Страница 10 из 49
Сержант тоже услышал посторонний разговор, и, конечно, уловил тренированным ухом отзвук боевого излучения. Он мгновенно приподнял голову, осмотрел ворота, отделяющие их от внешнего тоннеля. Вернее, не ворота, а голый проем. Створки-то, как обычно, были упрятаны в стенах.
Грета перехватила взгляд командира. Правильно! Надо немедленно захлопнуть вход, чтоб оградиться от врага.
Легко сказать, захлопнуть. Но как это сделать практически?!
– Груша, посмотри вверх, – прозвучал в ушах голос Бора. Он вновь настроился на ее личную волну.
Наемница задрала голову. Прямо над ней на потолке располагались несколько зарешеченных выемок. Точно! В них как пить дать упрятаны датчики противопожарной системы.
Заученным движением Груня перекинула лайтган из-за спины в руку. Цевье привычно улеглось в ладонь. Перевела оружие в режим огнемета, щелкнула регулятором раструба – минимум накачки. Прицелилась, плавно нажала на спуск. Прозрачный язычок пламени лениво лизнул потолок. Ничего не произошло. Черт! Увеличила накачку – еще один залп. Сработало. Внутри стен загудели моторчики. Створки ворот в потайных пазах ожили, быстро выехали навстречу друг другу с обеих сторон и захлопнулись. Сработал хитроумный герметичный затвор, намертво отгородив Грету и Бора от соседней галереи. Противопожарная система заблокировала опасный участок катакомб. Широкие пазы на торцах створок незаметно наложились без малейшего зазора и образовали единую панель. Там, где еще минуту назад располагался сквозной проход в смежный коридор, теперь красовалась монолитная стена.
Девушка переглянулась с сержантом. Вывернулись.
Вот теперь она опустилась на пол, позволила себе немного отдохнуть. Груша любовно оперла незаменимый «лайт» о коленку, чтоб был всегда под рукой. К другой ноге прислонила Таксу, чтобы в случае чего – секунда на сборы. Только после этого диверсантка привалилась к стене, откинула голову назад, закрыла глаза, расслабилась. Отдых после боя – настоящий кайф.
Но идиллия длилась недолго.
Подозрительный шорох Грета уловила слишком поздно. Помешал щиток противогаза – затруднял слух. Надо было задвинуть его к чертовой бабушке. Побоялась – вдруг газовая атака, грехены, ядовитый дым или еще что… А зря.
Кто-то резким сильным пинком отбросил в сторону лайтган. Единственное, что Груша успела, – это схватить Таксу. Вместе с ней и подскочила на ноги. Но тут же схлопотала прямой удар в челюсть. Будто танк проехался… Бил тяжеловес и профессионал. Если б не стенка за спиной, то девушка, наверное б, точно отлетела назад на несколько метров. А так… просто размазалась яичницей всем телом по металлической панели.
В голове загудело, в глазах – туман.
Но удар Груша всегда держала хорошо – следствие длительных тренировок, отменного здоровья и, разумеется, тесного общения со Сварабеей. Пришла в себя диверсантка довольно быстро. Сфокусировала зрение – и изумилась.
Перед ней стоял рассвирепевший ефрейтор Кривен. Вернее, не стоял, а ожесточенно бил ногами лежащего на полу сержанта Бора. В процессе чего отрывисто выкрикивал с исступлением:
– Я же говорил, что выкурю тебя из кольцевой галереи. Говорил! Ты понял, ублюдок? Я выкурил тебя оттуда, выкурил. Понял?!
Не удивительно, что Груня проворонила, как к ней подобрались. Шеф разведзвена – настоящий асс-лазутчик, с ним не поспоришь. Впрочем, всё в прошлом. Теперь перед глазами Греты бесновался вконец обезумевший зверь. Организм Кривна впал уже в последнюю стадию отравления. О чем красноречиво свидетельствовали неестественно выпученные глаза, а также кровавая пена, истекающая изо рта. По сути, ефрейтор превратился в ходячего трупа. Судьба его явно предрешена на все сто.
Но впечатление создавалось такое, будто на тот свет он вознамерился захватить с собой еще и сержанта Бора, а возможно, и Грету… Чем-то они ему не угодили. Хотя, скорее, это мнение яда, доставшегося бедолаге Кривну от грехенов, нежели его собственное. Но тем не менее…
Очевидно, ефрейтор и сам чувствовал, что часы его сочтены. Поэтому старался получить напоследок от жизни максимум удовольствия. Но болезненное восприятие действительности, прямо скажем, подкачало – удовольствие вышло неадекватным, извращенческим. Кривен истязал Бора с какой-то бешеной страстью. Работал сапогами без остановки, словно камнедробильная установка. Речь инфицированного разведчика при этом заклинилась на одних и тех же фразах, которые вовсе не ласкали слух Греты изысканностью слога:
– Я же говорил, что выкурю тебя из кольцевой галереи. Говорил! Ты понял, ублюдок? Я выкурил тебя оттуда, выкурил. Понял?!
Справедливости ради стоит заметить, что профессиональные навыки не изменили ефрейтору даже в момент помутнения рассудка. Он отлично, как говорят, «пас поляну», т. е. фиксировал все события, происходящие вокруг него во время драки. Несмотря на то, что основное его «внимание» обрушилось на поверженного сержанта, Грета также не осталась без присмотра. Ефрейтор безошибочно определил момент, когда девушка пришла в себя. Берсеркер резко повернулся к ней лицом. Лезвие штык-ножа просвистело возле самой переносицы Греты и уперлось ей в горло. Наемница отшатнулась назад, вновь распласталась спиной по металлопанелям.
– Стоять! – рявкнул Кривен. – Руки в стороны!
Диверсантка послушно подняла выпрямленные конечности на уровень плеч.
– Стоять, я сказал. До тебя очередь еще дойдет. – При этих словах опухшая физиономия Кривна растеклась в уродливой ухмылке. – Тебя ожидает допрос с пристрастием третьей степени.
Что конкретно подразумевал под «допросом с пристрастием третьей степени» свихнувшийся ефрейтор, сказать трудно. Но уж наверняка одну из самых жутких пыток, известных ему. Можно не сомневаться. Кстати, (или скорее некстати) Кривен считался докой по развязыванию пленникам языков. Однако Грета держалась молодцом. Садистские угрозы бывшего соратника не поколебали ее хладнокровия ни на йоту.
Сержант Бор помогал, чем мог – переключил на себя внимание. Командир дико закашлялся, будто чахоточный, словно захлебнулся кровью. Из носа у него текли две красные струйки.
Самодовольный Кривен повернул голову в сторону раненного, прохрипел со злорадной ноткой в голосе:
– Что, не нравится, сержант, а? Не нравится? Да? То-то. – И пообещал. – Это еще только начало. Ты у меня еще блевать кровью будешь. Попомни мое слово. И не только блевать…
На секунду-другую Грета выпала из поля зрения взбесившегося Кривна. Чем сразу же воспользовалась. Впрочем, резких движений девушка не делала. Так и стояла с расставленными в стороны руками, словно крест на христианском кладбище. Она знала, рефлексы у ефрейтора – будь здоров; среагирует на выпад противника из любого положения. К счастью, трость гравитационного поводыря все еще оставалась в руках Греты. Она держала Таксу за рукоять, будто шашку наголо – лезвием вверх. Насчет шашки аналогия удачная. Ибо в голове у Груши мгновенно созрел дерзкий план, в котором Таксе предстояло сыграть роль, похожую на роль сабли. Причем сабли самодвижущейся, наподобие сказочного меча-кладенца. По задумке Греты, рычаг должен был неожиданно обрушиться сверху вниз на голову Кривна. Девушка прикинула расстояние до ефрейтора – само то. Контактный наконечник заедет ему прямо в харю, тютелька в тютельку. Нокаут обеспечен! Главное, не вспугнуть взбесившегося вояку раньше времени. Груша постаралась выглядеть как можно более миролюбивее, застыла, словно мумия. Действовали только фаланги пальцев, совершенно бесшумно.
Диверсантка незаметно крутанула регулятор скорости до упора – выставила кольцо на цифру ноль, т. е. перевела Таксу в режим гравитационного якоря: вцепится в землю – машиной не сдвинешь. И щелкнула тумблером выключателя – врубила тягу. Но перед этим слегка наклонила трость в сторону Кривна, задала траекторию спуска. Гравитяга Таксы – величина более чем внушительная. Человек, даже опытный боец никогда не воткнет с такой силищей трость в землю, как это делает сам электронный поводырь. Кончик Таксы пулей метнулся к полу. Трость чуть не вырвалась из рук Греты. Но девушка держала рукоять аппарата намертво, направляла иглу сцепления на ефрейтора. Сверхпрочный наконечник трости быстро описал в воздухе полукруг, смачно долбанул Кривна по голове, вернее, по лицу и, похоже, даже выбил разведчику глаз. После чего хитрый аппарат воткнулся, словно шпага, в металлопокрытие у ног здоровяка и жалобно задребезжал. Оглушенный ефрейтор слегка покачнулся, но назад не отпрянул – ни на полшага. Вероятно, умирающее тело бедолаги вконец утратило чувствительность. Другой бы на его месте от такого удара уже б давно душу праотцам отдал. А ходячий труп лишь на несколько мгновений замялся от неожиданности… и вновь кинулся на Грету – с еще большим исступлением.