотными шажочками от шеи к краю, вдоль ключицы…. оттесняли бретельку долой, пока та вовсе не спала вниз.
Такая же участь ждала и вторую — коварной нежностью… справлялся Марат с моим страхом и робостью.
Движение — и наконец-то вовсе освободил меня от назойливой вещицы.
Кроткий взгляд, вбирая в себя… всё увиденное (жадно изучая мою нагую грудь)…
… и тут же (краснея от смущения, пристыженный от пристального, следящего за каждой его эмоцией, (моего) взгляда) прильнул…
прильнул губами к соску, вбирая в себя, втягивая — играя… и тут же замирая в усладе — … желая ощутить запретное на вкус.
Застонала, невольно застонала я и выгнулась под напором, невольно сжала пальцы на его спине, вцепилась в тело.
Дурман, дурман удовольствия стал разливаться по жилам, смешиваться с горячей кровью — и полностью лишать сдержанности и опаски.
Резкое мое движение — и нагло стянула с Дюана рубашку (плевать на пуговицы, плевать на всё… что будет отрывать меня, оттягивать момент самого желанного).
И вдруг, легким, ловким перекатом, повалил меня Марат на кровать, движение… и плотно прижавшись к моей спине…. стал жадно одаривать поцелуями всю меня…. начиная от мочки уха и заканчивая пологой волной бедер…
Плавные движение рукой, нежные поглаживания — и стал напористо лишать меня последней одежины.
Не знаю…
… не знаю почему, но впервые близость с мужчиной потеряла какие-либо "плотские потребности" — нужду в "правильных", "логических" движениях, потеряла натугу…