Страница 15 из 27
Жива. Она для меня останется навсегда живой.
До сих пор ее не видела. Ее... бледную.
Не могу. Не хочу. И не просите.
- Там уже все начинается, - едва слышно прошептал Андрей, двоюродный брат, сын дяди Коли.
- Вот и иди, - нервно скривилась, но так и не одарила наглеца взглядом.
Послышался голос священника. Отпевания... рыдания, женские рыдания еще сильнее разлились среди мерной тишины некрополя. Ад разгорелся с новой силой.
Невольно пробило дрожью до самых кончиков пальцев. Какой-то первородный страх зарычал внутри меня, и сердце йокнуло.
Глубокий вдох - и попытаться мыслями заглушить звуки...
Раздался стук лопат об холодную, замершую землю, новый взрыв плача... - отчего откликом потекли по моим щекам слезы.
Вот и все. Все окончено. Ее больше никогда не увижу, не обниму, не поцелую,
не скажу... спасибо.
Навзрыд, волнами воздух стал вырываться из меня, лишая и слов, и мыслей, и боли, взамен оставляя всепоглощающую обиду, обиду и злость.
Бабулька.
Бабушка.
Взгляд скользил по верхушкам сосен, по белым облакам на нежной, райской небесной глади, и одна только надежда, просьба колотилась в моей груди, вторя сердцу.
Пусть хоть там будешь счастлива. Ты обязана попасть в мир грез и радости, заслуживаешь. Как никто другой... искренне заслуживаешь.
Мысли кружились снежинками в голове, оседая на дно разорванной души. И за отчаянными криками вдруг пришло успокоение. Апатия. Пришла апатия.
Я стихла, замирая и упиваясь красотой солнечной погоды в январе. Мороз потрескивал, сетуя на всепоглощающий яркий, желтый свет, на играющие высверками по колким льдинкам, по изнеженным снежинкам, лучики; на синичек, которым холод был нипочем, что радостно скакали по бетонным полотнам памяти, и, в надежде отыскать хоть какую-то снедь, клевали всё и всех подряд; на собаку, что лениво сложила голову на свои лапы и, устав безрезультатно гневаться на незнакомцев, мирно наблюдала за происходящим.
Вдруг на мгновение кто-то заслонил свет и тут же присел рядом.
- Соболезную.
От его голоса невольно передернуло, подкинуло на месте. Вмиг перевела взгляд.
- М-матвей? - замерла, пораженная до глубины души.
И пусть был в шапке, натянутой по самые кончики ушей, хорошо закутанный, застегнутый по самую бороду в теплую куртку, глаза, эти глаза я узнаю везде ивсегда. – Ты… ты как здесь?
Бросил короткий взгляд в сторону нововыросшей могилы, а затем уставился вновь на меня. Секунды размышлений…
- Я помогал закапывать, - криво, коротко улыбнулся. Опустил глаза.
Молчу, молчу, перебирая мысли.
- Злата, ты идешь? - послышался раздраженный девичий голос за спиной. Живо обернулись.
Анна. На лице ее плясал страх... взгляд метался то на моего знакомого, то на меня. Повернулась, перевела взор и я на него. Так и есть, со стороны поглядеть - так сложно к этому "существу", не зная его совсем, питать какие-либо теплые чувства. Только отталкивающие, пугающие мысли и ощущения.
- Уже все разошлись, - не унывала моя двоюродная сестра.
- Иди, - вдруг отозвался Агатов.
Болезненно улыбнулась, взгляд в глаза, но тут же осеклась. Опустила голову.
(не выдерживаю зрительного напора)
- Если нужно будет с кем-нибудь поговорить, - неожиданно продолжил, - надеюсь, помнишь, где менянайти.
(коротко ухмыльнулся)
Неловкость плясала от меня к нему в душу и обратно, лишая права на какой-нибудь связный разговор.
- Зла-а-ата! - едва не завыла Аня.
Оглянулась я по сторонам. Из наших– остались толькомы с ней.
Нехотя встала с лавки, прощальный взгляд на могилу, затем на Агатова, и едва слышно шепнув, пошла прочь...
"Помню," - эхомвторились мои слова в голове, разливая странные надежды и мысли по закоулкам раненной души.
Глава Десятая. Надежда
Нарисую цветочек о том, что я вижу,
Что я чувствую, может быть, даже ворую,
Что попало в меня из разбитых обломков,
И что выпало, скромно лежащее с краю.
Посажу его в камень из бывшей разлуки
На горе из печали, тоски и крапивы,
А вокруг набросаю веселые волны,
Крабы, рыбы, фисташки
И веточку ивы.
Буду долго растить и ухаживать нежно,
Поливать терпеливо соленой водою.
Проводить вечера и восходы послушно
На искусственном море, нарисованном мною.
Загадаю мальчишку и с корнем цветочек,
Буду рвать лепесточки, как в сердце сосуды.
И с надеждой, что всё вокруг перевернется,
И с уверенностью, такого не будет.
...
Загадаю мальчишку...
(«Цветочек», Аномалия)
Каждый последующий шаг давался все сложнее. Сомнения глушили голову, и уже не раз останавливалась в желании прекратить безумие и вернуться домой. Но вот еще один поворот - и застыла под табличкой «33». Тяжелый вздох.
А что делать? Друзей у меня здесь, по сути, и нет. Коллег по работе - тоже.
Единственная надежда на него и его помощь.
Очередной раз сделать глубокий вдох, скомкать страх и волнение в кулак, приструнить колебания - и нырнуть в подъезд. Быстрые шаги на пятый этаж (пока не передумал разум) – и застыть у его двери.
И что теперь? С чего начну? Как все воспримет? Откажет? Или поможет?
А, может, сама все-таки справлюсь? Но что я им скажу? Как уговорю мать?
(черт, снова себя ловлю на том, что грызу от нервозности ногти - злобно отдергиваю пальцы вниз; глубокий вдох – и занесла вверх кулак, но только притронуться к бордовому полотну так и не решилась)
«Черт с ним! Котись оно всё пропадом! Как-нибудь сама выкручусь! Всегда так было, и…»
Мысли все еще сражались друг с другом в моей голове, как сделала оборот (в желании убраться куда подальше) и в тот же миг уткнулась взглядом в его колкие льдины.
Едкий, сдержанный смешок.
- И все-таки постучать было не судьба? Да?
Чувствую, что краснею. Щеки запылали жаром, вгоняя меня в смущение еще больше. Опустила взгляд. Молчу.
- Ла-а-адно, - врастяжку, едва ли не пропел. – Пошли, давай.
Нырнул в карман, достал ключи. Шаг наверх, и, немного отодвинув меня вбок, протиснулся к двери. Щелчки замка.
- Заходи.
…
Присела на стул. Неосознанно стала следить за каждым его движением: стянул шапку и бросил на полку, снял куртку и повесил на крючок на боковой стенке шкафчика.
Заметил пристальный взгляд. Улыбнулся.
Его «длинный» ежик (застрявший в моей памяти) сейчас превратился в короткую стрижку, да и подбородок едва ли покрывала щетина, так что впервые смогла полностью оценить черты его лица. Как и думала, картина оказалась такой же прекрасной, как и его глаза.
Нервно сглотнула.
- Может, еще шубу тебе дать? Не замерзнешь?
(от неожиданности передернуло; растерялась; промолчала)
- Раздевайся, или ты упариться решила?
- Я ненадолго.
(удивленно вздернул бровью)
- Как хочешь.Ты есть будешь?
- Н-нет. С-спасибо.
(тяжело выдохнул; ухватил табурет, поставил напротив меня и присел)